Лейтенант. Назад в СССР. Книга 8. Часть 1 (СИ) - Гаусс Максим - Страница 35

— Документы!

Я отдал ему удостоверение личности и предписание на выполнение задания. Его оформили в строевой части училища, правда, к этому документу были определенные вопросы.

С умным видом ознакомившись с документами, тот записал в журнал. Затем вернул обратно.

— Ну, чего встал? Иди!

— Куда? — спокойно спросил я, демонстрируя полное безразличие.

— Секция «А», кабинет номер пятнадцать.

— И что, даже звонить никому не будете? — поинтересовался я. — В идеале, хорошо бы меня ещё и сопроводить… Нет?

Но старлей не ответил. Он вообще потерял ко мне интерес, записывая что-то в свой журнал. Судя по всему, это была дежурная запись об осмотре территории.

Конечно, КГБ СССР структура грозная, крупная и вездесущая. Все там делалось с размахом. Если ты случайно попал под бдительное внимание сотрудников комитета, если был замешан в чем-то серьезном, то будь уверен, из тебя гарантированно всю душу вытрясут. Виновен, не виновен — не важно. Потом, может быть, разберутся и принесут извинения. А если докажут вину, пощады не будет. Абсолютно!

Местный штаб в городе Припять работал в штатном режиме, но ленивый дежурный выдав мне крайне скудную информацию, почему-то только этим и ограничился. И это после того, как полгода назад на ЧАЭС было доказано присутствие иностранного диверсанта.? Да тут должна вестись плотная работа, причем по всем направлениям. Хм, это слегка странно. Разве что, у этого старлея были какие-то иные установки относительно меня…

— Ну, ладно… — пробормотал я и двинулся через фойе.

Справа и слева был прямой коридор с кабинетами. На стене обозначения — Секция «А» слева, секция «Б» справа. Под обеими табличками шли номера с кабинетами. Кафельный пол, побеленный потолок. Возникало чувство, что штаб тут разместился временно. И это действительно странно. Быть может, еще ничего не построили?

Все здесь было оформлено в строгом стиле, с сильным уклоном во все советское. Патриотизм буквально висел в воздухе. Все в красно-коричневых тонах. Тут и там лозунги, непременно с уклоном в безопасность. Ну, оно и понятно — следовало из аббревиатуры структуры. Сотрудников на этаже было крайне мало — я увидел только троих, один из которых был дежурным. Честно говоря, с этой структурой, как и с ее приемницей после развала СССР я был знаком плохо. Все контакты с Кикотем в счёт не беру. Один человек хотя и принадлежит к системе, но все же не вся система.

Свернул в секцию «А», методом перебора отыскал пятнадцатый кабинет, так как таблички почему-то имелись не везде. Дверь оказалась запертой, с опечатывающим устройством. Металлическая плашка с пластилином и капроновой нитью, сверху были выдавлены цифры «2006». Надо же, какой любопытный номер.

Ну, замечательно… Дежурный наверняка был в курсе, что ключи сданы, а кабинет опечатан и сдан под охрану… Но ничего не сказал.

Постояв несколько минут, я сделал пару задумчивых кругов. Затем, двинулся обратно, чтоб уточнить этот момент в старшего лейтенанта, но вдруг в фойе за углом раздались громкие голоса, шум.

— Товарищ полковник, за время вашего отсутствия…

— Вольно, занимайтесь!

Послышались шаги. Такой звук, да ещё по кафельному полу бывает только от туфель. И я не ошибся, это действительно оказалось так.

А через три секунды из-за угла мне навстречу показался уже знакомый силуэт. Да, это был он, полковник Черненко. Только в прошлую нашу встречу он был в военной форме, а теперь был в строгом темно-сером костюме-тройке. В руке кожаная папка, вроде как крокодиловая, но цвет рыжий.

— А! Прапорщик Громов? — без всяких эмоций произнес тот, двигаясь навстречу. Одновременно посмотрел на свои часы. — Давно ждёте?

— Десять минут назад подошёл.

— Это хорошо! Прошу меня извинить, дела не ждут. Я и в служебных командировках занимаюсь сразу несколькими вопросами государственной важности. Так… Ну что же, у нас тоже есть дело.

Никакого приветствия, все строго по-деловому. Ну, ясно почему — во-первых, передо мной не абы кто, а целый полковник КГБ. Во-вторых, он явно хочет поговорить о чём-то серьёзном и разговор этот явно будет непростой. Он даёт понять, что никакого панибратства не будет, без шуток, без распыления на ерунду. Ну, что сказать, суровый мужик, правильный офицер, хотя сам уже в возрасте.

На вид ему за пятьдесят пять, к нему само собой возникает уважение и осторожность. На лице буквально отражалось — он многое уже повидал, много с чем сталкивался, решал сложнейшие вопросы. С такими людьми нужно вести себя спокойно, не суетиться, а главное — говорить правду. Они сами как детектор лжи.

Позвенев ключами, он быстро открыл дверь, вошёл внутрь.

— Заходите, Максим!

Зайдя внутрь, я прикрыл за собой входную дверь. Осмотрелся.

Почувствовал запах сигарет. Даже атмосфера тут была слишком строгой.

Видно было, что этот кабинет специально подготавливался местным командованием для приезда таких вот начальников из столицы — местное начальство в таких не сидело. Слишком круто.

Хорошая мебель, большой кожаный диван. 'Т"-образный стол для совещаний, большое кресло со спинкой, на полу — зелёный ковёр с мелким ворсом. В углу какой-то фикус в деревянной кадке. Не знаю, может и не фикус, я в цветах не разбираюсь, тем более декоративных.

Под потолком я приметил шикарную люстру, шторы тоже явно не из местного универмага. На столе два телефона, один чёрный другой красный. Настольная лампа с зелёным колпаком, стеклянный графин с водой, пара гранёных стаканов, но не таких, к каким все привыкли. Дороже и изящнее. Ещё там былая стопка папок и авторучка. Все по минимуму, но стильно и дорого. Не по-советски. Впрочем, чему удивляться?

Черненко сел своё кресло, тяжко вздохнул и указал на стул справа от стола.

— Садись… Так, ну чаю не предлагаю, рассиживаться времени нет. Не буду долго болтать, перейду сразу к делу… Максим, я вызвал тебя сюда не просто так. Помнишь наш разговор в Афганистане, относительно того документа, что ты нашёл в Пакистане?

— По готовящейся диверсии на ЧАЭС? — уточнил я, внимательно глядя на полковника и анализируя атмосферу. Честно говоря, взгляд у него был сильный, холодный, даже прожигающий. Но и я не пальцем деланный, знаем — проходили.

— Да, верно. После тщательного анализа, наши специалисты выяснили, что это дезинформация. Бумага не соответствует той, что в настоящее время используют американские шифровальщики. И набит текст был не на специальной аппаратуре, а на среднего типа печатной машинке, хотя и иностранного производства. В частности, США. Сам текст тоже весьма странный, вроде бы и всё по делу, но всё же возникают некоторые сомнения. Будто бы он написан не американцем. Они так не пишут. Построение текста иное. Исходя из этого, наши аналитики сделали предварительный вывод, что документ был подготовлен заранее, но вовсе не для своей работы, а в качестве дезинформации, для последующей отправки… Куда-либо… Но не просто так, а чтобы мы его непременно перехватили. Что это, если не грамотная фикция⁈

— Ого… — невозмутимо произнес я. — И что же получается, никакой диверсии на самом деле не планировалось?

— В том-то всё и дело… Диверсия была, причём очень серьезная и грамотная, направленная на конструктивные недостатки советских реакторов, о которых руководство атомной электростанции не знало. Тот, кто ее планировал сам и военный и инженер. Причем, инженер как-то связанный с советской ядерной программой. И тут получается некий замкнутый круг. Буквально за несколько дней до появления этой версии, ты находишь документ, но к нам он попадает слишком поздно, ничего предпринять уже нельзя. Естественно, ни о каких расследованиях не идёт и речи — АЭС это гигантский комплекс, проверить который в короткие сроки просто невозможно. Это нужно полностью останавливать объект, проводить массу мероприятий. Но в то же время, в ту же самую дату, сотрудникам комитета и работникам станции буквально чудом удаётся распознать и предотвратить коварно спланированную диверсию.