Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 469

Натали побледнела. Теперь ее кожа приняла цвет мертвой золы.

— Это невозможно, — слабым голосом сказала она. — Я сосчитала патроны, когда вытащила их. Их было семь.

— Ваш папа, должно быть, вогнал еще один патрон в патронник, а потом опустил курок, — пояснил Джентри. — Некоторые носят оружие именно в таком виде. Так можно иметь в пистолете восемь зарядов вместо обычных семи. — Шериф снова вогнал в рукоятку обойму и щелкнул курком.

Натали слегка вздрогнула, услыхав сухой щелчок. Она глянула на то, что шериф назвал «индикатором зарядов»: красной точки больше не было видно. Она вспомнила, как вчера направила пистолет на Сола, будучи уверенной, что он не заряжен, и ей стало нехорошо.

— А что вы хотите сказать на этот раз, шериф? — спросил Сол.

Джентри пожал плечами и положил пистолет на стол.

— Я думаю, если мы решили охотиться за этими убийцами, тогда хоть кому-то надо знать, как обращаться с оружием.

— Но поймите наконец что оружие против этих людей бесполезно. Они могут заставить вас повернуть его к себе. Они могут превратить вас в оружие. Если мы станем охотиться за оберстом или за Фуллер, как одна команда, мы никогда не будем уверены друг в друге.

— Я все это понимаю, — сказал Джентри. — Но я понимаю и то, что если мы найдем их, они окажутся уязвимыми. Они опасны главным образом потому, что никто не знает об их существовании. И об их вампиризме. А мы знаем.

— Но нам неизвестно, где они скрываются сейчас, — возразил Сол. — Я думал, что подобрался к ним так близко. Я действительно был близок...

— У Бордена есть какой-то фон, окружение, — сказал Джентри. — У него есть легенда, есть кинофирма, друзья, коллеги. С этого можно и начать.

Сол печально покачал головой.

— Я считал, что Фрэнсису Харрингтону ничто не угрожает. Ему требовалось навести лишь несколько справок. Если это был оберет, он мог бы узнать меня. Я полагал, Фрэнсис будет в безопасности, а теперь он наверняка мертв. Нет, я не хочу, чтобы еще кто-нибудь оказался напрямую связан со всем этим.

— Но мы уже ввязались, — отрезал Джентри. — Мы уже по уши влезли во все это.

— Он прав, — заметила Натали. Мужчины повернулись к ней. В ее голосе уже не было слабости.

— Если вы не сумасшедший, Сол, — сказала она, — эти выродки убили моего отца ни за что ни про что. С вами или без вас, но я разыщу этих поганых убийц и найду способ воздать им по справедливости.

— Давайте прикинемся, что мы тут разумные люди, — вмешался Джентри. — Доктор, а эта Нина Дрейтон поведала вам что-нибудь во время ваших консультаций... нечто такое, что могло бы нам помочь?

— Нет, практически ничего. — Сол покачал головой. — Она все время упоминала лишь о своих снах и о смерти своего отца. Из этих разговоров я заключил, что она использовала свою Способность, чтобы убить его.

— А о Бордене или Мелани Фуллер?

— Не так прямо, но она упоминала своих друзей в Вене в начале тридцатых. Судя по ее описанию, это вполне могли быть оберет и Фуллер.

— Есть что-нибудь полезное для нас в этих рассказах?

— Нет. Лишь намеки на ревность и соперничество. И все.

— Сол, оберет ведь использовал вас? — сказал шериф.

— Да.

— И однако вы помните все до мельчайших подробностей. А разве вы не говорили, что Джек Руби и другие страдали чем-то вроде амнезии, после того как их использовали?

— Говорил, — подтвердил Сол. — Я думаю, что эти люди помнят свои действия как нечто, случившееся во сне, — если они вообще их помнят.

— Примерно так же, как психически ненормальные помнят насильственные эпизоды?

— Иногда, — кивнул Сол. — В других случаях обычная жизнь страдающего психозом — всего лишь сон, а по-настоящему он живет, только когда причиняет боль другому либо убивает. Но люди, которых использовали оберет и остальные, не обязательно страдают психозом — они могут быть просто жертвами.

— Но ведь вы помните в точности, что испытывали, когда оберет... владел вашим сознанием, — сказал Джентри. — Почему?

Сол привычным жестом снял очки и протер их.

— Это особый случай. Тогда шла война. Я был всего лишь евреем из лагеря, и он был уверен, что я не выживу в этой мясорубке. Ему не было никакой надобности тратить свою энергию и стирать что-либо в моей памяти. И потом, мне удалось бежать от оберста по собственной воле, когда я выстрелил себе в ногу и застал его врасплох...

— Я хотел вас еще расспросить об этом эпизоде, — произнес Джентри. — Вы сказали, что боль заставила оберста выпустить вас из-под его власти на пару минут...

— На несколько секунд, — поправил Сол.

— О'кей, на несколько секунд. Но все эти люди, которых они использовали в Чарлстоне, испытывали боль, страшную боль. Хаупт — он же Торн, бывший вор, которого Мелани Фуллер держала при себе в качестве слуги, потерял глаз и все равно продолжал действовать. Девочку Кэтлин забили до смерти. Баррет Крамер скатилась по лестнице, к тому же в нее стреляли. Мистера Престона... Ну, вы понимаете, о чем я хочу сказать...

— Да, — кивнул Сол. — Я много думал об этом. Так получилось, что когда оберет был... когда он был в моем мозгу — иначе это не передашь — я мельком ловил кое-какие его мысли...

— Нечто вроде телепатии? — спросила Натали.

— Не совсем. Во всяком случае, это не то, что обычно описывается в художественной литературе. Это больше похоже на попытку вспомнить утром обрывки сна. Но я уловил кое-что из мыслей оберста, когда он использовал меня для убийства того der Alte... старого эсэсовца... Достаточно, чтобы понять, что в его слиянии со мной в тот момент было нечто необычное. Он хотел прочувствовать все, что происходит, садистски просмаковать каждый оттенок чувственного восприятия. У меня сложилось впечатление, что обычно он использовал людей так, чтобы между ним и той болью, какую испытывала жертва, была какая-то прокладка, какой-то барьер.

— Вроде как люди смотрят телевизор с выключенным звуком? — уточнил Джентри.

— Возможно, и так. Только в этом случае сохраняется вся информация, убирается лишь болевой шок. Я чувствовал, как оберет наслаждается болью не только тех, кого он убивал, но и тех, кого он использовал для убийства...

— Как вы считаете, такие воспоминания можно стереть, уничтожить?

— В мозгу тех, кого он использовал? — спросил Сол. Джентри кивнул.

— Нет. Скорее всего, они тонут — примерно так же, как жертва какой-нибудь ужасной психической травмы топит свои переживания глубоко в подсознании.

Широко улыбаясь, шериф встал и хлопнул Сола по плечу.

— Профессор, — сказал он, — вы нам только что дали ключ — как проверить, что верно и что нет, кто спятил, а кто нормальный.

— Неужели? — удивился Сол, но он понял, о чем идет речь, прежде чем Джентри, улыбаясь, ответил на вопросительный взгляд Натали Престон.

— Именно так, — сказал шериф. — Завтра мы сможем провести этот тест — и узнаем все, раз и навсегда!

Сол сидел в машине шерифа Джентри и слушал, как стучит дождь. Прошел почти час с того момента, как Джентри и Натали вошли со старым доктором в клинику. Через несколько минут на другой стороне улицы остановилась синяя «Тойота», и Сол мельком увидел молодую пару, безукоризненно одетую, как и подобает всем молодым людям интеллигентных профессий. Они провели в дом светловолосую девочку с темными усталыми глазами. Левая рука ее была на перевязи.

Сол ждал. Он умел ждать; этому искусству он научился еще юношей в лагерях смерти. В двадцатый раз он принялся обдумывать причины, которыми объяснял самому себе, почему надо было вовлечь в это дело Натали Престон и шерифа Джентри. Объяснение было слабенькое: чувство, что он постоянно попадает в тупик, внезапное доверие к этим двоим неожиданным союзникам после стольких лет одиночества и подозрений и, наконец, простое желание рассказать о своей судьбе.

Сол тряхнул головой. Разумом он понимал, что сделал ошибку, но в душе испытывал невероятное облегчение от того, что рассказал, а потом и пересказал свою историю. Теперь у него были партнеры, они действовали, и это внушало Солу уверенность — он почти безмятежно сидел в машине Джентри, довольствуясь своей ролью — ждать.