Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 605

Какими бы бесплодными ни были эти поиски, я радовалась тому, что размышляю вполне здраво. Долгие месяцы болезни расслабили меня, притупили обычную остроту восприятия, но теперь я чувствовала возвращение былой интеллектуальной мощи.

Мне следовало догадаться, что Нина не захочет быть похороненной вместе со своей семьей. Она не любила своих родителей и ненавидела единственную сестру, которая умерла в юности. Нет, если Нина действительно мертва, ее, скорее, можно найти в каком-нибудь недавно купленном особняке, может быть, даже здесь, в Чарлстоне, возлежащей на роскошных носилках, прелестно одетой и каждый день заново подкрашенной в окружении целого некрополя прислужников у мертвых. Признаюсь, я заставила сестру Олдсмит надеть лучшее шелковое платье и отправила ее завтракать в «Мансарду» — но никаких признаков Нининого присутствия там тоже не оказалось, ведь хотя чувство юмора у нее было таким же изящным, как у меня, она была не настолько глупа, чтобы вернуться туда.

Мне бы не хотелось, чтобы складывалось впечатление, будто моя неделя была целиком занята бесплодными поисками, возможно, несуществовавшей Нины.

Я предпринимала и чисто практические меры предосторожности. Говард улетел в среду во Францию и начал подготавливать мой будущий переезд туда, ферма находилась в том же состоянии, в каком я оставила ее восемнадцать лет назад. В сейфе в Тулоне хранился мой французский паспорт, положенный туда мистером Торном лишь тремя годами раньше.

То, что я могла воспринимать впечатления Говарда, находящегося на расстоянии более двух тысяч миль, свидетельствовало о моей несоизмеримо возросшей Способности. Раньше на такие далекие расстояния я отправляла только идеально обработанных пешек, таких как мистер Торн, и то они действовали по заранее запрограммированному плану, который не нуждался в моем непосредственном руководстве.

Разглядывая глазами Говарда поросшие лесом холмы Южной Франции, сады и рыжие прямоугольники крыш в долине, неподалеку от моей фермы, я недоумевала, почему отъезд из Америки казался мне таким сложным.

Он вернулся в субботу вечером. Все было готово к тому, чтобы Говард, Нэнси, Джастин и мать Нэнси — инвалид в течение часа могли покинуть страну. Калли и остальные должны были выехать позднее, в том случае если не возникнет необходимости прикрытия. Я не собиралась лишаться своего личного медицинского персонала, но если бы дело дошло до этого, во Франции тоже имелись превосходные врачи и сестры.

Однако когда путь к отступлению был подготовлен, я засомневалась, хочу ли я этого. Мысль о встрече с Вилли и Ниной не была лишена приятности. Эти месяцы блужданий, боли и одиночества становились еще более тягостными от ощущения незавершенности дел. Полгода назад Нинин звонок в аэропорту Атланты поверг меня в бегство, зато реальное появление посланницы Нины — если она была тем, за кого себя выдавала, — оказалось не таким уж пугающим.

Я решила, что так или иначе добьюсь правды.

Во вторник сестра Олдсмит пошла в публичную библиотеку и отыскала все упоминания имен, названных негритянкой. Она нашла несколько журнальных публикаций и недавно вышедшую книгу о таинственном миллионере К. Арнольде Баренте, заметки о Чарлзе Колбене в статьях, посвященных политике Вашингтона, несколько книг об астрономе по имени Кеплер — но, вероятно, это был не тот человек, так как он уже несколько веков находился в могиле — ссылок же на другие имена не было. Эти книги и статьи ни в чем меня не убедили. Если девица была прислана не Ниной, то она почти наверняка лгала. Если же все-таки Ниной — я тоже допускала, что она могла лгать. Нина не нуждалась в провокации со стороны других, обладающих Способностью, чтобы провоцировать меня.

«Могла ли смерть сделать Нину безумной?» — размышляла я.

В субботу я позаботилась о последней детали. Доктор Хартман договорился с миссис Ходжес и ее зятем о покупке соседнего дома. Я знала, где она живет. Я также знала, что в субботу утром она ездит одна на рынок в Старый Город за свежими овощами, которые были для нее своеобразным фетишем.

Калли остановился рядом с машиной дочери миссис Ходжес и дождался, когда старуха выйдет с рынка. Как только она появилась с полными сумками в руках, он подошел и сказал:

— Позвольте я помогу вам.

— Спасибо, я сама... — начала было миссис Ходжес, но Калли забрал у нее одну сумку, крепко взял за руку и повел к «Кадиллаку» доктора Хартмана. Подойдя к машине, он открыл дверцу и швырнул ее на переднее сиденье, как выведенный из себя родитель швыряет двухлетнего младенца. Миссис Ходжес сделала попытку открыть запертую дверцу и выбраться, но Калли проскользнул на водительское место и своей огромной рукой, в которой помещалась вся головка глупой старухи, сжал ее физиономию. Она тяжело привалилась к дверце. Калли, удостоверившись, что она дышит, повез ее домой, включив пленку с записью Моцарта и глупо стараясь подпевать.

В воскресенье 10 мая, вскоре после полудня, в ворота вновь постучала посланница Нины.

Я послала Говарда и Калли впустить ее. На сей раз я была готова к ее приходу.

Глава 22

Остров Долменн

Суббота, 9 мая 1981 г.

Натали и Сол вылетели из Чарлстона в половине восьмого утра. Впервые за четыре дня Натали впервые сняла с себя телеметрическое оборудование энцефалографа и почувствовала себя странно обнаженной и в то же время свободной, словно она действительно вышла из карантина.

Маленькая «Сессна-180», поднявшись в воздух, пересекла порт, повернула навстречу восходящему солнцу и еще раз вправо. Внизу показались голубовато-зеленые волны океана. Под правым крылом раскинулся остров Каприз. Натали сверху различала фарватер, уходящий к югу сквозь безумное переплетение заливов, морских рукавов и прибрежных болот.

— Как ты думаешь, сколько уйдет времени на это? — окликнул Сол пилота. Сол сидел на правом переднем сиденье, Натали — за ним. В ногах у нее лежала большая пластиковая сумка.

Лерил Микс посмотрел на Сола, а потом бросил взгляд через плечо на Натали.

— Около полутора часов, — прокричал он, перекрывая шум двигателя. — Может, немного больше, если налетит юго-восточный ветер.

Пилот выглядел так же, как семь месяцев назад, когда Натали познакомилась с ним на крыльце дома Роба Джентри, — на нем были дешевые пластмассовые темные очки, морские ботинки, обрезанные джинсы и свитер с выцветшими буквами «Колледж Вобаш». Натали по-прежнему казалось, что Микс напоминает помолодевшего длинноволосого Морриса Адолла.

Натали вспомнила имя Микса и то, что старый приятель Роба Джентри был чартерным пилотом, дальше оставалось только перелистать желтые страницы, чтобы отыскать его офис в маленьком аэропорту к северу от горы Красотка. Микс вспомнил ее и после нескольких минут болтовни, в основном посвященной забавным воспоминаниям о Робе, согласился взять ее и Сола, чтобы совершить облет острова Долменн. Пилот поверил их версии, что Натали с Солом пишут рассказ о миллионере-отшельнике К. Арнольде Баренте, и Натали не сомневалась, что он запросил с них гораздо меньшую сумму, чем обычно.

День был теплый и безоблачный. Натали смотрела, как светлые прибрежные воды смешиваются с сине-пурпурными глубинами истинной Атлантики, растянувшейся на сотни миль вдоль извилистого берега; на юго-запад, к раскаленному горизонту, уходил зеленовато-коричневый пейзаж Южной Каролины. Во время полета Сол и Натали разговаривали мало — сидели, погрузившись в собственные мысли. Микс был занят периодическими переговорами по радиосвязи, а в остальное время явно наслаждался полетом в такой прекрасный день. Когда они углубились дальше, он указал своим пассажирам на два пятна в океане, к западу от них.

— Тот, что больше, Голова Хилтона, — лаконично сообщил он. — Излюбленное место отдыха представителей высшего света. Никогда там не был. А второй остров Париса, морская база. Однажды мне там устроили оплачиваемый отпуск. Там знают, как превращать мальчиков в мужчин, а мужчин в роботов меньше чем за десять недель. Насколько мне известно, там этим занимаются до сих пор.