"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 678

— Неплохо, Арди, — одобрительно заметил он. — Мало кто может при этом удержаться на ногах, да ещё и молчать. Но ты же понимаешь, что в реальном бою ты бы сейчас умер?

— Трудно было не понять, — криво усмехнулся я. — Это было очень доходчиво, наставник. Вот только я не понял, что это было. Расскажете?

— Расскажу, — согласно кивнул Генрих. — Но чтобы другим студентам тоже было понятнее… ладно, девушек сегодня трогать не будем.

Прошло буквально мгновение, и Иван рухнул на колени, подвывая от боли.

— Поднимайся, Сельков, — недовольно сказал Менски. — Арди держался гораздо лучше, а ведь я приложил его сильнее. Итак, студенты — кто-нибудь может сказать, что это было?

— Судя по ощущениям и полному отсутствию травм, это похоже на прямое воздействие на нервный узел, — выдвинул предположение я.

— Прекрасный вывод, Арди, — с удовлетворением сказал Генрих.

— Однако моя мать когда-то объясняла мне, что только целитель способен осуществлять прямое воздействие на организм, — продолжал я. — И даже целителю для этого требуется полный контакт.

— Всё верно, — подтвердил он. — Однако мы не исцеляем, а совсем даже наоборот. Да и вообще, ломать — не строить. Нам всего-то нужно запустить небольшой электрический разряд в нервный узел, а для этого необязательно быть целителем. Непосредственного контакта тоже не нужно, хотя расстояние всё равно должно быть очень маленьким — одна, ну, может быть, две сажени.

— То есть получается, что это абсолютное оружие, пусть только и ближнего боя? Так ведь можно кого угодно вывести из строя.

— Ничего подобного, — усмехнулся Менски. — Абсолютного оружия не существует, Арди. А конкретно воздействие на нервные узлы имеет крайне ограниченное применение. Реально его чаще всего используют для пыток — в качестве оружия оно слабо применимо.

— Расскажите подробнее, наставник, — попросил я.

— Всё очень просто — чтобы проломить естественную защиту организма, нужно иметь волю, намного превосходящую волю объекта. «Намного» — означает действительно намного, то есть против любых Владеющих это практически неприменимо. Разве что против таких, как вы, которые совершенно не умеют защищаться, но где таких найти?

«В Империи», — чуть было не ответил я. Но всё-таки смолчал — кто знает, может быть, от этого их как раз и учат защищаться, так что лучше лишний раз промолчать, чем лишний раз сказать глупость.

— То есть получается, что прямое воздействие на нервные узлы можно применять только на бездарных или на слабых необученных одарённых, — завершил объяснение Менски. — А с такими вы без труда справитесь множеством других способов, причём издалека.

— И зачем тогда нам это изучать? — мрачно спросил Иван. — Мы кого-то пытать будем?

— С чего ты взял, что будешь это изучать, Сельков? — ласково осведомился Генрих. — Ты до таких воздействий даже близко не дорос. Возможно, дорастёшь рангу к пятому-шестому, а пока что научись хотя бы сопротивляться.

— Нас, что ли, кто-то будет пытать? — Иван явно был в дурном настроении. Я его даже понимал — это было действительно очень больно.

— Обязательно, — подтвердил Менски с демонической ухмылкой. — Я, например. Начиная со следующего занятия, каждый из вас будет периодически получать дозу стимуляции. До тех пор, пока вы не научитесь держать постоянную защиту от подобных атак. И давайте без этих кислых рож, студенты — я это делаю не для своего удовольствия.

Он бросил взгляд на меня, и скептическое выражение моего лица мимо него не прошло.

— Да брось, Арди — ну какое от вас удовольствие? — поморщился он. — Это же в самом деле вам необходимо. Во-первых, кто-нибудь может действительно это на вас попробовать. А во-вторых, вы же на практику в этом году поедете на Север? Есть там такой интересный зверёк… точнее, пара зверьков… хотя может быть, на самом деле это один зверь, не знаю. В общем, один из этой пары немного похож на ласку — такой же маленький и стремительный. А второй — медлительный броненосец размером с телёнка. Они всегда вместе — если один погибает, второй сразу же умирает следом. Каким образом они размножаются и каким образом формируется пара, мы не знаем, хотя есть предположение, что они вместе и рождаются. Там, на Севере, зоологов довольно успешно едят, так что изучить вопрос поподробнее у них пока не выходит. Так вот, маленький член пары воздействует на нервные центры жертвы. У жертвы случается болевой шок, и пока жертва занята своими переживаниями, милый зверёк раздирает ей что-нибудь — обычно горло или брюхо, — когти у него как кинжалы. А потом туда подползает второй член команды и несколько дней кормится. А маленький зверь питается его экскрементами.

— Фу, — выразила общее мнение Ленка.

— Полностью согласен с тобой, Менцева, — кивнул Генрих. — Кому понравится, что его съедают в буквальном смысле дважды? Так вот, чтобы ваша практика не закончилась таким вот неприятным аккордом, вам и нужно научиться сопротивляться прямой стимуляции нервных узлов.

— Получается, наставник, — подал голос я, — что Север — это очень опасное место?

— Это безусловно так, — согласился он.

— А это нормально, что студенты туда едут?

— Вопрос дискуссионный, — развёл руками Генрих. — В разное время подход менялся. В какие-то периоды студенты ездили туда на практику. Потом начальство решало, что это слишком опасно, и практику назначали в безопасных местах. Потом начинали ездить опять, и цикл повторялся. Последние годы мы студентов на Север не возили, но сейчас на почве изменения учебных программ деканат решил опять попробовать.

— Ты куда сейчас? — спросила Ленка, когда боевая практика, наконец, закончилась. — А то, может, поедем к маме?

— У меня же факультатив по сущностям, — напомнил я. — Пропустить невозможно, я там единственный слушатель.

— Не понимаю, что за интерес ты в этом нашёл, — заметила она.

— А я вот не понимаю, почему тебя это не интересует. Даже не говоря о том, что мы с такими сущностями время от времени встречаемся, и стоит знать, кто есть кто — там ведь можно встретить Морену. Как можно пропустить шанс пообщаться с богиней смерти?

— Обойдусь как-нибудь без такого общения, — содрогнулась Ленка. — Она меня пугает до судорог. Почему она не пугает тебя — для меня полная загадка. Да и Милана не так уж проста. Она, конечно, объяснила насчёт своего прозвища, но мне кажется, что это объяснение было не совсем полным.

— Да ладно, Лен, ещё ты будешь разные глупости сочинять — засмеялся я. — Ты же не считаешь всерьёз, что она ест души?

— Не считаю, — признала она. — Но мне всё равно кажется, что с ней не всё так просто.

— Глупости, — повторил я. — И не будем об этом. Так зачем ты собралась к маме?

— Хочу с ней посоветоваться насчёт защиты от нового развлечения Генриха — он же прямо намекнул, что защититься довольно просто. Мне не хочется на себе это пробовать.

— А уж как мне-то не хочется, — скривился я при воспоминании об испытанных ощущениях.

— Больно было? — сочувственно спросила Ленка.

— Не то слово, — вздохнул я. — Правильно ты решила, Лен — езжай к маме. Наверняка она сможет что-то посоветовать, а вечером вместе попробуем как-то отработать защиту. Не хочу, чтобы ты такое испытала, да и сам повторения не хочу.

Аудитория привычно была пустой, и я так же привычно постучал в дверь… дверь чего? Я бы назвал это помещение каптёркой, но в учебном заведении такое название выглядело совсем неуместно. «Подсобка» тоже как-то не звучало. Я так и не успел до чего-то додуматься, когда из-за двери прозвучало: «Войдите».

— Здравствуйте, Милана! Здравствуйте, госпожа! — я заметил Морену, сидевшую чуть сбоку. — Рад вас здесь увидеть.

— Что, у вас опять вопросы, Кеннер? — насмешливо хмыкнула Морена.

— Вот как-то накопились, госпожа, — развёл я руками. — А кто, кроме вас, способен ответить на вопросы об основах мироздания?

— Можно подумать, что я на это способна, — фыркнула она. — Кеннер, неужели вы не понимаете, что с точки зрения Летящей, между мной и вами нет никакой разницы? Мы одинаково ничтожны.