Мажор : На завод бы шел работать! (СИ) - Таннер А. - Страница 29

- Следующей ночью не вздумай спать, - сказал тот же голос. - И вот, надень!

На мое лицо упало что-то тяжелое. Я машинально взял в руки то, что дал мне обладатель голоса, и ощупал. Это был ватник. Обычный ватник, в каких ходили мы все. Обычный, да не совсем. Какой-то слишком плотный и тяжелый.

Я ощупал повнимательнее подарок от неизвестного и понял, в чем дело. В ватник практически везде, кроме рукавов, были зашиты куски резины.

- Надень, надень, Эдик! - тихонько сказал голос. - И ни в коем случае не спи следующей ночью!

Едва я надел предложенный мне ватник, как на меня навалилась давящая темнота.

***

На следующий день, после отмечания помолвки моего закадычного приятеля Толика с милой улыбчивой студенткой медицинского института Юлей мы, как обычно, тряслись в переполненном трамвае, чтобы успеть на завод "Фрезер" к началу смены. Несмотря на то, что выпили мы с ним всего кружки по две-три пива, не больше, чувствовал я себя паршивенько, да и спать жутко хотелось. Обрадованные примирением после внезапно возникшей ссоры, мы с приятелем проболтали часов до трех ночи. Потом Толик укрылся с головой одеялом и уснул сном невинного младенца, а у меня не вышло: постоянно снилась какая-то ерунда.

В Москву уже пришла настоящая зима: холодная, снежная. Мне пришлось отдать солидную часть зарплаты ученика слесаря, чтобы приобрести себе на зиму целый комплект одежды: хорошее пальто, шапку, несколько пар теплых брюк и ботинки. Мой названный близнец Эдик не оставил мне ничего, кроме нескольких летних вещей. Что ж, если я когда-нибудь вернусь домой, весь зимний комплект останется настоящему Эдику. А пока я, расстегнув пальто и развязав шарф, чтобы не вспотеть, ехал вместе с товарищем на завод в окружении таких же работяг и совершенно не знал, сколько мне еще ходить в учениках слесаря.

Новоиспеченный жених прямо светился счастьем, сияя, как начищенный медный самовар. Ничто не могло омрачить его великолепного настроения. Он уже вовсю планировал застолье и семейную жизнь.

- Свадьбу летом сыграем, - делился он со мной своими планами. - Как раз все приготовить успеем.

- Так ресторан заранее надо бронировать, - уже в который раз, не подумав, ляпнул я и тут же обругал себя. Ну какая свадьба в ресторане у ученика слесаря и студентки медицинского института?

Толик поглядел на меня и расхохотался.

- А у тебя, старик, губа не дура, - весело сказал он, кидая монетки в аппарат. - Держи, вот твой билет. А это мой. Может, серебряную свадьбу и в ресторане отпразднуем. Кто его знает, что будет потом, в семидесятых? Может, и до начальника цеха к тому времени поднимусь. А пока в деревне отпразднуем моей.

- А расписываться где будете?

- В нашем сельсовете, - пожал плечами Толик. - Так все делают.

- Не рановато ли ты застолье готовить начал, старик? - усомнился я. - А если родители ее будут против?

- Против? - ухмыльнулся приятель. - Да ты что?

- Ну она все-таки городская девочка, из Горького, а ты... а ты, в общем, как я.

- Ну ты даешь, Эдик! - ухмыльнулся Толик. - Я разве не рассказывал? Отец Юльки на войне погиб, а мать почти всю жизнь в деревне под Горьким прожила. Нижним Новгородом он раньше назывался. Только пару лет назад как в город перебралась. Так что зря ты беспокоишься, не будет никто на меня свысока смотреть.

- Ну а свадьбу-то зачем в деревне делать? - удивился я.

- А как же? Традиции надо уважать, - как об уже давно решенном деле, сказал Толик. -Ты не знаешь разве, как это бывает? Нарушишь традиции - с тобой до конца жизни никто здороваться не будет. Это же свадьба - такое событие! Столы поставим прямо под открытым небом... Игры, песни, веселье, косу невесте расплетают, встречают с хлебом-солью, руки соединяют, каравай надо надкусить... Ты знаешь, кстати, что хлеб, надкушенный молодыми, потом корове скармливать надо?

- Да? Не знал! - рассмеялся я.

- У меня родители так думают, - тоже улыбнулся Толик. - Сам-то я, конечно, в эти предрассудки не верю, но их не переубедить.

- А зачем?

- Ну как зачем? Чтобы корова больше приплода давала. Бабушка моя так говорила. В общем, у нас так считается... Это поколение не переделаешь. Да ты не переживай, - видя, что я начал тяготиться рассказами о деревенской жизни, пихнул меня в бок приятель. - В общаге тоже свадьбу сделаем. Посидим, как современные люди! Юлька моя сейчас к родителям поедет в Горький. Сессию сдала благополучно, полное право имеет отдохнуть.

- Так и мы отдохнем, - поддакнул я, держась одной рукой за поручень. - Чем рабочий класс хуже будущих медиков?

- Отдохнем первого января, конечно, - согласился Толик. - Проспимся, поваляемся, в себя придем. А потом - снова за работу. Кстати, тут Юлька мне рассказывала...

- Погоди! - остановил я его в недоумении. - А у нас новогодних каникул разве не будет?

- Какие каникулы, Эдик? - хохотнул приятель. - Ты в школе, что ли? Аль студентом планируешь стать? Вот станешь - и будут у тебя каникулы. А пока - к станку, рабочий класс, повышать качество продукции! Как там говорилось-то? "Догоним и перегоним наиболее развитые капиталистические страны по производству продукции на душу населения"! Вот! Я даже выучил!

- А мы разве не будем гулять? Ну числа до девятого... Как все.

- Все второго числа на работу выходят, - усмехнулся Эдик. - Или ты неделю целую пить собрался? Не многовато ли будет? Так и спиться недолго! Ты еще радуйся, что первого января нам дают отдохнуть. Михалыч мне рассказывал, что раньше и первого числа работали. А давно, совсем давно, сразу после революции, и вовсе не было принято Новый Год праздновать. Старорежимный праздник и все такое... Представляешь? Так что нам с тобой, Эдик, - хлопнул он меня по плечу, - еще очень даже повезло.

- Ясно, - пробурчал я и покрепче схватился за поручень - в этот момент дребезжащий советский трамвай сделал крутой поворот, и меня мотнуло в сторону. Повезло так повезло... - Ух, жарко-то как!

Все понятно. Недельные выходные накрылись медным тазом. Уже второго числа мы, как и сегодня, встанем рано утром и пойдем на работу. как А я-то думал, что, прожив всего несколько месяцев в Советском Союзе, знаю о нем уже все... Ан нет, все время узнаю что-то новое, и каждый раз удивляюсь. Хорошо хоть никто до сих пор не догадался, кто я. Эдик считает меня простоватым пареньком, не так давно приехавшим в Москву на заработки, и опекает, как старший брат. А Мэл, хоть и приятельствует с нами, живет в каком-то своем мире - все время что-то паяет, любитель радиоэлектроники... Все происходящее вокруг его мало волнует.

Так за веселым разговором мы и не заметили, как доехали до завода. Тяжело вздыхая и снова застегивая пальто, народ вываливался из трамвая и спешил к проходной. Быстро зашагали и мы с Толиком и Мэлом. Последний невовремя словил аппендицит и уже дня три не появлялся в общежитии. Мы с Толиком попробовали было к нему наведаться в больницу, но нас не пустили, даже передачу не взяли - сказали, карантин.

- Не повезло пацану, - с горечью констатировал Толик, застегиваясь. - Уф-ф, вспотел в трамвае, аж пот градом льет. Теперь Новый Год в больничке встретит. Ни тебе хлопушек, ни мандаринов, ни хороводов у елки... И шампанское ему теперь не скоро разрешат. Доброе утро, тетя Клава! - вежливо кивнул он проходящей мимо полной работнице.

Однако всегда веселая и словоохотливая Клава - та самая работница, которая еще в мой первый день пребывания в СССР гневно возмущалась плохим обеспечением сотрудников завода, сегодня просто уныло кивнула и побрела дальше.

- Что это с ней? - удивленно спросил Толик, когда мы уже переодевались возле своих шкафчиков. - Нормальная вроде такая, в доску своя тетка, чем-то мне маму мою напоминает. Все время говорит мне, чтобы шапку надевать не забывал и застегивался. А сегодня мимо прошла, будто воды в рот набрала. Они же со своей... этой... как ее... а, Люсей, постоянно вместе ходят, у проходной по полчаса треплются, будто попугайчики-неразлучники...