Прочь из чёрной дыры - Лукас Ольга - Страница 38

— Что мы… что я тебя подожду. Мне норм, если тебе надо побыть одной, можешь ничего не объяснять.

— Что — не объяснять?

— А-а-а, ёлки. Когда пытался поддержать, но что-то пошло не так, — Федя прижимает к щекам ладони, разевает рот, выпячивая вперёд нижнюю челюсть. Наверное, хочет изобразить персонажа картины «Крик», но получается французский бульдог. Так мило. И всё-таки.

— И что же пошло не так? — не отступаю я.

— Ты боишься собак. И сваливаешь при малейшей опасности…

Очень хочется испепелить его на месте! Собак я боюсь, ага. А он прямо смелый такой. Должно быть, он нарочно хочет вывести меня из себя. Чтобы я распсиховалась и не разоблачила их с Ли! Сжимаю кулаки, набираю в рот воздуха — не девочка, а статуя «Полное спокойствие».

Федя перестаёт изображать бульдога, убирает руки от лица и находит подходящие слова:

— Хотел сказать ещё тогда. Если тебя напугает собака — ты исчезай, не парься. Можешь даже не предупреждать. Я подожду. Это ведь не потому, что я тебя бешу. Или бешу?

Он вглядывается мне в лицо, будто пытается прочесть в глазах ответ. Очнись, Вика! Тебя никто не называл трусихой. Тебе пытаются объяснить, что бояться — это вроде как нормально.

— Или я что-то неправильно понял? — спрашивает Федя и прячет подбородок в воротник своей новой куртки.

Я хочу ему верить. Хочу и буду! И плевать.

— Ты меня не бесишь, — говорю я.

Ну, такой себе ответ. Я бы обиделась. Но Федя не обижается. Просто ждёт, что я скажу дальше.

Нужно что-то такое… не в лоб, но ясно и чётко. Например, так:

— Если я исчезну — жди меня всегда!

Я что, произнесла это вслух? Он смеяться сейчас будет!

Но Федя не смеётся.

— Договорились, — выдыхает он. — Дай пять.

А правда, чего смешного.

«Хлоп!» — с ударом ладони о ладонь ко мне возвращается ощущение всемогущества.

Вокруг — обычный шум школьного вестибюля.

— Мне бы переодеться, — напоминает Федя.

— На движ идёшь сегодня? — спрашиваю я.

— Обязательно! — отвечает он.

— See you later!

Федя наконец-то идёт в гардероб, а я бегу на урок, перепрыгивая через две ступеньки. Федя всё понял правильно, даже не пришлось рассказывать ему о чёрной дыре. Но теперь уж я обязательно расскажу. Теперь будет легче.

Сажусь за парту рядом с Ли. И не стыдно мне было её подозревать неизвестно в чём?

Нет, стыдно — это бабушкино слово. Зря я её подозревала — вот так правильно.

— Объявляю суперчеллендж, — говорю я ей на перемене. — Даю себе две недели на то, чтобы рассказать Феде о чёрной дыре.

— Папа советует не устанавливать строгие временные рамки. Просто скажи себе: как только подвернётся удобный случай, я ему расскажу.

Ну, конечно, её папа всех мудрей. Совет, впрочем, дельный.

— Я тоже объявляю суперчеллендж, — говорит Ли. — Сегодня иду на движ, не пропускаю ни одного клипа. Двигаюсь, как могу. Задача — ни разу не присесть.

— Опять преодоление себя? — с сомнением спрашиваю я. — Идти навстречу своим страхам и прочая туфта? Ты-то сама чего хочешь?

— Пойти на движ. Быть со всеми. Я ведь не боюсь двигаться. Просто не умею лучше всех. Но, может, мне лучше всех и не надо?

В актовый зал мы приходим пораньше, чтобы забить лучшие места в последнем ряду. Ли всё же немного стесняется. Подтягивается народ. С Ли здороваются, как будто она каждый день здесь бывает.

Приходят Денис и Ксюша, вдвоём, за ручку. Все одноклассники Дениса говорят «ооо!» и «ауч!» — завидуют, короче.

Светлана Владимировна запускает первый клип: это смешная нарезка из разных видео.

Прибегает Федя с переноской. Оставляет Друга у дальней стены и встаёт рядом со мной.

По другую руку от меня — Ли. Она придумывает свои движения, импровизирует, а когда играет её любимая песня — закрывает глаза и начинает тихонько подпевать.

А я не закрываю глаза. И, поворачиваясь на пятке, вижу, что в соседнем ряду — та десятиклассница. Королева с пружинки-осьминожки, она же — по словам Краша — «бесполезное тело».

Я отвлекаюсь от клипа и сбиваюсь с ритма. Зачем она пришла? Кто её сюда звал?… Но стоп, она же не сделала ничего плохого. Ни мне, ни кому-то ещё. А парень, который ей нравился, её оскорбил. Конечно, теперь ей не хочется на площадку. А к нам, значит, хочется? И прекрасно. Мы же сами решили, что приходить можно всем. Это наши правила. Справедливые для всех!

И я снова переключаюсь на видео.

В этот волшебный час, с четырёх до пяти, наш скучный актовый зал превращается в место, где можно не казаться лучше, чем ты есть, и не надо никому ничего доказывать. Шаг левой ногой, взмах правой рукой. Все желающие могут прийти на движ. А если кому этого недостаточно, можно всегда объявить личный суперчеллендж.

— Мне нравится! — говорит Ли в перерыве. — Твой движ по сравнению с теми уроками танцев — как курсы испанского по сравнению с занятиями с инквизиторшей. Отлично ты придумала.

— Это ты придумала? — обращается ко мне королева с пружинки. — Ты Вика, да? Мне тоже понравилось. Все так здорово двигаются. А некоторые девочки просто суперски импровизируют!

При этом она смотрит на Ли. Я тоже.

И мы улыбаемся.

ГЛАВА 30. ГДЕ НАШЕ ПЛЕМЯ?

Во время прогулок с Другом мы с Федей всегда меняемся телефонами. Если я провалюсь в чёрную дыру — заодно и проверим, где она находится. Его мама получит уведомление, что сын (то есть его аппарат) вышел за границы разрешённой зоны, и решит с этим разобраться. Домчится на попутках до чёрной дыры. Защёлкнет на Генрихе железный намордник, стащит меня за руку с пня и со словами «Кто тебе разрешил уходить так далеко от дома?» через пространство и время телепортирует домой.

Мы с Фединой мамой незнакомы, но скоро увидимся — на его дне рождения.

Я выбрала для Феди самый лучший подарок: суперумную колонку. Заказала в том же интернет-магазине, что и Тардис. Но на этот раз попросила дедушку съездить со мной.

Дедушка откликнулся с большой охотой. С тех пор, как отец поселился в их квартире, дедушка всё чаще и чаще приезжает к нам — хоть на часок. Пьёт кофе из нашего космического автомата, привозит капсулы с новыми сортами.

И когда дедушка пьёт с нами кофе и ездит на машине — ничего другого он не пьёт.

По дороге выкладываю последние новости.

Ли справилась со своим суперчелленджем и теперь пропускает движ только ради курсов испанского. Вот как сегодня. В испанском она реально делает успехи, с английским не сравнить. Её родители даже подумывают сменить репетитора по английскому: вдруг с их дочкой надо разговаривать на интересные темы, как испанская маэстра, а не ругать её и запугивать, как инквизиторша? Кстати, старший брат Ли, который заварил всю эту языковую кашу, очень быстро слился. Ему теперь некогда: вместе с девушкой они выгуливают собак в приюте, где работает Эльвира.

Федя тоже не придёт сегодня на движ. Они с мамой принимают экзамен у невоспитанной овчарки, которая порвала Федину куртку. Собака прошла первый этап обучения у собачьего психолога. Хозяйка считает, что на этом всё, хватит. Но без разрешения Фединой мамы занятия бросить боится.

Моя мама, конечно, до таких высот ещё не доросла. Но сегодня после окончания рабочего дня она идёт на выставку цветов фотографировать кактусы (чисто для души), а отчёт будет писать её начальник, которому за это деньги платят.

Под бодрую песню, несущуюся из магнитолы, мы с дедулей подъезжаем к знакомой проходной. Дедушка заходит в будку охранника и просит открыть шлагбаум. Въезжает на территорию, оставляет меня в машине и выходит. Собаки, отдыхающие у забора, по очереди поднимают головы. Дедушка усмиряет их одним взглядом. Но стоит двери пункта выдачи закрыться за ним — и стая, как одна большая собака, медленно потягиваясь, поднимается на ноги.