"Карильский цикл". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Зинина Татьяна - Страница 599

– Мой Литар… мой Сокол… – шептала она, цепляясь за его плечи и погружаясь в какое-то особенно яркое наслаждение.

Ее тело содрогалось в его руках… А он смотрел в затуманенные удовольствием глаза, понимал, что такая она только с ним, только для него, и улыбался. Как может улыбаться только человек, нашедший свое истинное счастье.

Когда Ориен с Литаром вошли в гостиную, и Лиара, и Ридьяро уже были там. Они сидели рядом на небольшом диванчике и тихо переговаривались. Но первым, на что Ориен обратила внимание, оказались их крепко сцепленные руки с переплетенными пальцами. И этот жест стал для нее поистине знаковым. Ведь получалось, что ее мать и ее отец, несмотря на двадцать три года разлуки, все равно тянутся друг к другу.

– Добрый день, – поздоровалась девушка, останавливаясь у чайного столика. – Рада видеть вас вместе.

Она сама не поняла, почему это сказала. Просто… захотелось. Но Лиара почему-то стушевалась и опустила взгляд, а вот лорд Орте Гриан, наоборот, улыбнулся и смело посмотрел в глаза дочери.

– Добрый день, Ориен, – сказал он, и сегодня его голос звучал удивительно мягко. – Спасибо, что согласилась на эту встречу.

– А как же иначе? – пожала плечами девушка и направилась ко второму дивану, напротив того, на котором расположились родители. Правда, руку Литара она так и не отпустила, и принц с удовольствием опустился рядом.

– Несмотря ни на что, мы виноваты перед тобой, – с серьезным видом заявил Ридьяро. – Обеспечить благополучие детей – это главная обязанность родителей. А мы не смогли. И никакие оправдания не в силах снять с нас эту вину.

– Увы, лорд Орте Гриан, прошлого не изменить, – ответила Ориен, глядя в такие же, как у нее самой, серебристо-серые глаза.

– Но наше будущее – в наших руках, – добавил мужчина.

Внешне он выглядел очень спокойным и уверенным, но Ори чувствовала тщательно скрываемое волнение. Лиара же до сих пор ни разу не посмотрела ей в глаза, но все равно не могла скрыть напряжение. Заметив состояние герцогини, Рид ободряюще сжал ее руку и снова обратился к дочери:

– Я считаю, что ты, Ориен, имеешь право знать, почему все случилось так… как случилось. Именно поэтому мы здесь.

– Я готова вас выслушать, – отозвалась девушка, но крепче стиснула пальцы принца. – На самом деле кое-что мне известно и так. Нам с Литаром удалось выяснить, что вы были моряком и работали на корабле «Северная жемчужина». А ювелир, который делал гравировку на вашем перстне, сообщил, что сдал вас своему брату, который состоял в ордене «Красный след», что они держали вас у себя и что вам удалось от них сбежать. Все. О матери почти ничего выяснить не получилось. Госпожа Кариэлла Терроно, у которой мы жили до моих четырех лет, рассказала, что моя мать прятала внешность за амулетом и назвалась чужим именем. Лилия.

На этом моменте Лиара все же подняла взгляд на дочь. Но Ори продолжала смотреть на отца, будто рассказывала только ему.

– А потом она заболела. Врачи не знали, что это за болезнь, зато городской маг легко определил какое-то проклятие.

– Это и было проклятие, – сдавленно сказала герцогиня. – Черное, кровное, которое на меня наслали по приказу моей матери. Она решила, что я выберу жизнь и свяжусь с ней. И да, я не могла позволить себе гордо умереть, потому что у меня была маленькая дочь.

Ори замерла. Она чувствовала, что Лиара едва сдерживается, чтобы не разрыдаться, и в который раз поразилась невероятной выдержке этой хрупкой с виду женщины. Сейчас Ориен очень жалела, что почти ничего не помнит из поры своего счастливого детства. Почему-то казалось, что тогда в жизни было много хорошего… светлого.

– Леди Лиара, я примерно представляю, что произошло дальше. Но все же хотелось бы услышать это от вас, – вступил в разговор Литар, и Ори была очень благодарна ему за участие. Потому что самой говорить оказалось невыносимо сложно.

Герцогиня посмотрела на принца, затем повернулась к Ридьяро, и только когда тот кивнул, будто давая разрешение, заговорила снова.

– Здесь правильней объяснить, с чего началась эта история, – сказала она. – Мне было всего семнадцать, когда моя мать, графиня Моника Дезри, сообщила, что герцог Градицкий пожелал взять меня в жены. Ходили слухи, будто он законченный повеса, мот и бабник. Я знала, что у него есть незаконнорожденный сын и что ему нужны официальные наследники. И все бы ничего, но… Его светлости было сорок пять, и в то время он казался мне стариком. И тем не менее мама от моего имени дала ему согласие на брак. У меня не было выбора, и я решила смириться… Но однажды стала свидетельницей того, как именно предпочитает развлекаться с женщинами мой жених.

Она отвернулась к окну, будто от вида чистого голубого неба ей было легче говорить. А Рид обнял ее, притянул ближе. И этот жест придал Лиаре сил для продолжения рассказа.

– В то время мы с мамой и сестрами отдыхали на побережье, в Карсталле, – сказала она, снова глядя в глаза дочери. – Там-то я и встретила Яро. После очередной ссоры с матерью сбежала на набережную и упала, споткнувшись о камень. А он мне помог. Мы познакомились. Как-то незаметно подружились. А накануне нашего с мамой отъезда я призналась Ридьяро, что не хочу уезжать. Что предстоящий брак для меня равносилен плену.

– Я не мог тебя отпустить, – проговорил ишерец, поворачиваясь к Лиаре. – Уже тогда не мог.

Она вздохнула и легко ему улыбнулась.

– Яро предложил мне остаться. Пожить пока у него, а там будет видно. И я согласилась. Вернулась домой, собрала необходимые вещи, прихватила все драгоценности, и свои, и сестер, а потом сбежала. У меня был амулет, меняющий ауру, подарок одного знакомого мага, поэтому я не сомневалась, что найти меня никто не сможет.

– Мы сняли домик на отшибе, – проговорил лорд Орте Гриан, дополняя рассказ Лиары. – Жили там вдвоем. Сначала в разных комнатах, как друзья. А потом в одной. Я на самом деле хотел жениться. И должен был просто отдать перстень, объяснить, что это такое и как работает, но мне захотелось романтики. В общем… Романтика нас и сгубила. Меня поймали ваши фанатики. Держали в каком-то подвале, собирались судить, но мне все-таки удалось сбежать. Вот только оставаться в Карилии было небезопасно. Я ведь не имел права находиться в этой стране. Потому и решил, что должен вернуться домой.

– Прошу прощения, Ридьяро, а как вы вообще оказались в Карсталле, да еще и простым моряком? – снова подал голос Лит. Все-таки опыт ведения допросов и здесь оказался для него не лишним.

Лорд Орте Гриан посмотрел на принца и вдруг улыбнулся. И улыбка так преобразила его лицо, что Ори в который раз подивилась тому, как могла не узнать отца сразу.

– Я уже рассказывал вам, Литар, как проходит инициация у чернокрылых ишау. Так вот, когда мне исполнилось двенадцать и пришло время вызвать крылья, отец не смог этого сделать. Сказал, что не чувствует моей энергии, и решил перенести сие действие на год. Но и тогда ничего не вышло. У меня не было крыльев, а это огромный позор для мужчины, принадлежащего к одному из высших кланов, состоящего в родстве с князем. Это клеймо на всю жизнь. А я еще и старший сын, первый наследник, и оказался… порченым. И вот когда мне исполнилось восемнадцать, я решил, что лучше уж принять смерть, чем быть позором семьи. Ушел из дома. Подался на флот, только никто из ишерцев меня брать в команду не желал. Думаю, здесь не обошлось без связей отца. Тогда-то я и попал к людям, к контрабандистам. С ними добрался до ближайшего человеческого острова. А там меня легко приняли матросом на «Северную жемчужину». Мы курсировали между сайлирскими и карильскими портами, перевозя грузы. В зимние месяцы, когда море часто штормило, жили в Карсталле. Там я и встретил Лиару.

– Лорд Орте Гриан, но у вас ведь есть крылья, – возразила Ори, пытаясь понять, что в этой истории не так.

– Дело в том, Ориен, что черные крылья – порождение тьмы, а белые – созданы из света. Их энергии разные в корне. Но черная не может пробудить белую, в то время как белая, созидательная, действует на все. Именно поэтому мой отец, как носитель темной энергии, не смог помочь мне пробудить силу. Нужен был другой старший родственник, из белокрылых. А таковых у нас в роду не было уже три поколения. Белокрылые вырождаются, и то, что я оказался одним из них, стало сюрпризом для всех.