Страна Червя. Прогулки за Стену Сна (ЛП) - Майерс Гари - Страница 29

— Годы не лишили тебя юношеской пытливости, Эйбон, что бы они ни забрали взамен. Но нечестно было бы разбередить твоё любопытство и даже не попытаться его удовлетворить. Я в долгу у тебя хотя бы только из-за дружбы. Однако, разъясняя мои последние успехи, не стоит упускать ранние неудачи. Пусть я скрывал их от других, но от тебя — не стану.

— Ты спрашивал, отчего я покинул дом Зилака. Ответить несложно. Я ушёл, потому что не мог оставаться. Я говорю не о пренебрежении памятью нашего старого мастера. Как ни посмотри, он был мудр. Однако Зилак слишком увлекался мелкими научными подробностями, со своими перечнями флоры и фауны, родословными богов и дьяволов, таблицами звёзд и планет, чтобы суметь постигнуть весь полный объём знания. Всяческие перечни, родословные и таблицы занимают важное место в нашем искусстве. Быть может, без них и моё собственное искусство не смогло бы настолько продвинуться. Но можно так помешаться на них, что утратишь способность увидеть что-то другое. Зилак никогда не заглядывал за страницы своих собственных плесневелых фолиантов. Вот поэтому я его и оставил.

Однако свобода надежд не оправдала. Моя бытность учеником была тяжела, но жизнь беглеца оказалась куда тяжелее. Мастер изводил меня изнурительной домашней работой, но свобода изводила меня голодом, холодом и жуткой неприкаянностью, знакомой лишь тем, у кого нет ни денег, ни семьи, ни друзей. Бывало такое, когда я не желал ничего, кроме как на четвереньках приползти к Зилаку и умолять его принять меня обратно. Но, всё же, во всех лишениях меня подкрепляла несгибаемая цель: увидеть и услышать то, что я никогда не мог увидеть и услышать под кровом Зилака.

В итоге, по прошествии многих лет, я решил, что познал уже довольно для того, чтобы провозгласить себя чародеем. Я отправился на юг, в великую столицу Узулдарума, восхитительность дворцов которой сравнимо лишь с омерзительностью её трущоб. Повесил вывеску на чулане, снятом в беднейшем городском квартале. Сперва моя жизнь на новом месте шла лишь чуть-чуть получше прежнего существования. Немногие клиенты, приходящие ко мне, оказывались либо слишком бедны, чтобы оплатить услуги чародея с репутацией, либо же чересчур морально нечисты, чтобы удостоиться помощи этичного волшебника. Но я не мог себе позволить отказывать кому бы то ни было. А потом пришло понимание, что моя готовность делать то, за что не берутся другие, может стать именно тем, что приведёт ко мне новых клиентов, получше, причём, целыми толпами.

В этот миг и появился на свет Морморот. Этот миг я и считаю своим первым успехом. Из такого скромного начала взросла пора моей величайшей известности, пора Фандиола, Лофара и других свершений, тебе неизвестных, пора, впустившая меня в залы совета принцев и королевские сокровищницы. Но даже такой успех не принёс мне удовлетворения. Вскоре я утомился применять свои познания ради стремлений других людей. Во мне всё больше и больше разгоралось желание употребить их на свои собственные стремления. И в самом деле, мои публичные деяния были всего лишь способом оплачивать деяния личные. Когда такой способ стал не нужен, я оставил всё это позади. Десять лет назад я отвернулся от густонаселённых городов южных земель и обратил взор на сравнительно безлюдный север. Десять последних лет я жил тут, в этой башне, втайне занимаясь своими трудами.

А теперь тебе захочется узнать суть этих трудов. Если ранняя моя карьера и не принесла других знаний, то ценить силу она меня научила. Тот, кому её недостаёт, страдает. Забота о том, чтобы её было в достатке, пробуждает зависть тех, кто уступает в силе и недоверие тех, кто превосходит. Богатство и юность, столь впечатлившие тебя, для меня стали лишь побочными явлениями. Превыше всего я жаждал силы. Но как же мне было её заполучить? Я понимал, что не могу сотворить силу. Для сотворения силы там, где её нет, требуется уже ею обладать. А, если я не могу её сотворить, тогда оставался лишь единственный вариант. Мне следовало отыскать силу там, где она уже существует и переместить её в себя самого. Перемещение силы — не столь уж неслыханная идея. Нужно лишь оглядеться в окружающем мире и увидишь, что так и делается. Ничтожные люди меняют свои пот и кровь ради милости людей значительных. Значительные люди меняют своё имущество и золото на дружбу людей более значительных. Моё новшество, если его можно так назвать, заключалось в том, чтобы сделать следующий шаг. Иметь дела с теми, кто более велик, чем величайшие из когда-либо живших людей. Вести мену с самими богами.

Можешь увидеть сам, насколько успешным оказался этот шаг. Он подарил мне достаточное основание для надежды, что следующая стадия тоже окажется успешной. Ибо существует и следующая стадия. Я забрался на грандиозную гору, но это лишь первая вершина из вздымающегося хребта, где каждый пик выше предыдущего. Однако, я уже зашёл в исследованиях так далеко, как только может зайти один человек. Чтобы идти далее, мне требуется помощник. Само собой, помощник этот должен соответствовать. Ему следует обладать изрядными практическими навыками во всех основных ветвях магии и в большинстве малых. Ему следует пылать стремлением углубить эти навыки. И, вдобавок, ему не следует быть чересчур щепетильным относительно способов сделать это. Редко отыщешь человека хотя бы с одним из этих качеств. Насколько же реже можно встретить обладателя всех трёх? Тем не менее, я сумел найти такого человека. Этот человек — ты, Эйбон.

Для тебя это неожиданность? Но для меня — нет. Я осознал эту истину почти с того самого мига, когда понял, что мне требуется. Если пожелаешь, осознаешь и ты, просто минуту поразмыслив. Я знаю, насколько остёр твой разум, насколько велик талант, насколько энергично рвение. Я знаю, как хорошо ты пользовался этими качествами, зарабатывая репутацию, которой теперь обладаешь. Но я знаю и то, сколь малого ты добился сравнительно с тем, что возможно. Зачем жить в бедности, если можно стать богатым? Зачем стареть и увядать, если можно стать сильным и юным? Зачем смиряться с бытием смертного, если можно стать богом? Да, богом! Отчего нет? Ты уже повидал кое-что, чего я добился в одиночку. Это ничто, по сравнению с тем, чего мы сможем достичь вместе. Один я могу вести торг с богами. Вместе мы сами станем богами!

Я не жду от тебя немедленного ответа. Как ты сможешь его дать, если в действительности не понимаешь вопроса? Позволь мне продемонстрировать. Позволь показать тебе, на что по-настоящему способно наше искусство. Тогда я узнаю, каков будет твой ответ. Но, может быть, ты слишком утомился, чтобы для такой демонстрации? Может, тебе нужно подкрепиться после тяжкого пути?

— Меня уже подкрепила твоя речь, — отвечал я. — Я готов узреть всё, что ты собрался мне показать.

— Замечательно. Тогда пойдём на крышу.

Тут он поднялся и, захватив из ближайшего держателя факел, повёл меня за намост, к скрывающейся за портьерой двери. Мы прошли за дверь и стали подниматься по узкой крутой лестнице, описывающей длинную и слабо изогнутую кривую, несомненно, следуя внутреннему изгибу башенной стены. Под конец Мора откинул деревянную крышку люка и выпустил меня на крышу. Она оказалась пустой и ровной площадкой, окружённой высоким каменным парапетом с зубцами. Мало на что можно было посмотреть внутри этого круга и ещё меньше снаружи. Под нависшими мрачными тучами и в окружении разлившихся глубоких теней, площадка казалась крошечным островком посреди тёмного моря.

Но площадка оказалась не такой уж пустой, как мне подумалось. Теперь я разглядел, что тут, в круге зубчатого парапета, имелся ещё один круг, из мелких жаровен, выставленных с одинаковыми промежутками на полу. Мора пошёл от жаровни к жаровне, поджигая их факелом. Их содержимое почти сразу же воспламенялось, медленно и тихо горя бледным и бездымным пламенем, с легчайшей ноткой мускусного аромата.

Горящих жаровен едва хватало, чтобы освещать расстояние меж ними. Но, когда глаза мои притерпелись к тусклому свечению и, покуда зажигалось всё больше жаровен, я увидел, что во втором круге помещался и третий, на таком же удалении от круга жаровен, как тот — от окружающего парапета. Третий круг был вычерчен чистым белым мелом прямо на свинцовом полу. Хотя по общим очертаниям это выглядело правильной окружностью, но куда более замысловатого вида, в действительности являясь цепочкой переплетающихся и взаимосвязанных символов. Я окинул взглядом всю цепочку целиком, не обнаружив ни одного известного знака. Познания и искусность, затраченные на её воплощение, поистине восхищали.