"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 339

Очень легко было посчитать себя гениальным живописцем, но всё же Лена была достаточно умна, чтобы понимать, что гениальность — крайне расплывчатая характеристика, которая к тому же обнаруживается исключительно после смерти художника. Более вероятным объяснением было общественное положение семьи. После долгих размышлений она всё же решила не забивать себе голову этими вопросами, а рисовать и дальше, как рисовала. В конце концов, для любителя общественное признание не является чем-то жизненно важным.

За всеми этими мыслями, и увлечённая рисованием, она совершенно не услышала шагов сзади.

— А неплохо рисует девочка, — сказал кто-то.

— А что ещё делать богатым девочкам? — ответил ему другой голос. — Рисуй и вообще развлекайся от души, пока такие, как мы, тяжко трудятся ради куска хлеба.

— А порой и умирают от голода и непосильной работы, — откликнулся первый.

— Как верно ты подметил, брат! — восхитился второй. — Пока нас терзают муки голода, кто-то от безделья малюет картинки! Справедливо ли это?

— Это несправедливо, брат! — решительно ответил первый.

Лена не торопясь оглянулась. Позади весело скалили зубы две физиономии, которые не внушали ни малейшего доверия.

— Не похоже, чтобы вас терзал голод, — заметила она. — Да и на людей, которые тяжко трудятся, вы тоже непохожи. Я бы скорее предположила, что вы никогда в жизни не трудились. Так что проходите мимо, любезные.

— Она насмехается над нашим несчастьем, брат! — патетически воскликнул первый.

— Клоуны, — хмыкнула Лена, отворачиваясь обратно к мольберту.

— Моё сердце кипит от обиды, брат!

— Спокойно, брат! Мы сами восстановим справедливость, своими натруженными руками.

— Ты прав, брат! Она должна заплатить нам сполна за свои насмешки и за наше унижение!

Лена вздохнула и снова повернулась к ним.

Я наклонился к окну водителя.

— Демид, госпожа где-то в скверике прямо напротив замка. Подъезжай туда потихоньку, а я прогуляюсь.

— Понял, — кивнул водитель, и я двинулся к воротам, выходящим к Эмбаху.

Не торопясь миновав массивные ворота, которые в наше время редко бывали закрытыми, я пересёк небольшой Соборный мост, и почти сразу оказался в крохотном парке на другом берегу Эмбаха. Епископский замок отсюда выглядел очень живописно, и неудивительно, что Ленка сразу же загорелась его нарисовать. Серые изъеденные осадами стены мрачно нависали над чёрной осенней водой — именно так и должен был выглядеть замок Чёрного Властелина. Я немного похихикал про себя, представляя фон Херварта в этой роли, и двинулся по аллейке, держась поближе к набережной.

Идти пришлось недолго — практически сразу чуть в стороне обнаружилось какое-то скопление людей. Подробности было слишком сложно разобрать — пусть и почти облетевшие, но довольно густые кусты порядком заслоняли вид. Однако, интуиция немедленно подсказала, что без Ленки там не обошлось. Я сменил направление и быстрым шагом двинулся туда.

Собравшаяся компания выглядела довольно странно. На земле в позе раздавленной лягушки лежала пара индивидуумов неясного гражданского статуса и рода занятий. Лежали они явно не по своему желанию, поскольку были придавлены к земле непонятной слабо сформированной структурой. Немного в стороне от них стояли два стражника в грязных мундирах. В центре композиции находилась Ленка, увлечённо работающая над эскизом, а рядом с ней стоял ещё один стражник с нашивками сержанта, который в данный момент обращался к ней с речью.

— Госпожа, я ещё раз обращаю ваше внимание на то, что вы совершаете преступление, и требую подчиниться законным требованиям стражи.

— Разбирайтесь с моим мужем, — рассеянно отвечала Ленка, продолжая рисовать.

— Который как раз здесь, — вмешался в разговор я. — Позвольте представиться: Кеннер Арди барон фон Раппин. Кто вы, уважаемый, и что вы хотите от баронессы?

— Курт Ланге, сержант стражи, — отрекомендовался тот.

— Епископской или магистратской стражи? — прервал его я.

— Магистратской, — неохотно ответил тот.

— Итак, какие же претензии имеются у магистратской стражи Дерпта к баронессе фон Раппин?

— Как вы сами изволите видеть, госпожа совершила, эээ, — сержант запнулся, пытаясь сформулировать состав правонарушения, — насильственные действия по отношению к гражданам Дерпта. Когда стража вмешалась, она напала на стражников, причинив им телесные повреждения. — Тойво, покажи, — скомандовал он, обращаясь к подчинённым.

Тот, который постарше, повернулся к нам задом, продемонстрировав порванные штаны.

— Там ещё ссадина есть, — застенчиво добавил он.

— Я верю, — поспешно сказал я. — Не надо показывать ссадину. Это все претензии?

— Этого мало? — возмущённо вопросил сержант.

— Прежде чем делать выводы, мало этого или много, я бы хотел ознакомиться с версией баронессы, — рассудительно ответил я. — Дорогая?

— Меня попытались ограбить вот эти бандиты… — она указала не лежащих.

— Мы просто попросили госпожу пожертвовать на пропитание, — послышался сдавленный голос снизу.

— Да? — я с интересом посмотрел на их упитанные фигуры. — Что-то непохожи вы на голодающих. А вот на грабителей очень похожи.

— Это ошибка, господин!

— Конечно, это ошибка, и вы её совершили, — ласково сказал ему я. — Подонки, которые поумнее, грабят бедных, потому что за них некому заступиться. А дурачки вроде вас считают, что выгоднее ограбить богатого. И не понимают, что богатые потому и богатые, что умеют отрывать руки таким деятелям. Прошу прощения, дорогая, продолжай, пожалуйста.

— Я их задержала, — продолжала Ленка, — но тут же появились эти стражники, которые за них вступились и попытались меня арестовать.

— Арестовать? — возмущённо переспросил я, вопросительно глядя на сержанта. — Арестовать баронессу, владетельницу земель?

— Госпожа не представилась, — хмуро ответил он. — И это было задержание, а не арест.

— У меня не было возможности представиться, — парировала Ленка. — Они сразу же начали меня арестовывать, ничего не спрашивая.

— Ну что же, мне всё ясно, — заключил я и прижал пальцем таблетку мобилки. — Демид, немедленно возвращайся в канцелярию епископа. Сообщи, что на баронессу напали магистратские стражники и пытаются утащить её в тюрьму. Скажи, что мы просим его преосвященство защитить нас от произвола магистрата.

Сержант помрачнел.

— Я пытался решить этот вопрос тихо и мирно, — заявил он, недружелюбно глядя на меня. — Я умываю руки.

— И что теперь? — осведомился я. — Собираетесь решить это громко и немирно? Могу ли я узнать, как именно?

— Я уже послал доложить об этом инциденте своему начальству. Если вы желаете устроить скандал, разбирайтесь с ним сами.

— Я разберусь, — покладисто согласился я.

Мы ждали в молчании. Ленка рисовала, совершенно не обращая внимание на окружающее, а я с интересом наблюдал, как на рисунке появляются всё новые детали, и он постепенно оживает. Всё-таки талант сразу видно, он проявляет себя в каждом штрихе.

Рядовые стражники ждали равнодушно, а сержант постепенно становился всё более мрачным, по всей видимости, предчувствуя, что начальство может его деятельность и не одобрить. Минут через десять на сцене и в самом деле появился высокий чин с нашивками капитана. Он хмуро обозрел общую картину, и всё больше хмурясь, стал выслушивать сержанта, который начал вполголоса ему что-то докладывать.

— Итак, кто вы такие? — наконец обратил он внимание на нас.

— Я Кеннер Арди, барон фон Раппин. А это моя жена Лена Менцева-Арди, баронесса фон Раппин. А кто вы, почтенный?

— Дирк Нойман. Я командую стражей Дерпта.

— Стражей магистрата Дерпта, — уточнил я.

— Я командую стражей, этого достаточно, — раздражённо ответил он. — Насколько я понял из доклада моего подчинённого, здесь произошло преступление против граждан и стражи Дерпта.

— Чтобы не повторять одно и то же, давайте дождёмся представителя его преосвященства. Я изложу наше видение происшедшего, и мы вместе обсудим этот инцидент.