Одержимость Фенрира (СИ) - Снегова Анна - Страница 32

Медлю пару мгновений, разглядывая его из-под ресниц. Меня уже потряхивает. Шум крови в ушах. Какой «остановиться»? Я же сейчас взорвусь, как чайник кипящий, с которого не сняли крышку!

- Нет, - отвечаю тихо.

Думаю, он понял всё по моему взгляду.

Всё-таки дура я была, что так долго пряталась в невидимости. Так оно намного лучше взаимопонимается как-то.

- Понял, - осклабился Волк, и я испуганно-взволнованно жду, что будет дальше. Немного пугает собственная смелость. И всё же… не терпится узнать, что будет дальше. Я ведь могу остановиться в любой момент? Сейчас ещё точно не наступил подходящий.

Чуть дрожащие мужские пальцы ложатся на рваное кружево лифа, не торопясь тянут в стороны. От царапающего движения ткани по болезненно-чувствительной коже на груди разбегаются мурашки.

Закусив губу, жду его реакции.

Фенрир на мгновение прикрывает глаза.

Тяжело дышит. И судя по движению губ, считает про себя, чтоб успокоиться.

Чтобы не улыбаться, мне приходится прикусить щёку изнутри. Всё равно не очень получается. Мне отчего-то ужасно весело. Что вот такого большого и сильного мужчину я могу настолько вывести из себя, всего лишь открыв немного наготы.

- Если тебе так трудно, можешь не смотреть! – шепчу лукаво. – Представим, что я снова невидимая…

- Издеваешься, коза? – в восхищении протягивает Фенрир, открывая глаза. – Я тут, может, вспоминаю, как моя хозяйка предыдущая выглядела по утрам, чтоб не сорваться и снова на тебя не наброситься… а она смеётся?

- Какая ещё хозяйка? – хмурюсь я.

- Столетняя карга с премерзким характером, которая к тому же давно уже сдохла, - успокаивает Волк. – Потом когда-нибудь расскажу. Так что не ревнуй, зайчоночек! А впрочем… - он медленно облизывается, и я залипаю на движения его языка и все мысли куда-то выбивает из головы. – Продолжай. Мне дико нравится.

Он склоняется, и влажный язык касается моей обнажённой груди.

- М-м-м… - я дёргаюсь, но он держит крепко и не даёт убежать из-под смущающей ласки.

Отойдя от первого испуга, я впиваюсь в его плечи крепче.

Кончик языка снова касается напряжённого, острого соска.

- Боже…

Выгибаюсь навстречу. Меня простреливает молниями сверху вниз, через всё тело. Непроизвольно сжимаю бёдра. Волк тянет носом.

- О да-а-а… вот так, малышка! Давай. Теперь ты начинаешь понимать.

Его влажный язык медленно обводит окружность вокруг соска. Меня уже натурально трясёт. Если б не крепкие руки, намертво сцепившиеся вокруг моей талии, уже бы мои ноги меня не держали, и я бы сползла куда-то в траву.

Снова.

И снова.

Так медленно, что у меня темнеет перед глазами от томной неторопливости этой ласки.

Обхватывает мой сосок губами и втягивает в рот. О-о-ох… как это выдержать-то… перед плотно закрытыми веками вспыхивают золотые круги.

И как будто мало мне было впечатлений! Большая твёрдая ладонь осторожно проникает под обрывки ткани и ложится на мою вторую грудь. Властно сжимает, пока язык добавляется к губам и продолжает делать своё чёрное дело, доводя меня до исступления.

- Моя теперь? Скажи, что моя, - задыхаясь, бормочет Фенрир, вжимаясь лицом в ложбинку на моей груди. Моя кожа вся мокрая, я судорожно дышу, пытаясь прийти в себя.

- Твоя… - эхом отзываюсь я.

- Повтори.

- Твоя!

- Ещё…

- Твоя, совсем, навсегда!..

- Р-р-р-р…

Ткань с сухим треском расходится шире. Спадает с моих плеч, оголяет меня до пояса. Бешеный волчий взгляд лихорадочно бродит по моему телу, а я горю под этим взглядом и почему-то не чувствую ни капельки стыда.

Могучие лапы сжимают мою талию и чуть отодвигают в сторону.

Фенрир медленно поднимается с бревна во весь свой великанский рост. Голодный взгляд сковывает меня по рукам и ногам, подчиняет, сводит с ума.

- Жарко. Поможешь? – прищуриваются серебряные глаза.

Ох, ёлки… ну да, ну да! Такую скромницу, как я, только о таком и просить. Как я тебя раздевать стану, дурак, если я едва на ногах держусь от волнения?

Но он обещал, что всё будет так медленно, как я хочу. И сдерживает своё обещание. Инициатива снова на моей стороне. Могу отказаться. Могу…

Пару раз глубоко вдохнув, собрав всю смелость, пока потемневший волчий взгляд неотрывно следит за мной и ждёт, как притаившийся в засаде хищник, несмело тяну руки к своему мужчине.

Всё-таки, совершенно другие ощущения, когда ты твёрдо знаешь, что это – твой жених. Твой будущий муж. Единственный. Отец твоих будущих детей.

Я с каждым мгновением вхожу во вкус. И мне хочется больше его. Начинаю с восторгом понимать, что эта вся красотень теперь тоже – только моя территория! Только я могу трогать. И жгучее любопытство тянет узнать чуточку больше.

- Если будешь так смотреть, непременно засмущаюсь и прекращу, - предупреждаю на всякий случай строгим голосом.

Мой ручной Волк усмехается. И даже не думает отводить дерзкого взгляда. Которым откровенно любуется мной. Пока я, сгорая от смущения, с пылающими щеками, пытаюсь понять, как вот эта белая туника с него снимается. Не вижу ничего, похожего на завязки или пуговицы. Моей фантазии хватает только на то, чтобы провести ладонями по широким плечам, млея от ощущения твёрдости и мощи, коснуться груди. Пробежать кончиками пальцев по связке амулетов.

- Помочь? – нетерпеливо предлагает Фенрир.

Меня всю прошибает потом от этого нетерпения, звенящего в его голосе, как тетива натянутого лука.

Я поднимаю глаза, чтобы сказать, что наверное, всё-таки, да… и слова застревают в моём горле.

Он понимает без слов.

Щелкает пряжка ремня. Широкий, с чеканными металлическими бляхами пояс летит в траву.

Фенрир берётся за полы туники, и не отрывая от меня пожирающего заживо взгляда, в пару быстрых движений скидывает её и отшвыривает куда-то в сторону. Остаётся в одних штанах. Не расцепляя зрительного контакта, делает полшага ко мне. Подставляется под несмелые ладони, весь дрожа, как возбуждённый дикий зверь.

Я тихо, прерывисто вздыхаю. Мой затуманенный взгляд блуждает по буграм мышц на широкой грудной клетке, по сетке застарелых шрамов, опускается ниже. Его кожа – обжигающе-горяча, когда отваживаюсь прикоснуться ладонями.

Мой Волк не шевелится и даёт мне привыкнуть. Но его тело – словно камень. И пальцы сжимаются в кулаки. Я всем телом ощущаю, что зверь внутри него рвётся наружу. И сколько сил ему нужно, чтобы его сдержать и не наброситься – мне сложно даже представить. Горячее ощущение благодарности, нахлынувшее на меня вдруг, так сильно, что я не могу и не хочу его прятать.

Подаюсь вперёд и нежно касаюсь губами тугой кожи – там, над сердцем, где так часто и гулко колотится пульс.

Он выдыхает через стиснутые зубы. Закрывает глаза.

Кладу ладони ему на грудь. Глажу осторожно и робко. Не прекращая целовать. Вдоль ключицы. Чуть ниже. Пьянея от солоноватого вкуса кожи. Дыхание моего мужчины становится хриплым, рваным.

- Тебе хорошо? – возвращаю я вопрос с лукавой улыбкой. Ничего не могу с собой поделать – мне хочется улыбаться, шутить, быть шаловливым ребёнком, немножко поддеть этого сурового и брутального мужчину, чтобы перестал быть таким убийственно-серьёзным. – Нам ещё не пора остановиться, как думаешь?

- Смерти моей хочешь, - пробормотал Фенрир.

И вдруг перестал быть неподвижным истуканом.

Схватил меня за талию и дёрнул к себе.

- Ой… - смущённо пробормотала я. Всем телом, наполовину раздетым, впечатываясь в напряжённое как камень мужское тело. Тоже, между прочим, не сильно-то одетое.

- Вот тебе и ой, - строго отвечает Фенрир, прожигая меня взглядом с высоты своего роста. Обнимает обеими руками крепко-накрепко. Прижимает так крепко и откровенно, что красней-не красней, уже бесполезно. – Что с этим делать будем, м-м? Дохулиганилась?

Моё сердечко несётся вскачь, как сумасшедший заяц, которого оглоблей промеж ушей огрели.

Пока моё тело жадно впитывает в себя через кожу расплавленный жар чужого тела.