Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 847

На сей раз у Хоки Уште не хватило сил даже моргнуть.

Стоячий Полый Рог продолжал буравить его взглядом:

— А сегодня ночью ты мне приснился, Хока Уште.

Мальчик все так же неподвижно смотрел на него.

Ему казалось, он уже никогда не сможет моргнуть.

— Мне приснилось, будто зимним вечером я вошел в свой типи, а там ты с моей дочерью и двумя моими внуками. Сегодня утром я пошел к Хорошему Грому, и наш вичаза вакан сказал, что сон мог быть видением. Он говорит, мой сон мог быть вакинианпни, хотя я не ваайатан. Он говорит, это хорошо.

Хоке Уште удалось повернуть голову и посмотреть на деда. Громкоголосый Ястреб затягивался из трубки, его глаза сузились до щелок. Хока Уште снова перевел взгляд на Стоячего Полого Рога. «Мой тесть?» Внезапно он представил Горластую Женщину своей тещей, с которой он живет в одном типи. К счастью, у икче вичаза считалось табу разговаривать с тещей и вообще как-либо замечать ее существование. Еще одно последствие вистелкии, страха кровосмешения. Но в тот момент Хока Уште возрадовался такому табу.

— Пилмайя, — проговорил Хока Уште голосом тонким и дрожащим, как тростинка в летнюю грозу. «Большое спасибо». Еще не договорив, он осознал, насколько глупо это звучит.

Стоячий Полый Рог досадливо повел рукой:

— Ты не понимаешь. Громкоголосый Ястреб?

Дед Хоки Уште выпустил клуб дыма и посмотрел на своего такоху:

— Стоячий Полый Рог и Горластая Женщина готовы обзавестись внуком, — медленно произнес он. — Маленьким ребенком, чтобы ласкать, баловать и растить из него такоху вроде тебя. Бегущий Олененок готова стать женой… — Он умолк, словно полагая, что Хока Уште понимает очевидное.

Хока Уште кивнул, ничего не понимая.

Громкоголосый Ястреб вздохнул.

— Но ты не готов стать мужем, — мягко сказал он Хромому Барсуку.

Мальчик пытался осмыслить услышанное.

Громкоголосый Ястреб раздраженно почесал щеку:

— Ты не стал ни воином, ни хорошим охотником. Тебя не интересуют дела племени. У тебя нет ни лошадей, ни шкур, ни орлиных перьев. Ты никогда не совершал деяния славы и не смеялся в лицо врагам, которым нужен твой скальп.

У Хоки Уште вытянулось лицо, но Громкоголосый Ястреб быстро продолжил, будто желая смягчить свои слова:

— Ты знаешь, Хромой Барсук, мы не требуем, чтобы все наши юноши становились воинами или героями. Мы знаем, что твои сны и желания твоего сердца определят, кем ты станешь… — Он положил узловатую грубую руку мальчику на плечо. — Ты знаешь, мы уважаем даже рожденных быть винкте.

— Я не винкте! — выпалил Хока Уште наконец, разозлившись.

Винкте назывались мужчины, которые одевались и вели себя, как женщина. Поговаривали, что винкте наделены одновременно мужскими и женскими органами. Хотя винкте считались носителями вакан и получали хорошую плату за то, что давали младенцам тайные имена силы, ни один уважающий себя лакотский воин не согласился бы стать одним из них.

— Я не винкте, — хрипло повторил Хока Уште.

— Да, ты не винкте, — согласился Громкоголосый Ястреб. — Но кто ты, внук?

Хока Уште потряс головой:

— Я не понимаю твоего вопроса, дедушка.

Тункашила протяжно вздохнул:

— Ты не захотел ни вступить в один из военных отрядов, ни участвовать в конных набегах, ни научиться охотничьему искусству, чтоб добывать пищу для племени… Ты думал о каком-нибудь занятии, которое сделало бы тебя подходящим мужем для Бегущего Олененка? Это нужно решить, чтобы мой друг и кола Стоячий Полый Рог мог правильно распорядиться будущим своей дочери.

Хока Уште посмотрел на деда и отца возлюбленной. Он и не знал, что эти двое когда-то совершили ритуал колы: повязали сыромятные ремешки себе на кисть, чтобы стать самыми крепкими друзьями, все равно что единым целым. Хока Уште осознал, что преступление, которое он пытался совершить против Стоячего Полого Рога нынче ночью, стало бы преступлением против родного тункашилы, и он закрыл глаза, исполненный благодарности к Горластой Женщине, обвязавшей волосяную веревку вокруг талии дочери.

— Итак? — подсказал Стоячий Полый Рог.

Хока Уште сообразил, что оба мужчины ждут от него ответа, который решит их с Бегущим Олененком будущее. В голове у Хромого Барсука было пусто.

Мужчины пристально смотрели на него слезящимися от дыма кинник-кинника глазами.

— Я видел сон… — начал Хока Уште.

Мужчины слегка подались вперед. Икче вичаза придавали важное значение снам.

У Хоки Уште кружилась голова от бессонной ночи, от ужаса, от табака и крепкого педжута сапы.

— Я видел сон, где прошел ханблецею и стал вичаза ваканом. — Хотя голос Хоки Уште не дрогнул, мальчик едва не лишился чувств от изумления, когда услышал слова, вышедшие из своих уст.

Стоячий Полый Рог удивленно дернул головой и вопросительно взглянул на Громкоголосого Ястреба.

— Вичаза ваканом, — пробормотал он. — А Хороший Гром стареет и все сильнее замыкается в себе, особенно с тех пор, как его жена умерла от лихорадки прошлой зимой. Ханблецея, чтобы посмотреть, не призван ли этот юноша стать вичаза ваканом. — Стоячий Полый Рог хмыкнул и передал трубку Хоке Уште. — Ваштай!

Громкоголосый Ястреб посмотрел, как внук затягивается дымом, потом забрал у него трубку. Морщинистое лицо старика смягчилось и приняло выражение, отдаленно похожее на улыбку.

— Ваштай, — согласился он. — Это хорошо. Хетчету. Да будет так.

Назавтра, рано утром, когда дыхание лошадей клубилось в морозном воздухе и собачий лай болезненно резал слух, Хока Уште приплелся к типи единственного оставшегося в живых шамана племени с подарком в виде мешочка кинник-кинника. Хороший Гром разделил с гостем дым подарка из красивой племенной трубки, хранившейся у него, а потом повернулся к мальчику:

— Хийюпо, скажи мне, зачем ты здесь?

Хока Уште нервно сглотнул и поведал шаману о намерении пройти ханблецею, чтобы проверить, не призван ли и он тоже стать шаманом.

Хороший Гром прищурился:

— Я удивлен, Хока Уште. За все семнадцать лет, что тебя знаю, ты ни разу не задавал вопросов, не приходил ты в мой типи, чтобы расспросить про вакан, и не уделял внимания ритуалам, которые я проводил для твоих деда с бабушкой. С чего вдруг тебе явилось на ум пройти ханблецею?

Хока Уште сглотнул, прежде чем ответить.

— Я видел сон, ате. — Мальчик назвал Хорошего Грома «отец» из почтения.

Вичаза вакан проницательно взглянул на него:

— Сон? Расскажи мне.

Хока Уште опять сглотнул и постарался сплести обрывки разных снов в один убедительный сон-видение. Он не лгал. Ну или не совсем лгал. Лгать вичаза вакану, куря племенную трубку, значило навлечь на себя мгновенную смерть от громовых существ.

Когда мальчик закончил, Хороший Гром смотрел все с тем же прищуром:

— Значит, тебе приснилось, что ты стоял на высокой горе, а с облаков спустилась лошадь и сказала, что духи хотят говорить с тобой? Такой сон ты видел, Хока Уште?

Хока Уште вдохнул поглубже:

— Охан.

Старик потер подбородок.

— Меня в твоем возрасте такой сон не побудил бы к ханблецее… — Он взглянул на мальчика. — Но с другой стороны, времена меняются… сны тоже. Ни один из остальных юношей не видел вообще никаких снов, которые привели бы его на тропу вичаза вакана. — Он дотронулся до плеча Хоки Уште. — Ты знаешь, чего от тебя потребует ханблецея?

Хромой Барсук покусал губу:

— Ну, я должен голодать четыре дня, ате. И еще парильня…

— Нет, нет, — перебил Хороший Гром, откладывая в сторону священную трубку. — Это все делается. Я спросил, знаешь ли ты, что требуется?

Хока Уште молчал.

— Когда ты приготовишься сам и подготовишь место, — заговорил Хороший Гром внезапно набравшим силу голосом, какого Хока Уште уже давно не слышал, — от тебя потребуется думать только о том, чтобы разглядеть видение. Ты должен очистить ум от всех прочих мыслей. Не думать о еде. Не думать о винчинчалах…

Хока Уште постарался не моргнуть.