Одержимость Фенрира (СИ) - Снегова Анна - Страница 4

Какая ирония. Потому что для меня каждый день может стать таким.

Яркий утренний свет проникает в окно и ложится на мой рисунок таким радостным сиянием, что это кажется кощунственным для этого рисунка. Морщусь, встаю с места и решительно задёргиваю шторы. Иду обратно. Вот так лучше.

Ни мне, ни этому Волку не идёт яркий свет. Уж лучше ночью, когда все спят. Днём приходится снова надевать маску и улыбаться, чтобы не тревожить близких. Я никому не рассказывала о своём сне. И о том, из-за чего не сплю ночами. Родителям и так из-за меня достаётся, я знаю, как сильно они переживают обо мне.

Снова смешиваю краски и пытаюсь получить нужный оттенок серебряной шкуры. Мазки краски ложатся неуверенно и как-то криво… опять. Мне совершенно не нравится.

Я написала уже столько картин, что ими уставлены и увешаны все стены моей комнаты, из которой я почти не выхожу. Я прожила столько жизней и столько сюжетов, что их хватило бы на несколько человек – потому что полёт моей фантазии, это единственное, что спасает в моём вынужденном заточении.

Впервые такое, что рука не слушается. А ведь именно эту картину мне хочется написать хорошо, никогда сильнее ничего не хотела! Как будто, если я её нарисую, смогу приручить этого Волка, и он обретёт, наконец, покой в моих руках.

И вот такая неудача, раз за разом.

Бросаю кисть. Снова выходит полная ерунда.

Боль растекается по сердцу, я тру под грудью и уговаривают сердечко успокоиться и не колотиться так сильно.

Не хватало ещё коньки отбросить из-за сна.

Какая глупая была бы причина.

О моей болезни впервые узнали, когда мне было три года. Родители взяли меня с собой для очень важного и ответственного дела – выбирать моего собственного котёнка снежного барса. У каждого ребёнка Вождя Таарна по традиции должен быть собственный барс. Эти величественные звери – на гербе нашего Клана. Они для нас лучшие друзья, помощники, верные ездовые животные, охотники, защитники… няньки для детей.

Мы пришли в огромное деревянное строение, где спят и отдыхают наши барсы. Там как раз недавно одна кошка родила котят. Их было столько, и они были такие милые… я разволновалась, не знала, какого выбрать.

И упала в обморок.

Меня показали нашему друиду, Гордевиду. Он долго осматривал меня, хмурился. Мерял пульс. Прикладывал ухо к груди. А потом сказал родителям, как есть. Мама потом долго плакала, пыталась скрыть от меня слёзы, но я всё замечала. Она до сих пор иногда плачет по ночам, я вижу её красные глаза. Но для меня у неё всегда только улыбки. У отца был такой вид, словно ему хочется разобрать горы Таарна по камушку. Но что тут сделаешь? Даже у самых сильных бывают вещи, которые вне их власти.

Гордевид сказал, что мое сердце нужно беречь, как хрустальное.

Мне ни в коем случае нельзя волноваться, переживать, нервничать.

Нельзя быстро бегать. Нельзя танцевать. Нельзя вообще ничего.

Запрет на танцы меня особенно огорчил, потому что танцевать я любила. Не понимала, почему во время танца иногда становится так больно и трудно дышать. Но ничего не говорила никому, потому что стеснялась. И вот теперь – такой обидный запрет…

Барса в итоге мне так и не подарили. Слишком сильные эмоции во мне вызывали животные с самого детства, особенно большие и пушистые. Так что у меня единственной из всех семерых детей Вождя не было своего… А, ну потом ещё родилась моя самая младшая сестра, Мирей, и у неё тоже не было. Но по другой причине. Она родилась с удивительным даром, способностью к перемещениям в пространстве, так что ей самой ездовое животное было без надобности. К счастью, сестрёнка родилась абсолютно здоровой, как и мои пятеро братьев – трое старших и два младших, близнецы.

И только мне так не повезло. Почему?

К тому же я одна из всех потомков Вождя всех вождей Арна, правителя всей нашей огромной горной страны, и могущественной волшебницы Мэй родилась вообще без каких-либо магических способностей. Наверное, моё тело так защищало себя и экономило энергию, которая была нужна для выживания.

Гордевид сказал, что не знает, сколько я проживу. Может, день, может, два, может много-много лет. Всё будет зависеть от моего сердца и того, как бережно я стану с ним обращаться.

Поэтому с того дня моя жизнь превратилась в сплошную череду запретов.

Я почти всё время проводила дома. Иногда отец уводил меня в лес на прогулку, чаще всего по ночам, чтоб меньше был риск встретиться с посторонними людьми. Чужие были особенно под запретом.

Я не спорила, понимала, почему это всё. И что родители сами страдают намного сильнее меня, что вынуждены держать меня взаперти. Мне не хотелось доставлять им ещё больше огорчений, поэтому я всегда была самой послушной дочерью. Находила утешение в книгах, музыке… особенно в живописи.

Но самые страшные запреты мне сообщили, когда я подросла. И стала лучше понимать последствия своих действий.

Мне нельзя ни в коем случае испытывать сильные эмоции. А значит, никаких влюблённостей, страданий от неразделенной любви… даже приятные эмоции, если они очень сильные, могут меня убить. Так что никаких свиданий под луной и поцелуев.

Одна из девушек, которую наблюдал друид, лет сорок назад, нарушила правила. У неё был похожий случай – такое очень-очень редко, но случается.

Та девушка влюбилась в очень спокойного и заботливого молодого человека, никаких неразделённых любовей, никаких страданий… казалось, у них всё получится.

Но она отважилась пойти дальше.

Гордевид сказал мне со слезами на глазах… что она умерла во время родов. Он не смог её спасти.

Поэтому беременность и рождение детей для меня тоже под запретом.

У меня никогда не будет своей семьи. Стараюсь об этом не думать. Трудно грустить без того, чего не знаешь, и чего у тебя и так нет. Думаю, мне прекрасно хватит родителей и братьев с сёстрами. Они дают мне столько любви, что с самого рождения я закутана в неё, словно в тёплый мех. В мире столько людей, у которых нет этого драгоценного дара! Сироты, люди, у которых умерли родители, те, которых не любят так, как меня… нет, я всё-таки очень счастливый человек! Не стану даже огорчаться, что про любовь мне можно читать только в книгах. И то отец взял строгое обещание, если почувствую, что какая-то слишком волнует при чтении, отдам обратно сама. Я обещала. Но так ни разу и не выполнила это обещание.

Хочется хотя бы на страницах этих сказок испытать то, что не дано почувствовать в настоящей жизни.

В сказках принцессу всегда спасают из башни.

А если сердце начинает отстукивать слишком сильный ритм, и отравленная игла, которую чувствую постоянно, слишком сильно давит мне под рёбра, всегда можно закрыть книгу и отложить её. Пойти нарисовать очередную вазочку с виноградом. Или овечек, пасущихся на лугу. Или ещё какую-нибудь милую ерунду.

Хотя хочется рисовать что-то совсем-совсем другое.

Как будто руке не хватает размаха и силы.

Я не знала, что именно, пока мне не начали сниться эти сны.

Глава 4

Глава 4

Однажды ко мне пришёл в гости мой самый старший брат, Бьёрн. Вместе со своей женой и маленькой дочкой. Он редко приходил, с тех пор, как создал свою семью и ушёл в собственный дом в глубине леса. У него были свои проблемы с магией, которые удалось решить только с появлением на свет этого ребёнка.

Наше солнышко, наше золотце, Эйрин была просто очаровательной малышкой, с белоснежными волосами и голубыми как небо глазами. Жена моего брата, Фиолин, происходила из далёкой северной страны Гримгоста. Там все рождались с такими светлыми волосами, словно засыпанными снегом. Красота. Бьёрн привёз жену из путешествия по дальним странам. Первый из моих братьев нашёл своё счастье.

Правда, мы подозревали, что скоро и балбес Мэлвин остепенится и перестанет клеить всех блондинок на округе. К нам из Гримгоста приехал посол. Вернее, послица. Не знаю, как правильно.