Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 780

Дарвин только улыбался, двадцать пять лет спустя встречая в разных каталогах типа «Товары – почтой» приборы ночного видения, которые стоили всего шесть сотен долларов. Бесценное чудо техники, за которое можно отдать жизнь, только бы оно не попало в руки врагов, через четверть века значилось в каталоге под номером № NP14328 и стало доступно любому желающему – прибор ночного видения доставят вам на дом на следующий день после оплаты.

Несколько лет назад Дарвин и в самом деле заказал себе бинокль ночного видения – прибор оказался намного лучше по качеству, чем его старый «старлайт» времен вьетнамской войны. Да и цена была вполне приемлемой.

Нед выслеживал врагов на расстоянии полутора тысяч ярдов через большой ПНВ, установленный на треноге, и корректировал Дара и Чака, которые стреляли из «М-14» с прицелами «старлайт», когда вьетконговцы подползали на восемьсот ярдов и ближе. Сержант Карлос стрелял из пулемета «М-2», на котором был установлен второй мощный ПНВ. Карлос убивал вражеских солдат на расстоянии полутора тысяч ярдов, как только они выползали из-под прикрытия зарослей.

В эту долгую ночь небо оставалось чистым – что необычно для Вьетнама в такое время года. Луны не было, но звезды светили необычайно ярко.

На второй день, вскоре после рассвета, из джунглей со стороны Далата появились двенадцать танков, и целеустремленно направились к далатскому реакторному комплексу. Следом за танками наступала пехота. Снайперы северовьетнамской армии прикрывали наступление, стреляя из-за деревьев.

– Вот уж не думал, что у этих говнюков наберется такая прорва танков во всей их сраной армии, – заметил сержант Карлос, подчеркивая особо ласковые слова плевками табачной жижи.

В глубине бетонного здания Уолли и Джон работали не покладая рук. Каждый спал не больше часа. Отдыхали они по очереди – когда один спал, второй собирал и упаковывал для транспортировки радиоактивные материалы. Морские пехотинцы за эти сутки не спали ни минуты.

Сержант Карлос смотрел, как танки приближаются к внешнему ограждению. Перед рассветом сержант был очень занят, разговаривал с командованием по рации «PRC-45», которую солдаты между собой называли «Перец-45». Как раз когда первые танки приближались к наружному ограждению, на высоте двести футов с ревом пронеслись пять «Фантомов» и сбросили на наступающих вьетнамцев фугасные бомбы.

Дар с изумлением, притупленным усталостью, смотрел, как башня переднего «Т-55» от взрыва взлетела в воздух на три сотни футов – выше «Фантомов», – а из-под башни торчали дергающиеся ноги танкиста.

Несколько танков все же уцелели после бомбежки с воздуха и, смешав ряды, развернулись и поехали сквозь огонь и дым обратно в спасительные джунгли, давя на ходу свою собственную пехоту.

Через тридцать секунд после «Фантомов» прилетели три самолета морской авиации – это были «A4D Скайхоукс» с авианосца военно-морского флота США «Китти Хоук». Они сбросили напалм с трех сторон от реакторного комплекса. Из-за огня и дыма Дар и остальные снайперы не смогли перестрелять удирающих вьетконговцев, уцелевших после бомбежки, но таких было очень немного.

Следующие двадцать четыре часа сохранились в памяти Дарвина менее ясно, но он знал, что никогда их не забудет.

Со временем что-то произошло, и объяснить это физическими законами не представляется возможным. Время искривилось, невообразимо растянулось – Дарвину казалось, что почти до бесконечности, – и при этом словно собиралось в складки, одни события накладывались на другие и существовали одновременно, хотя их должны были разделять многие часы и минуты. Дарвин как будто провалился сквозь временной горизонт в одну из черных дыр, которые он впоследствии будет изучать во время работы над докторской диссертацией.

Утром второго дня четверо морских пехотинцев отбили еще несколько атак вьетнамской пехоты. Во время одной из этих атак поддержка с воздуха запоздала на полчаса, и несколько сотен солдат северовьетнамской армии прорвались ко внутреннему кругу ограждения. Это были не тощие вьетконговцы в черных пижамах, а настоящие солдаты в камуфляжной форме, прекрасно вооруженные и обученные, – гордость армии Северного Вьетнама.

В обычной ситуации четверо морских пехотинцев просто вызвали бы по рации артиллерийскую поддержку с какой-нибудь ближайшей базы. Но вся американская артиллерия уже была погружена на корабли и вывезена из Вьетнама, а артиллерия местной, южновьетнамской армии находилась слишком далеко от Далата. Единственное, что спасло их маленький Аламо, так это распоряжение командования северовьетнамской армии сохранить реактор целым и невредимым.

Дар помнил – это было как раз в то утро второго дня, во время одной из бешеных атак вьетнамцев. Ствол его родной снайперской винтовки настолько разогрелся от частых выстрелов, что Дару пришлось на время отложить свою «М-40», чтобы остыла, и стрелять из запасной «М-14».

Нед погиб от пули вьетнамского снайпера как раз перед окончанием самой страшной атаки, последней в то утро – или, может быть, сразу после нее. Дар не мог вспомнить наверняка, что было раньше, что – позже. Но он прекрасно помнил, кто погиб первым и кто – потом.

Неда убили около полудня. Пуля попала в глаз, когда он корректировал стрельбу, глядя в двадцатикратный телескоп. Сержант Карлос получил две пули во время вечерней перестрелки. Пули попали в грудь и в горло, и Карлос умер, как раз когда солнце стало красным и скрылось за горой Ланг-Бианг. В Чака попало сразу несколько пуль, и он умер через несколько секунд после того, как они погрузились на борт «Си Сталлиона».

Всю последнюю ночь Уолли и Джон все еще работали в недрах реактора, они демонтировали радиоактивные материалы с помощью «уолдо» – специальных дистанционных держателей.

Этой ночью Чак и Дар обсудили между собой план «Б». План «Б» состоял в том, чтобы пройти пятьдесят миль до побережья пешком. Оба морских пехотинца понимали, что теперь сделать это уже невозможно. И дело было не только в том, что вокруг реакторного комплекса собралось по меньшей мере два батальона северовьетнамской мотопехоты, а в джунглях засело не меньше трех рот вьетконговских партизан. С этим морские пехотинцы еще смогли бы управиться. Но Нед и сержант Карлос погибли. Дар и Чак не смогли бы дойти до побережья, неся на себе тела двух погибших товарищей. А ведь еще пришлось бы помогать ученым тащить радиоактивные изотопы и плутоний в свинцовых контейнерах, которые весили не одну сотню фунтов. Морские пехотинцы не бросают погибших.

Дар всегда считал этот обычай совершенно идиотским – рисковать жизнями солдат только ради того, чтобы спасти мертвые тела, – но он твердо знал, что не нарушит традицию и не оставит Карлоса и Неда врагам.

Во время последней за этот долгий день атаки на вьетнамцев снова сбросили с воздуха напалм. Некоторые бомбы разорвались совсем рядом с реакторным комплексом. Одноэтажные служебные строения загорелись, вместе с ними сгорели и джипы. Огонь перекинулся даже на фундамент главного здания реакторного комплекса.

Дар до конца своих дней не забудет запах поджаренной человеческой плоти, как и свой жгучий стыд оттого, что при этом запахе его рот наполнился слюной. Дарвин был страшно голоден. К тому времени он уже двадцать часов ничего не ел.

Крики горящих вьетнамцев раздавались, казалось, всего в нескольких футах от позиции морских пехотинцев – хотя на самом деле до них было не меньше пятидесяти ярдов. Дарвин ясно помнил, как он съежился на бетонном полу галереи, прикрывая своим телом снайперскую винтовку, как мать защищает ребенка, а в это время вокруг здания с реактором на двести футов вверх взметнулось пламя и воздух стал слишком горячим, чтобы дышать.

Всю следующую ночь Чак и Дар перебегали с одной позиции на другую, высматривали через ночные прицелы подбирающихся со всех сторон вьетнамских саперов и солдат и расстреливали их с максимального расстояния.

– Настоящий Beau Geste,[26] – крикнул Дарвин Чаку во время очередного затишья между выстрелами.