Лейтенант. Назад в СССР. Книга 8. Часть 1 (СИ) - Гаусс Максим - Страница 12

Майор недоумевал, куда пропал Джон Вильямс, с которым он разговаривал перед его убытием из лагеря? Тот был важной шишкой, а теперь получалась, какая-то ерунда. Для него это было странно. Было же очевидно, что у агента к нему было какое-то важное дело относительно Максима Громова. Казалось, Кикоть только-только нащупал ту самую соломинку, которая позволила бы окончательно разобраться, имеет ли Громов какое-то отношение к иностранной разведке или нет. И вот, снова все рухнуло. Причем таким вот, спонтанным образом, по стечению обстоятельств. Конечно же о том, что именно Громов умудрился задержать Джона, Кикоть знать не мог. Как будто сама судьба помогала молодому разведчику Максиму оставаться не при делах… Впрочем, на фоне всего, что произошло за год с лишним, Виктор уже не считал его тайным агентом… Почти. Слишком многое говорило против этого, несмотря на все же существующие нюансы… Громов был хорошо подготовлен, выдержан, хладнокровен и умен. Странно для его возраста. Но он не враг. Ни в каком смысле.

А тот сеанс связи, который торопливо и в опасной обстановке инициировал Кикоть завершился ничем. Молодой и неопытный связист, на беду майора дежуривший в тот день и принявший странный сигнал, не стал ни с кем связываться, а просто проигнорировал сам факт произошедшего. То ли побоялся, то ли просто отнесся к этому, как к глупой шутке. Пожалуй, это можно было бы списать сугубо на человеческий фактор, если бы не один момент — в КГБ случайных людей нет, там у каждого большая ответственность. А тут получилась полная халатность. По всему выходило, что Кикоть рисковал зря. Не было никакого смысла в героических действиях майора, а все по причине того, что на нужном месте оказался не тот человек, да еще и не в то время…

За прошедшее время Виктор Викторович действительно сильно ослабел, исхудал. Его постоянно терзал голод, жара и жажда. Боль стала постоянным спутником. А тут ещё и внезапная пневмония, которая ещё больше ухудшала положение чекиста… Не сложно догадаться, что никому из командования теперь уже не было никакого дела до сбитого месяц назад где-то в горах центральной части республики самолёта АН-26 и группы летевших на нем пассажиров. Получалось, что сначала в штабе не успели толком отреагировать и зафиксировать сам факт потери самолета, а потом коррективы внес действующий запрет на полёты, чем и связал руки окончательно. Всех просто посчитали погибшими. Условно, без разбирательств.

А уже затем последовавшие дальше масштабные изменения и новые вводные по всему Афганистану отбросили на задний фон все, над чем работали раньше. Все силы были задействованы на разведку, координацию и интенсивные атаки на позиции душманов. Авиация Союза точечными и массированными ударами один за другим, каждый день уничтожала склады с оружием, полевые лагеря, караваны… Скопления банд формирований.

Да, про майора случайно забыли. Забыли, что он летел на новое место службы, а с ним больше десятка человек экипажа. Такое, черт возьми, тоже случается…

На стороне противника также творилась неразбериха — многократно участившиеся атаки сил СССР сбили с толку не только оппозицию, но и всех их союзников. Многие задавались вопросами — как и почему? Да захват Хадида был понятен, но генерал обладал ограниченными сведениями… Афганские командиры теряли людей, оружие, вынуждены были сами бежать. Подобного не ожидал никто. Действующая в Афгане ячейка ЦРУ тоже пребывала в ступоре. И лагерь, где держали майора — совсем не исключение.

О нем никто не знал и потому тянули достаточно долго.

Неудивительно, что спустя некоторое время после описанных событий, американцам в лагере всё-таки поступил приказ от вышестоящего командования — срочно эвакуироваться и бросить лагерь. В спешном порядке, с большей частью военного имущества… Что и было принято к исполнению. Пока ослабевший КГБ-шник валялся в зиндане, американцы объявили сбор с последующим отходом на территорию Пакистана… В лагере была объявлена тревога, творилась неразбериха. Инструкций на такой ход развития событий просто не существовало.

Более, того некоторые сотрудники поверить не могли, что все происходило на самом деле. Ведь на Западе уже считалось, что Советский Союз настолько увяз в многолетней войне и утратил инициативу, что недалек был тот период, когда он примет решение вывести свои войска… И вот, как гром с ясного неба!

Никто толком не понимал, что происходит. В отдельном помещении штаба, рядом с переговорной шёл напряженный разговор между двумя американскими офицерами.

— Джош, я не понимаю, что вообще происходит⁈ Что нас ждёт?

— Не знаю, Рон. Русские активизировались чуть ли не по всей республике, моджахеды проигрывают по всем фронтам. СССР и силы действующего правительства задействовали много авиации, очень много. Мой коллега из отдела аналитики считает, что все идёт к тому, что Советский Союз может победить. И произойдет это скоро. Понимаешь, что это значит?

— Дерьмо какое-то… А тогда… Какого черта мы торчали тут почти месяц? И Вильямса нет уже три недели, связи с ним никакой нет! Он погиб?

— Я дважды докладывал Амундсену. Он никаких инструкций по этому поводу не давал! Сказал, не паниковать и ждать распоряжений! Мы и ждали…

— Угу, дождались… Ладно бы Вильямс погиб, а если он попал в плен к русским?

Повисла напряжённая пауза. Пожалуй, это был наихудший сценарий из возможных. Удивительно, но они почему-то не связывали факт пропажи Джона с тем, что происходило на тактической карте Афганистана.

— Ну… — вдруг фыркнул Рон. — Он тоже молодец, его статус советника обязывает сидеть здесь и никуда не лезть, а он что? Когда-то был агентом, но потом его повысили… А он по старой памяти… Везде разъезжает, даже не понимая, чем это может закончиться. Охраны всегда минимум, зато самомнение выше крыши! Вот и добегался… Тьфу, долетался! Зачем вообще нужно было лететь на вертолете, да еще и над территориями, подконтрольными СССР? Ясно же, что их ограничение на полёты не продлится вечно! Как думаешь, что там такого важного произошло? Это же крайне опрометчиво и неразумно с его стороны! Мне кажется, он знал что-то такое, чего не знал никто из нас!

— Угу… Ну а нам-то теперь какое дело? — сдержанно возразил Джош. — Он опытный офицер, двадцать лет стажа. Да он служит больше, чем мы с тобой вместе взятые. А у нас теперь простой приказ, эвакуироваться.

— Так… А что делать с русским? — нахмурился Рон. — Он же по-прежнему в яме сидит.

Второй американец задумался — повисла напряжённая пауза.

— Э-э… Да к черту, не тащить же его с собой в Пакистан? Никто вообще не знает, что он у нас есть! Духам все равно!

— Вот и я думаю. Он тут как балласт.

— Джош, а ты вообще думал о том, чтобы докладывать о нем? — напрягся Рональд.

— Нет, его же Вильямс сюда притащил. Ничего не объяснял. Да ещё и строго велел мне никому о нем не сообщать. Сказал, что самостоятельно решит проблему, когда вернётся… Типа, сам займётся этим русским офицером, чтоб никто не влезал!

— А, ну ясно… Тогда к черту его!

— Предлагаешь, бросить здесь? А может лучше пристрелить?

— Не хочу. Ты его состояние видел? Сам вот-вот сам сдохнет. К тому же, можно моджахедам приказать, они его с радостью на куски порежут.

Джош задумался.

— Нет, не стоит. И так крови достаточно пролито. Оставим здесь.

— Добрый ты, гуманист! — фыркнул второй американец. — Ладно, как скажешь. Всё-таки, после Вильямса ты тут старший. Тебе и решать.

Эвакуация лагеря шла полным ходом — духи грузили оружие, боеприпасы, технику связи, карты, секретную документацию, шифровальную аппаратуру, личный состав. Рабочей силы было много. И хотя самих американцев здесь было всего пятеро, дело шло очень медленно. Видно было, что подобное у них вообще не отработано. Ещё бы, кто ж знал, что все с ног на голову перевернется?

Лишь через три часа после получения команды, американцы погрузились на два пикапа и рванули в сторону границы с Пакистаном. А после себя оставили заминированные комнаты, авось кому не повезет!