"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 667

— Это правильно, наверное, — неохотно согласился он.

— Так значит, больше никаких проблем нет?

— Если не считать крокодилов, — с отвращением сказал Эрик. — Я, наверное, за такой вопрос скоро начну сразу в морду бить.

— Да, шутка зашла слишком далеко, — поддержал его я. — И дело даже не в том, что она раздражает. Неприятно то, что это постепенно начинает сдвигаться в область комического. Семейство не должно ассоциироваться с чем-то смешным, это будет уже прямым ущербом репутации. Придётся как-то решать.

— А как это можно решить? — с любопытством посмотрел на меня Эрик. — Скормить всех интересующихся крокодилам?

— Хороший способ, — развеселился я, — но слишком уж радикальный. Да и не каждого скормишь — у меня ведь и князь интересовался. Нет, поищем другой вариант. Есть у нас некая Тамила Лапа — возможно, она сможет нам помочь.

— Мне этим заняться?

— Нет, Эрик, — отрицательно покачал я головой. — Не обижайся, но я не уверен, что ты сможешь правильно разговаривать с существом, которого побаивается Драгана Ивлич. Я сам с Тамилой поговорю.

Я стоял перед калиткой в нерешительности. На ум упорно приходила история бабушки из Ручейного, которую мы слышали от извозчика в Итиле. Не знаю как кто, а я серьёзно отношусь к таким вот незамысловатым байкам — в них обычно хватает вранья, но если отбросить шелуху, добавленную рассказчиком для красоты повествования, то порой из них можно почерпнуть ценную информацию, которую более серьёзные люди выдают крайне неохотно. Да собственно, что далеко ходить? Ведь благодаря именно этому рассказу я впервые и услышал об Осколках, о которых мало кто знает, и про которых Высшие очень не любят говорить.

О Тамиле Лапе я совершенно ничего не знал, за исключением единственного упоминания от Драганы:

— У нас Лапа всякими странными зверями занимается, — мимоходом заметила Драгана, когда мы обсуждали лесных, и я к месту припомнил, как Добрый Крот упоминал про тварей, которые иногда забредают к ним с севера. Затем она подумала и добавила: — Или не совсем зверями. Или даже совсем не зверями.

— А кто это такая? Я вроде всех наших Высших знаю хотя бы заочно, а про эту Лапу никогда не слышал.

— Тамила Лапа, — пояснила Драгана. — Вот и дальше не надо про неё слышать.

— Нет, ну серьёзно, Гана, — настаивал я, почувствовав какую-то загадку.

— Я серьёзно, Кен. Сама про неё ничего не знаю и не особенно хочу знать. Не все знания сделают тебя счастливым, понимаешь? Некоторые люди… хотя не уверена, что она человек, как-то непонятно с этим… в общем, некоторые сущности слишком непредсказуемы и опасны, и интересоваться ими без необходимости не стоит. И хватит об этом.

Настаивать дальше я не стал, но отметочку у себя сделал. Если бы Драгана так говорила о ком-то вроде Морены, я бы это полностью понял, но здесь речь шла явно не о богине, и даже, возможно, не о Высшей. Привычка обращать внимание на такие странности не раз меня выручала, так что это имя в моей записной книжке появилось — правда, кроме имени, там стояло только «Занимается зверями. Возможно, опасна».

И вот сейчас я стоял перед её калиткой и задумчиво разглядывал небольшой двухэтажный дом. В таких домах жили мещане со скромным достатком — ну, по моим понятиям скромным, обычный рабочий о таком доме мог только мечтать. У нас так жили начальники цехов, сотники дружины — в общем, те люди, которых обычно относят к среднему классу. Такими домиками обзаводились и Владеющие ранга шестого примерно, хотя та же Марина Земец жила, пожалуй, и побогаче. В общем, это скромное обиталище никак не вязалось с образом того, кого считает нужным опасаться Драгана Ивлич.

Я перевёл взгляд на неширокий, саженей пять, палисадник. Цветы, декоративные кустарники, несколько довольно примитивных фигурок собачек и кисок в роли садовых гномиков. Ничего подозрительного, но мне вдруг показалось, что на краю зрения одна из фигурок сдвинулась. Я посмотрел туда — кажется, эта кошечка раньше смотрела в другую сторону? Или нет? Трудно сказать, привиделось ли мне движение, но сейчас все фигурки как-то незаметно оказались развёрнуты мордами ко мне, и у меня появилось устойчивое ощущение чужого внимания. Если дом намекал на странность хозяйки, то палисадник прямо кричал о её опасности.

Возле калитки не нашлось никакой кнопки звонки, да и у входной двери не было заметно ни кнопочки, ни верёвочки.

— Кеннер Арди, — сказал я громко в пустоту. — Я договаривался о встрече с сиятельной Тамилой Лапой.

Несколько секунд ничего не происходило, затем калитка с лёгким скрипом приоткрылась. Вполне возможно, что она приоткрылась от порыва ветра, который налетел как раз в этот самый момент, но я не очень верю в совпадения, так что счёл это за приглашение.

Я вошёл в калитку и спокойно, не торопясь, подошёл к двери, которая тоже слегка приоткрылась. Это уже точно не было совпадением. Я оглянулся и посмотрел на фигурки. Они опять оказались повёрнутыми ко мне мордами, хотя в этот раз я никакого движения разглядеть не сумел. Интересно, что поле Силы тоже осталось совершенно спокойным. Мне пришла в голову мысль, что, возможно, я зря не послушал Драгану, но поворачивать назад было уже поздно, так что я просто пожал плечами и уверенно вошёл в дом. Показывать страх или нерешительность в данной ситуации было бы самым глупым поступком из всех возможных.

За дверью обнаружился небольшой холл-прихожая, но меня никто не встречал. Если она собралась меня таким образом смутить, то попытка была слабоватой. Я снял плащ и сам повесил его на вешалку сбоку от двери, а затем заглянул в открытую дверь слева. За ней обнаружилась небольшая гостиная, а в ней и сама хозяйка — в мягком кресле с вязанием в руках.

— Сиятельная? — я вежливо поклонился.

— Заходи, не стой в прихожей, — хрипловатым голосом отозвалась она. — И я никакая не сиятельная.

Как-то очень уж по-простому меня принимают. Ну, надеюсь, стаканом водки под солёный огурец меня угощать не станут, не хотелось бы настолько уж упрощать отношения.

И гостиная, и хозяйка при ближайшем рассмотрении оказались не совсем такими, какими показались с первого взгляда. Хозяйка поначалу выглядела бабушкой божьим одуванчиком с ласковыми глазами, однако как-то незаметно она стала не такой уж и старой, и даже совсем не старой. И глаза у неё вдруг оказались молодыми и совсем не ласковыми, и вязанье в руках оказалось совсем не вязаньем, а каким-то странным переплетением, к которому почему-то никак не получалось присмотреться. А в уютной гостиной на стене висели мечи и копья странных форм из какого-то непонятного металла, и потёртые рукоятки говорили о длительном пользовании.

— Прошу простить меня, — сказал я, без спросу усаживаясь в соседнее кресло, — но я не знаю, как к вам следует обращаться.

— Главное, не говори со мной так, будто меня здесь много, — недовольно ответила она. — Не привыкла я к этому. Зови просто Тамилой, мне имени достаточно.

— Мне как-то непривычно обращаться на ты, — озадаченно заметил я.

— Ну а я вот так привыкла, — усмехнулась она. — Старую сучку по-новому гавкать не обучишь, а ты молодой, тебе легче приспособиться. Так чего ты хотел-то?

Раз уж хозяйка требует, то гостю ничего не остаётся, кроме как согласиться. Может, нам, молодым кобелям, и в самом деле проще себя заставить по-новому гавкать.

— Сложно сказать, чего я хочу, я и сам это не вполне понимаю, — начал я. — Точнее, не вполне понимаю, насколько мои пожелания реальны. О вас… о тебе, Тамила, я услышал от Драганы Ивлич…

— Ивлич? — она нахмурила лоб вспоминая. — А, та наглая соплячка. Я бы не назвала это хорошей рекомендацией.

— Это не рекомендация была. Она просто мельком тебя упомянула по случаю.

— И что она тебе про меня рассказывала?

— Она всего лишь сказала, что ты занимаешься разными странными зверями.

— Зверями? — она задумалась. — Ну, при некотором воображении можно и так сказать.

— Если под зверями она имела в виду что-то вроде тех, что в палисаднике, то некоторое воображение действительно необходимо, — согласился я, а Тамила неопределённо хмыкнула.