"Фантастика 2024-159". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Пастырь Роман - Страница 475

Судя по времени, что мы провели в дороге, вряд ли отъехали далеко от центра Петрополя. Кушнарев за это время сделал пару звонков, содержание которых было неинформативным. А я молча сидел и гадал, чем закончится эта авантюра.

— Все в порядке, ваше сиятельство? — повесив трубку, спросил «авторитет». — Вы нормально себя чувствуете?

Бог ты мой, какая забота!

— Валерий Аркадьевич, я не хрустальный, — глухо пропыхтел я из-под мешка. — Не стоит беспокоиться. Тем не менее благодарю за заботу.

— Право слово, мне этот перформанс тоже не доставляет никакого удовольствия. Однако я везу вас в место, которое в какой-то степени считаю своим домом, поэтому озабочен вопросами собственного покоя и безопасности. Обещаю, когда мы прибудем, вы быстро забудете обо всех неудобствах.

Даже так? Неужели небушко расщедрилось и предоставило мне небольшой отпуск? Вот уж воистину бойся своих желаний. Вселенная или что там у нас наверху отвечает за судьбу, имеет весьма своеобразное чувство юмора. Сколько я мечтал отдохнуть от этой бесконечной череды бед — и вот, пожалуйста, Соколов. Распишись и получай удовольствие.

Пальцами я чувствовал легкую шероховатость натуральной кожи, которой был обит салон. Двери были обиты чем-то гладким — скорее всего, отполированное дерево. В самом автомобиле пахло не освежителем воздуха «елочка», а какой-то сложной парфюмерной композицией, похожей на французские духи. Словом, Кушнарев знал толк в комфорте.

— Приехали, шеф, — сказал водитель, и через несколько секунд автомобиль плавно затормозил.

Первым переднее пассажирское сидение покинул охранник — открыл дверь главному. Затем, видимо, сам водитель помог мне выбраться, аккуратно поддерживая под локоть. Люди у Кушнарева были вышколенные — немногословны, вежливы, каждое движение только по делу. Пока что плен и правда походил на передышку.

— Прошу, ваше сиятельство.

Мы прошли не по асфальту — ногами я чувствовал неровные края вымощенной брусчаткой улицы. Значит, все же центр: за его пределами так дороги не мостили. Улочка, впрочем, казалась тихой: я слышал звуки дорожного движения, но словно вдали.

Лишившись возможности видеть, я ощутил, как обострились остальные органы чувств. Нос уловил странную смесь ароматов: шоколад, какие-то цветы, прелость осенних листьев и… средство для мытья полов. Значит, рядом кофейня или кондитерская. Возможно, цветочный магазин или клумба. Еще парк или деревья. И кто-то мыл пол в столь поздний час. Причем совсем рядом.

Про полы я был полностью уверен — средством с таким же запахом пользовались в Аудиториуме. По воскресеньям все корпуса им пахли, когда мы возвращались с церковной службы. Да и сам я пару раз замывал пятна, когда Воронцов еще только учился пить. Даже вспомнил здоровенные пятилитровые канистры с концентратом и название мануфактуры — «Абрамов и Левин», с ароматом лимона и мяты.

Все это не имело бы никакого значения, кабы не один занятный факт: средства этой фабрики не встречались в свободной продаже. Их заказывали только оптом. А это означало, что, скорее всего, меня привезли в какое-то крупное здание. Торговый или бизнес-центр?

— Осторожно, ваше сиятельство, двери.

Судя по тому, как меня вели, мы прошли через двери-вертушки. Внутри было относительно тихо, а шагали мы по ковру. Значит, точно не торговый центр. И судя по механическим трелям звонка и приятным женским голосам, я бы сказал, что меня привезли в гостиницу. Либо в какой-то очень элитный жилой дом.

Ковры были везде, кроме лифта, в который меня заботливо проводили. Сам Кушнарев снова разговаривал с кем-то по телефону, но довольно быстро сбросил звонок. Лифт ехал долго, но плавно, и внутри играла приятная музыка. Затем несколько десятков шагов, ожидание…

Я зажмурился от света, который показался мне невероятно ярким после непроницаемой темноты мешка.

— Прошу прощения за неудобства, ваше сиятельство, — улыбнулся Кушнарев.

Я оглянулся по сторонам и едва удержался от того, чтобы присвистнуть. Такие президентские люксы я видел только в кино — просторно, с дорогой мебелью и дизайном, над которым работал какой-нибудь специалист с мировым именем. Жаль, шторы были плотно задернуты — вид из окон мог бы здорово помочь понять, где я находился.

На столе благоухала ваза с дорогущим букетом. Рядом расположилось ведерко со льдом, из которого соблазнительно торчало горлышко бутылки французского шампанского. «Вдова Клико», однако. Хм…

— Месье Кушнарев знает толк в отдыхе, — улыбнулся я.

«Авторитет» усмехнулся и жестом отпустил охрану. Бойцы послушно удалились, но ушли не особо далеко. Слуга в красно-золотой ливрее и забавной шапочке одним взглядом спросил разрешения открыть бутылку и, получив кивок, ловко наполнил бокалы шампанским.

— Прошу, Михаил Николаевич, — Кушнарев протянул мне высокий хрустальный бокал на тонкой ножке. — За знакомство. Хочется верить, перспективное.

Я принял подношение и приподнял бокал, поддерживая тост.

— Весьма впечатлен столь радушным приемом, Валерий Аркадьевич. Позвольте осведомиться, с чем связано это радушие? Неужели лишь с самим фактом моего происхождения?

Кушнарев кивком отпустил слугу и предложил мне сесть. Я занял место в кресле между столом и камином, хозяин торжества расположился напротив.

— Ваше происхождение, разумеется, обязывает, и все же дело не в этом, Михаил Николаевич. Ваша слава идет впереди вас.

Я приподнял брови.

— Неужели?

— Полно вам скромничать. Вы в свои весьма юные годы уже оставили след в истории. Наследник падшего рода, вернувший ему престиж. Обладатель уникального дара, один из самых перспективных студентов Аудиториума. И это я еще не начал перечислять ваши заслуги на поприще государственной службы… Согласитесь, прием столь выдающегося гостя стоит того, чтобы ограбить погреб на одну хорошую бутылку.

Я пригубил восхитительное шампанское и поставил бокал на столик.

— Восхищен вашей осведомленностью.

— Вы не особенно и прятались. С некоторых пор.

— Полагаю, одной бутылкой не обошлось, — улыбнулся я. — Едва ли эти покои — ваши личные.

— Здесь все можно назвать моим личным. Здание полностью принадлежит мне. И вы вольны чувствовать себя как дома в этих стенах. Это, разумеется, не Ириновка, но комфорт вы оцените.

Многовато знал этот загадочный товарищ. Причем, что интересно, он действительно не был одаренным — я чувствовал вполне обычный фон лишенного силы человека. Разве что он мог пользоваться артефактами, влияющими на проекцию фона. Но все-таки я склонялся к тому, что Кушнарев и правда был самым настоящим простолюдином.

— Так чего же вы ждете от моего пленения, Валерий Аркадьевич?

— Эх, ищейки, — вздохнул он. — Вечно всюду ищете подвох. Стоит чему-то пойти по хорошему сценарию, как вы сразу же бросаетесь искать, а чем же придется платить за это благо. Поверьте, мое желание оказать вам достойный прием вполне искренне: все же я не чудовище и прекрасно понимаю, что поставил вас в затруднительное положение.

— Но?

— Но своего рода подвох имеется. Несмотря на личный интерес к вашей персоне, я действительно рассчитываю заручиться вашим расположением, — признался «авторитет». — Если у вас получится вернуть Петрополь государю, а я продолжаю думать, что имел место именно переворот… Мне понадобятся друзья при дворе.

Ну… Как только дело дошло до шкурного интереса, я даже слегка расслабился. Кушнарев был прав — я всюду искал подвох. Профессиональная деформация, если угодно. И, убедившись в том, что подвох таки был, я вздохнул с облегчением.

— Зачем?

— Хочу титул. И Осколок. Буду честен, потолка как простолюдин я достиг. В определенный момент деньги как самоцель уже перестают быть интересны. Появляются другие желания, любопытство, стремление достичь недостижимого.

Я улыбнулся.

— А зачем вам Осколок, Валерий Аркадьевич? Уверен, вас с вашими активами будут готовы принять почти в любом доме. Так зачем вам сила? Неужели ради того, чтобы войти в общество, от которого теперь мало что осталось? Ради того, чтобы отказаться от привычной жизни — к слову, во многом более удобной, чем у одаренных. Или ради того, чтобы ваши сыновья скакали на балах с избалованными курицами в кружевах, а дочери выбирали кавалеров с фамилией погромче? Так этого уже не будет. Я теперь вообще не знаю, что будет дальше.