Мажор : На завод бы шел работать! (СИ) - Таннер А. - Страница 39

- Хороший парень был, - хмуро сказал он, колотя о стол воблу. - И руки у него золотые, и ноги... Только не туда свернул паря своими золотыми ногами. Не ту дорожку выбрал.

- Почему был? Есть. - горячо возразил Толик. - Молодой еще. Выйдет - и снова заиграет.

- Заиграет? - горько усмехнулся Михалыч. - Ага, заиграет, держи карман шире. К тому времени, когда он выйдет, ему за тридцать уж будет. Тогда уже молодые да ранние играть будут... А Эдик в лучшем случае в школу учителем физкультуры пойдет. И то если возьмут. Да, сыграла с ним знаменитость дурную шутку. Да и выйдет он оттуда дряхлым стариком.

- Почему? - изумился я. - Ему же всего... двадцать... двадцать один вроде.

Михалыч посмотрел на меня с сожалением, как на деревенского дурачка.

- Эдик, ты дурень? Оттуда здоровым никто не выходит. Ни разу не бывал там и не горю желанием, но сосед вот мой отмотал трешку за кражу в магазине. Когда закрыли его, был парнем жилистым, лет двадцать пять ему было. А теперь - с палкой ходит и половины зубов нет. Заболел у него зуб, пошел к доктору. Тот вырвал и - все. И следующий так же. И еще один. Будут там с пломбами заморачиваться...

- А хромает-то почему? - спросил Толик.

- Да сцепился там с какими-то урками, те ему колени и перебили, - неохотно ответил Михалыч, поглядывая на часы. - Ладно, мужики, побег я. Меня моя дома ждет. Хотите погудеть - гудите, но завтра в восемь на смену - как штык!

***

Директор Лев Егорович, обычно заглядывающий к нам в цех всего пару раз за день, на этот раз чуть ли не коршуном стоял над работниками - наверное, следил, чтобы сплетни о свершившихся нападениях не стали распространяться дальше. Бессмысленное, на мой взгляд, и совершенно пустое занятие. Разве ж уследишь за несколькими сотнями людей? Право, не пойдет же Лев Егорович в женскую раздевалку, чтобы проследить, о чем там они говорят.

Все в том же подавленном настроении мы с Толиком и Мэлом закончили смену и вместе поехали домой.

- Как думаешь? - спросил я Толика. - Опять на дно заляжет?

- Не знаю, - сказал он. - Но я бы этой мрази... У меня даже пара идеек есть, как его поймать... На живца можно!

- Бы, бы, бы, - перебил его всегда спокойный и рассудительный Мэл. - Толик, охолонись, тоже мне Нат Пинкертон! Мы даже не знаем, кто это. Один он был или двое. Тот ли этот самый или уже другой... Эдик прав: скорее всего, на дно заляжет, на какое-то время. Народ заводской - уже пуганый, деньги с собой не носит. Да и не заводских щупать, наверное, тоже смысла нет - слух уже по району разошелся. Вряд ли кто-то больше рубля с собой носить будет. А этого гада, судя по всему, интересуют только крупные суммы.

- А делать-то че?

- Пока ниче, - пожал плечами Мэл. - А что ты сделаешь? Мы ж не управление уголовного сыска. Есть специально обученные люди, пусть они и ищут. Ох, ек-макарек, шея-то как затекла. - Он помотал головой. - Трудно все ж таки быть высоким. Зина говорит, что купит специальную подставочку и будет таскать ее на свидания со мной.

- Зачем? - удивился Толик.

- Чтобы вставать на нее и меня целовать, - рассмеялся приятель.

При упоминании кудрявой Зиночки меня вновь кольнуло что-то нехорошее, но, занятый мыслями о недавнем ограблении, я не придал этому значения. Знал бы я тогда, что пройдут всего несколько дней, и я сильно об этом пожалею...

- Как там она, кстати? - поинтересовался я, делая вид, что мне, в общем-то, все равно.

- В поход собирается, - охотно откликнулся Мэл. - Сегодня вечером должна на поезде выехать. А потом на попутках.

- Одна? - удивился Толик.

- Нет, конечно, с ума сошел, что ли? Там у них группа целая, десять человек, они давно в походы ходят. И летом, и зимой - в любое время года.

- Вот героиня! - восхитился Толик. - А я ненавижу походы. Зимой холодно, летом жарко, мухи кусают, туалет под елкой. Не, я всего этого в деревне наелся. А теперь наслаждаюсь всеми плюсами московской жизни.

- Зина у меня девушка закаленная, - горделиво сказал Мэл. - С такой по жизни идти не страшно. Она из таких передряг выпутывалась, что нам и не снилось! Один раз, представляете, ее гадюка укусила, несколько дней девчонка между жизнью и смертью была. Подружки думали: все, в походы больше ходить не будет, испугается. А она взяла и спустя неделю снова в горы пошла, в поход третьей категории сложности. Вот!

- Да, - подытожил Толик. - Боец твоя Зина! Ну что ж, каждому, как говорится, свое. А мне и Юлечка моя хороша!

Я решил выбросить из головы все мысли о девушке Мэла. Тем более что Настя сегодня вечером ждала меня в гости.

***

Мое предположение о том, что грабитель заляжет на дно, не сбылось. Уже через три дня случилось новое нападение. На этот раз жертвой стала пенсионерка Марфа Зиновьевна, жившая неподалеку. Лично я ее никогда не видел, но вот другие работники - те, кто постарше - знали ее хорошо. Почти тридцать лет Марфа Зиновьевна отработала на заводе "Фрезер". О нападении я снова узнал от всезнающей тети Клавы.

- Двадцать лет с лишним, почитай, мы с Марфой у одного станка простояли, бок о бок, - встревоженно говорила она. - Холодильник себе новый взять удумала. И снова, как назло - стоило ей с "котлетой" денег из дома выйти, как прямо в подъезде ее и...

- Ударили? - боясь, спросил я.

- Нет, - покачала головой тетя Клава. - Просто сзади подошел кто-то, схватил за шею и говорит: "Деньги давай!".

- А в подъезде света разве не было?

- Нет, - снова покачала головой пожилая сотрудница. - У нас какая-то падла в последнее время повадилась лампочки выворачивать. Я уж раза три вкручивала. Повисит денек - и снимут. Я их даже специально в зеленый цвет красить начала. Думала: ну какой идиот понесет к себе домой зеленую лампочку? Нет, все равно выкручивают. И цена-то ей - копейка в базарный день. Так нет же, тащат все, что не приколочено. А что приколочено, отрывают и тащат.

- Нет, тетя Клава, - подумав, протянул рассудительный Мэл. - Тут что-то нечисто. Значит, - он начал поочередно загибать пальцы, - было уже три нападения. Кажется, дальше их будет все больше... Как снежный ком. Не лампочки ему нужны... или им. Надо просто, чтобы темно было и опознать не смогли. А голос она не запомнила, Марфа Зиновьевна Ваша?

- Голос как голос, - пожала плечами тетя Клава.

- Ну старый или молодой, высокий или низкий? - вмешался я. - Тетя Клава, ну вспомните, пожалуйста... По возрасту же тоже можно голос определить. А это уже примета, которая может помочь следствию.

Тетя Клава смотрела на нас, жуя губами. Она, видимо, была уверена, что преступник никогда не будет пойман. Вот только мы с ребятами так не думали.

- Хорошие вы ребятки, - сказала она вдруг, тепло глядя на нас. - Да только зря вы все это затеяли. Зиновьевна говорит, молодой голос, мальчишечий совсем. Но хватка железная. У нее потом на шее даже синяки остались. Вот, собственно, и все. Кого искать-то будете? Рыжих в Москве полно, сильных - тоже. Да и не обязательно вовсе, что это тот же самый, который Люсю пырнул. Говорят, там целая банда орудует. Вы, ребятки, лучше себя берегите да девчонок своих... И хватит с вас, - и, махнув рукой, пожилая работница направилась в сторону дома.

***

В ту ночь, впервые за долгое время, я снова видел что-то странное - не то сон, не то явь. Только к произошедшим за последнее время трем нападениям мое видение не имело никакого отношения. Я, кажется, вообще был за тысячи километров от Москвы.

Я сидел в большой палатке, набитой людьми. Снаружи завывал сильный ветер. Около меня стоял большой раскрытый рюкзак - по всей видимости, мой. Рядом вдоль стенки палатки стояли еще несколько таких же рюкзаков и много пар обуви.

- Ну что? - бодро сказал один из парней. - Пора спать.

- А я бы еще чайку выпила, - вдруг подала голос одна из девушек. - Зиночка, подлей мне, а? Пожалуйста.

- Зина! Ау! - кто-то легонько тронул меня за плечо. - Совсем замечталась? Неужто влюбилась?