Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 284

Дикон допил остатки кофе в чашке. Подскочил официант, и мы все заказали еще кофе, чтобы у нас был предлог оставаться за столиком.

— Насколько велики были отпечатки на снегу? — спросил я.

— След, похожий на отпечаток человеческой ноги, только длиной от четырнадцати до шестнадцати дюймов? — Повернувшись к Дикону, Финч превращает утверждение в вопрос.

Наш друг молча кивает. Потом снова ставит кофейную чашку на стол и говорит:

— К тому времени, как Уолластон и остальные поднялись на седловину Лакра Ла, наши носильщики — Мэллори и мои, поскольку мы возглавляли вторую попытку — затоптали все следы, которые мы видели. Остальные британские альпинисты никак не могли знать, что это такое и каков был размер следов на снегу.

— Но Джордж Мэллори их сфотографировал, — заметил Финч.

— Да, — подтвердил Дикон.

— И те следы на снимках практически совпадают со следами, о которых сообщили и которые сфотографировали на высокогорном перевале в Сиккиме в тысяча восемьсот восемьдесят девятом…

— Так мне говорили, — кивнул Дикон.

Финч усмехнулся и повернулся ко мне и Жан-Клоду. Уверен, что глаза у меня были вытаращены не меньше, чем у француза.

— Носильщики точно знали, что это за следы и кому они принадлежат, — произнес Финч со своим легким немецким акцентом. — Они были оставлены метох-кангми… йети.

— Кем? — Моя чашка с кофе застыла в воздухе, словно я был не в состоянии ни пить из нее, ни вернуть на блюдце.

— Чем? — почти одновременно со мной воскликнул Жан-Клод.

— Йети, — повторил Финч. — Не одним из многочисленных демонов, которые, как верит местное население, живут в горе или на горе, а реальным, живым, питающимся кровью, похожим на человека существом… чудовищем ростом в восемь футов или больше. С огромными ступнями. Похожим на гориллу или на человека монстром, способным жить на высоте больше двадцати двух тысяч футов в окрестностях Эвереста.

Мы с Жан-Клодом посмотрели друг на друга.

Финч отправил в рот кусок штруделя и снова улыбнулся.

— Годом позже, в тысяча девятьсот двадцать втором, я сам видел следы, когда мы с Джеффри Брюсом впервые поднялись до вершины Северо-Восточного гребня. Отпечатки были на покрытом коркой льда снежном поле на высоте около двадцати пяти тысяч футов — на то снежное поле не ступал никто из наших людей. Четкие следы двуногого существа, вроде нас, только ширина шага раза в два больше, чем у самого высокого человека, а на самых мелких участках снежного поля, где отпечатались следы — в основном на тонком льду, — можно было различить форму ступни, почти шестнадцати футов длиной и, похоже, с когтями на пальцах. — Он посмотрел на Дикона. — Ты ведь был там, в монастыре Ронгбук, в тысяча девятьсот двадцать втором, когда мы обсуждали йети, да?

Дикон кивнул.

Финч снова перевел взгляд на нас с Жан-Клодом.

— Монастырь Ронгбук — это священное место, расположенное рядом с деревней Чобук, прямо напротив входа в долину, которая в конечном счете ведет к Джомолунгме…

— Джомолунгме? — перебил его Жан-Клод.

Финч снова повернулся к Дикону и по какой-то причине продолжал смотреть на него, отвечая на вопрос Же-Ка.

— Местное название горы Эверест. Означает нечто вроде «матери жизни».

— О, oui, — спохватился француз. — Я забыл. Полковник Нортон упоминал это название, когда мы беседовали с альпинистам из Королевского географического общества.

— Значит, монахи в монастыре Ронгбук знали об этом существе… йети? — спросил я, не желая менять тему разговора.

Финч кивнул и снова обратился к Дикону:

— Вы были там со мной в конце апреля тысяча девятьсот двадцать второго года и слышали, что рассказывал о йети на Эвересте лама Ронгбука и его монахи. Кажется, лама сказал, что там живут четыре таких существа?

— Пять, — поправил Дикон. — Брюс упорно расспрашивал их о следах и о загадочных существах, и главный лама — Дзатрул Ринпоче — сообщил нам, что он и другие монахи видели пять йети. Он сказал, что они жили на верхних подступах к долине, по дороге к Северному седлу и даже выше. Ринпоче предупредил, что йети следует бояться больше, чем любого демона гор, о которых точно неизвестно, существуют ли они. По его словам, йети похож на человека, только выше, массивнее, с огромной грудной клеткой и длинными, мощными руками; тело у них покрыто длинной шерстью, а глаза желтые. Лама рассказал Брюсу и всем нам — вы там были, Финч, и должны помнить, — что иногда йети совершают набеги на деревню Чобук, но никогда — на сам монастырь Ронгбук. Они пьют кровь яков, убивают людей одним ударом своей когтистой лапы и — убежден, что Джеффри Брюса это заинтересовало больше всего, — похищают деревенских женщин.

— Что нужно монстрам от наших женщин? — спросил Жан-Клод своим высоким, почти детским голосом.

Мы втроем усмехаемся, и щеки Жан-Клода заливает яркий румянец.

— Затем лама рассказал, что когда деревенские жители отправляли на ледник вооруженных мужчин, — Финч говорит очень тихо, чтобы никто из маячивших неподалеку официантов не мог его услышать, — те не находили ни йети, ни женщин. По крайней мере, живых — только обглоданные скелеты и черепа. Лама утверждал, что из женских костей был высосан весь костный мозг. А глазницы черепов выглядели так, словно их вылизывали дочиста.

Наконец мне удалось поставить чашку с кофе на блюдце. Они задребезжали. Этот звук вызвал в моем воображении жуткую картину: шквальный ветер Эвереста свистит в обглоданных ребрах и пустых глазницах черепов…

Допив кофе и убедившись, что в наших чашках тоже ничего не осталось, Джордж Ингл Финч изящным жестом махнул официанту; его изрезанные шрамами пальцы альпиниста выписывают в воздухе знак, обозначающий, что нам нужен счет. Когда счет принесли, он не менее изящным жестом указал на Дикона.

Мы вышли из ресторана «Кронхалле», повернули налево на Ремиштрассе, и на нас набросился ледяной ветер с озера. Стуча зубами от холода, мы прошли полтора квартала до моста Квайбрюкке, снова повернули налево на пустую набережную под названием Утоквай и двинулись на юго-восток вдоль берега замерзшего озера. Низкий бетонный парапет справа от нас охраняют клыки сосулек. Неумолчный грохот внизу напоминает, что лед — у берегов озеро замерзло, а ледяная, но жидкая вода начинается в сотне ярдов от берега — трется о бетонный волнолом ниже парапета. Ветер достаточно сильный, и вдали, за белой полосой льда и белесым пространством воды, виднеются «барашки». Однако тот же ветер, едва не сбивший меня с ног, не помешал аккуратным швейцарцам полностью очистить от льда и снега дорожку бульвара Утоквай, обильно посыпав ее солью. Финч сообщил нам, что до его склада меньше полумили, но когда мы с Жан-Клодом тащились за Диконом и Финчем, пытаясь сквозь завывания холодного ветра расслышать, о чем они говорят, даже это расстояние показалось нам слишком большим.

Прибавив шагу, мы с Жан-Клодом нагнали шагавшую впереди пару.

— Я знаю, что вы задумали, — говорил Финч. — Это просто невозможно, Ричард.

— И что же я задумал, Джордж?

— Взойти на гору в альпийском стиле, — ответил тот, кто был пониже ростом. — Вместе со своими юными друзьями вы решили отказаться от осады горы, похожей на военную кампанию Мэллори, Брюса и Нортона — неспешное и последовательное оборудование лагерей, атака, отступление, новая атака, — а взять ее одним стремительным броском. Не получится, Ричард. Вы все там погибнете.

— Леди Бромли заплатила нам только за поисковую операцию — максимум, что мы сможем, это найти и похоронить тело ее сына, — сказал Дикон. — Если повезет, мы найдем его следы гораздо ниже того места, о котором говорил Бруно Зигль, между четвертым и пятым лагерями, поскольку его свидетельство выглядит неправдоподобно. Но я не говорил, что мы собираемся взойти на вершину.

Джордж Финч кивнул.

— Но вы попытаетесь, Ричард. Я вас знаю. И поэтому переживаю за вашу судьбу и судьбу ваших прекрасных друзей.