"Фантастика 2025-76". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Стоев Андрей - Страница 740

У нас всё лучше и лучше получалось объединение чувств, и я в самом деле, наконец, увидел.

— Видишь, Кени — это на самом деле никакой не шар, а многогранник, и рёбра у него образуют правильную структуру. Разные вздутия и неровности на гранях, похоже, никакой роли не играют — главное, что все вершины находятся там, где надо, и рёбра не исказились. Вот конкретно эта штука перед нами является икосаэдром, — она посмотрела на моё непонимающее лицо и пояснила: — то есть двадцатигранником. А ещё мы знаем, что икосаэдр — это один из пяти правильных многогранников, и у него есть дуальный правильный многогранник, а именно додекаэдр, правильно?

— Эмм… — промычал я. — Уверен, что ты совершенно права, милая.

— Было бы очень интересно посмотреть, как ведёт себя пространственная структура, основанная на додекаэдре, — увлечённо продолжала Ленка. — У икосаэдра грани представляют из себя треугольники, и к каждой вершине подходят пять рёбер, а у додекаэдра, наоборот, грани являются пятиугольниками, зато от вершин отходят только по три ребра.

Есть свои плюсы в том, чтобы иметь умную жену, которая легко разберётся с любым додекаэдром и объяснит его мужу понятными словами. И от которой никогда не услышишь: «Дорогой, я опять забыла, какую кнопочку здесь надо нажимать».

— Ну, наверное, было бы интересно посмотреть, — согласился я. — И как ты собираешься это сделать?

— Пока никак, — вздохнула она. — Я даже простейший тетраэдр не могу построить. Очень трудно создать напряжение пространства в виде идеально ровной тонкой линии. Да и от одного ребра толку никакого. Даже одна грань из трёх рёбер ничего не даст — нужна замкнутая фигура, чтобы пространство внутри свернулось. Я вроде поняла, как этого добиться, но нужно много практики.

— Вообще-то, это не должно быть сильно опасно, — прикинул я, рассматривая структуру. — Попрактикуйся. Правда, не совсем понятно, какие возможности здесь открываются, но что-нибудь полезное из этого наверняка выйдет.

— Давай этим вместе позанимаемся, — предложила Ленка. — У меня одной не очень получается, а вместе мы можем попробовать собрать что-нибудь простенькое, вроде тетраэдра.

— Ну, можно и позаниматься, — согласился я. — А почему ты зациклилась именно на правильных многогранниках? Возможно, другие виды многогранников тоже имеют какие-то интересные свойства.

— Мне кажется, что все рёбра и углы должны быть одинаковыми, а это верно только для пяти правильных многогранников. Есть у меня ощущение, что разные длины рёбер приведут к нестабильности структуры. Вот в этой структуре, например, посмотри на дальнее ребро в верхней части слева. Видишь, оно уже начинает немного деформироваться? И смежные рёбра ниже из-за этого стали немного короче, а верхние чуть длиннее. И если мы попробуем это ребро согнуть чуть посильнее… Ой!

Силы она приложила совсем мало, но ребро очень легко согнулось, и структура заволновалась. Сначала она слегка задрожала, затем дрожь перешла в колебания, которые начали усиливаться, а затем вся структура вдруг лопнула, и беззвучный взрыв отшвырнул нас прочь. Пейзаж закувыркался, и я неожиданно обнаружил, что крепко обнимаю Ленку, которая лежит на мне, а сильная боль в спине говорит о том, что я и на болоте умудрился найти какой-то камень.

— Вот! — с воодушевлением воскликнула она, даже не пытаясь подняться. — Не надо особо прикладывать силу, нужно просто надавить в нужную точку. А мы-то поначалу пытались на грани давить.

Я только закатил глаза, не желая поддерживать научный спор. Быстро же она забыла все свои опасения, стоило только чуть увлечься. А может, ей в конце концов передалось моё отношение — я-то вообще не верил ни в какие армии демонов в этом пузыре.

— Ты не ушиблась? — озабоченно спросил я вместо этого.

— Нет, — отозвалась она, прислушавшись к себе. — А ты?

— А я, кажется, да, — она немного толкнула меня вставая и я скривился от острой вспышки боли. Синяк наверняка получился роскошный. — Знаешь, Лен, чем опасны увлечённые наукой учёные? Тем, что они могут и планету уничтожить — просто для того, чтобы проверить, получится у них или нет.

— Ой, что это⁈ — воскликнула Ленка, не обратив внимания на мою укоризненную речь. Она смотрела на то место, где раньше находилась структура. Я, морщась, сел, но взглянув туда, сам сразу же забыл о боли.

Там, где раньше находилась структура, сейчас располагался большой круглый сугроб саженей пять в диаметре. Через весь сугроб пролегал санный путь со следами полозьев и копыт, а в центре стояли сани. Даже мне, человеку, совершенно незнакомому с лошадьми, было очевидно, что лошадь выпрягли в спешке, обрезав элементы упряжи. Сани были порядком заляпаны кровью; кровь была и на снегу, а вокруг было множество следов какой-то примитивной обуви — то ли валенок, то ли каких-то онучей.

Но спрятали в структуре, конечно же, не крестьянские сани. Посреди саней стоял грубо вырубленный угольно-чёрный камень, при взгляде на который сразу появлялось ощущение липкой мерзости — в точности, как возле алтаря в нашем подземелье.

— Сколько же их, — потрясённо выдохнула Ленка.

Я непонимающе посмотрел на неё, но тут же увидел и сам. К камню начали стягиваться духи — и наши духи, и какие-то посторонние, которые обычно не решались даже приблизиться к поместью. Сейчас они, забыв все страхи, возбуждённо толклись вокруг саней, пытаясь протиснуться поближе к камню. Я, неожиданно для себя разозлившись, обратился к источнику и одним волевым усилием вымел их всех за пределы поместья.

— Они вернутся, — заметила Ленка. — Голод пересиливает страх.

— И что, нам этот камень теперь всегда караулить? — мрачно вопросил я в пространство.

— А уничтожить никак?

— Я не знаю, как, — вздохнул я. — То есть можно, наверное, как-то раздробить, но не станет ли от этого хуже?

— Скинуть в море? — предложила она.

— Чтобы потом оттуда какие-нибудь жуткие монстры полезли? Нет, тоже так себе вариант. Разве что в подходящую океаническую впадину, но до неё ещё долететь нужно.

А главное, где эту впадину искать? В этом мире океанография не особо развита, и я глубоко сомневаюсь, что мне удастся найти полную карту океанических глубин. А сам я помнил только про Марианскую впадину где-то в Тихом океане, но не имел ни малейшего представления о её точных координатах.

— А если Морену попросить? — выдвинула ещё одну идею Ленка. — Мне кажется, она не должна из-за этого очень уж разозлиться.

— Где же её найти? Я уже давно её не встречал.

— Может быть, просто воззвать к ней?

— Воззвать? — не понял я.

— Ну, она ведь богиня. Попробуй, вдруг получится. Тем более, здесь такие эманации смерти, что она на это место вполне может обратить внимание.

— Хм, — задумался я. — Не очень верится, что это сработает, но почему бы и не попробовать?

Я закрыл глаза, сосредоточился и, представив себе Морену во всех подробностях, как её запомнил, направил к ней зов. Ничего не произошло. Я безуспешно взывал ещё некоторое время, а потом прекратил и открыл глаза. Всё оставалось тем же, но через несколько мгновений пространство дрогнуло, и передо мной возникла Морена, причём крайне недовольная.

— Прошу меня простить, госпожа, — торопливо сказал я, поклонившись, — но у меня была веская причина вас побеспокоить. Кроме вас, я не знаю никого, кто смог бы решить проблему вот с этим.

Морена некоторое время непонимающе смотрела на меня, а затем резко повернулась к саням.

— Откуда это? — потребовала ответа она.

— Эта штука была в пространственном пузыре, который лопнул, — объяснил я, предпочитая не вдаваться в причину лопания. — Судя по всему, за её хозяевами была погоня, и им пришлось её прятать.

Морена рассеянно кивнула, пристально разглядывая следы на уже начавшем подтаивать снегу.

— А ведь здесь не только человеческая кровь, — вдруг сказала она. — Видите это сизое пятно? Это кровь Кхи Граш-Кша.

— Кхи…? — с недоумением переспросил я.

— Это ящеры, — пояснила она, по-прежнему задумчиво разглядывая снег. — У вас в подземелье их статуи стояли.