"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 1209

— Аккуратнее, дровосеки, мы свои! — взревел, в конце концов, недовольно Ратибор, вынужденно отошедший в сторонку вместе с Мирославом, дабы ненароком не огрести по голове колуном аль булыжником да самому не зацепить умалишённых местных жителей, с выпученными глазищами добивающих остатки варградской ватаги.

— Работаем, значится, тихо, говоришь… — буркнул Мирослав, хмуро разглядывая кипящую на их глазах бойню.

— Так вышло, дружище, — слегка смутился Ратибор. — Один из них случайно в кадку ночную наступил… башкой, когда ему прикипело не по-детски!..

— Не умеешь ты врать, медвежонок, — русый мечник тяжело вздохнул. — Ладно, что сделано, то сделано…

Тем временем разъярённые сельчане толпой буквально втрамбовали в землю невезучих ратников Варграда. Кровавая пелена, застилавшая им глаза, никак не хотела спадать, и они всё били, кололи да резали, хотя сопротивления уже никто давно не оказывал. Серые отщепенцы полегли все до одного. Бобруйка в центре превратилась в небольшое кровавое болотце с человеческими ошмётками вместо зелёных островков. Весело пляшущие солнечные блики по багряным лужицам лишь дополняли страшную картину утреннего побоища. Зрелище было сколь жуткое, столь и завораживающее.

— А ну, стоять! — раздался вдруг знакомый визг. — А не то я ему кочан расковыряю и глотку перережу! — лохматый верзила, тот самый, «с пшёнкой на башке», оказывается, участия в драке не принимал, а попытался в это время по-быстрому улизнуть, да столкнувшись нос к носу с княжьим племяшом, не придумал ничего лучше, кроме как схватить Емельяна за волосы и приставить к его горлу тесак, загородившись им, как щитом. — Дайте мне уйти, и тогда этот дурашка не пострадает!..

— Ой, пшеничный чуб, ты почему ещё жив, я не понял? — Ратибор недоумённо хмыкнул. — Непорядок… Емелька, а ты как, вообще, здесь очутился⁈ Я тебе где сидеть велел⁈ Ладно, коли уж пришлёпал, сделай-ка доброе дело…

— Всё что угодно, Ратик!..

— Замри!

— Что?..

В этот миг рыжебородый витязь неуловимым движением ловко метнул свой нож прямо в харю явно не ожидавшего такого манёвра варградца. Лезвие стилета вошло аккурат в левый глаз разбойника, просвистев всего в вершке от опешившей физиономии кучерявого летописца. «Пшеничный чуб» как стоял, так и рухнул навзничь, не проронив более ни звука. При этом он таки слегка оцарапал своим тесаком шею Емельяна, да ещё умудрился повалить того на землю, так и не отпустив сжатые мёртвой хваткой его белобрысые космы.

— Ты чего, косолап ошалелый, совсем из ума выжил⁈ — кое-как разжав безжизненные пальцы на своей гриве, княжий племяш медленно поднялся, потрясённо трогая царапину на шее. — Да ты же мог в меня попасть, прям в морду!..

— Ну не попал же…

— Это было близко, Ратиборушка, очень близко! И очень неожиданно, я даже не успел с испуга шептунчика пустить! — Емельян обернулся и ошарашенно вытаращился на отправившегося в мир иной душегуба. — Он меня окорябал, собака! Больно же! Чуть-чуть повыше да поглубже, и быть беде! Откуда этот пёс блохастый, вообще, выскочил, а?.. — непутёвый писарь взглянул на Ратибора, потом ему за спину, осёкся и тихо крякнул: — А ещё, похоже, у нас проблемы…

Глава 10

Он вернулся!

— И похоже, что большие, нет?.. — проворчал кисло Мирослав, покосившись на своего могучего приятеля. Ратибор же, в свою очередь, угрюмо взирал на начинающих обступать их сельчан. Все в крови, сжимающие в руках палки с вилами да камнями, настроены те были явно решительно. Безумные всполохи в их подёрнутых дымкой праведного гнева очах да проснувшаяся жажда убийства до конца ещё не утихли, обратившись теперь на трёх товарищей. Воинственно настроенных хуторян было примерно под сотню: в основном мужчины от мала до велика, но затесались в толпу к ним и женщины, также одурманенные запахом крови и победой над пришлыми душегубами. Ещё несколько десятков жителей остались в стороне, решив, что хватит с них багряных рек на сегодня. Некоторые потопали к своим избушкам.

— Вы чего удумали, недотёпы? — громогласный рык Ратибора, прогремевший на всю деревню, заставил остановиться окружавших друзей местных обитателей. — С дубочка кочанами вниз все попадали разом⁈ Так-то мы к вам с миром, если что, жёлуди вы перезрелые!

— Ага, вон те ошмётки навозные тоже поначалу так заявили! С миром мы, с миром, а потом принялись нас вязать да по лачугам распихивать! — вышедший вперёд всё ещё довольно крепкого сложения мужчина лет пятидесяти — шестидесяти на вид, с длинной, взъерошенной копной начинающих седеть уже волос, но короткой тёмной бородкой, был настроен явно решительно. Грозно потрясая невесть откуда взявшейся в его руках окровавленной лопатой, он вдохновенно продолжил: — Но мы им сейчас показали, кто тутова хозяин, ась⁈ Эта победа в веках прославит наши имена! И вам, чужаки, сейчас объясним, что хаживать в гости без приглашения не след!..

— А с чего ты решил, лопатоносец, что мы без приглашения? — вкрадчиво поинтересовался Ратибор у озадаченно икнувшего на это говорливого глашатая.

— Да с того, что мы вас не звали! — выпалил сельчанин пылко, затем неуверенно добавил: — Вроде…

— Кому и что вы показали, отец⁈ — тем временем откуда-то сбоку выбежала красная от гнева Оливена. Встав напротив разгорячённой толпы, она, уверенно уперев руки в боки, обвела слегка притихший люд яростным взором, после чего возопила пуще прежнего: — Прежде чем пороть горячку, вы бы покумекали для начала, кто вас выпустил из хибар да почему столь мало лиходеев в деревне осталось! Как вы их одолеть-то смогли, а⁈ Да потому что волчар серохвостых менее трёх десятков стояло тут, не заметили⁈ Где остальные, ась⁈ Что же ты за старейшина такой, коль далее носа своего не видишь ничего!

— Да, Мизорад, чего-то тут не сходится! — зашикали позади крепыша с лопатой. — Маловато их как-то… Ладно, даны ушли, уведя часть наших! Но где остальные варги⁈

— Хы, не, ну надо же, — хмыкнул удивлённо Ратибор. — Оливка, оказывается, доча местного старосты! Вот засранка, и не сказала ведь…

— В моей хибаре с десяток покойников! — между тем раздался женский крик аккурат из дверного проёма той самой, второй избы, в которой порезвился могучий исполин. Вопила на всю округу дородная тётка лет сорока — сорока пяти, забавно при этом размахивая короткими пухлыми ручками и тяжко покрякивая. — Все волки! Изрублены на куски! Да ещё дерьмом своим пол мне залили, замарахи! Как я всё это оттирать буду⁈ А за дверь кто расчёт произведёт⁈ Какой медведь выломал её так, что аж петли с корнем выдрало⁈

— Не знаешь, Ратиборушка, — невинно поинтересовался подошедший Емельян, — что за косолапка тут буянил совсем недавно? Вы, случаем, не знакомы?

— Засохни, рохля плюгавая!..

— А чего ента от тебя чем-то непотребным попахивает, а? — Емельян брезгливо потянул носом воздух, после чего отодвинулся от рыжебородого берсерка, опасливо при этом на него косясь. Но сил умолкнуть он уже не имел. — Никак, ты умудрился вляпаться в то самое дерьмецо, про которое нам сия круглозадая бабуленция вещает?..

— Я сейчас сапоги вытру о твои платки слюнявые, а потом заставляю в них сморкаться по кругу, коли ты немедля не заткнёшься, шельмец конопатый!

— Не, ну Ратик, надо же под пятки-то смотреть хоть иногда… чтобы по фекалькам не хаживать… — Емельян мигом дал дёру, ибо молодой богатырь, насупившись, пошёл в его сторону явно с не самыми добрыми намерениями.

— По фиалкам, Ратиборчик, я хотел сказать, а не фекалькам… — забавно хрюкнув, бросил княжий племяш на всякий случай. — Ведь ты ими просто благоухаешь сейчас, как клумба цветочная!.. — убедившись, что «рыжий медведь» его не преследует, не удержался и выдал он напоследок.

— Похоже, кое-кто хочет, чтоб ему крапивой все бока отходили!.. — сплюнув, мрачно буркнул Ратибор, затем не удержался и улыбнулся себе в бороду: — Вот ведь мухоблуд говорливый, попадёт же вошь под язык, и не унять!..

— И в моей халупе около червончика ватажников серых вечным сном усопли! Причём явно не по доброй воле к Перуну в чертог отправились! — тем временем раздался женский крик от избушки, что посетил Мирослав.