Убийственно хорош (СИ) - Стрельна Саша - Страница 42

Чеботарев с усмешкой вытащил из кармана флешку, открыл стоявший на столе прямо передо мной ноутбук и воткнул ее в слот. Сначала на мониторе была только серая рябь, а потом… Сон! Это был мой сон! Мне даже не нужно было смотреть запись дальше, я и так знала, что увижу на ней — неслышный шепот ветра в занавесках, тихий кашель выстрелов и беспомощное вздрагивание сильного тела моего любимого, когда в него впивались пули…

«Ванечка! Боже мой! Ванечка!!!»

Самое ужасное, что, видно, подсознательно я была готова к этой новости. Мамочка дорогая, я ведь ждала чего-то подобного! И вот… Накликала…

— Я сожалею, Мария Александровна. Владислав Николаевич воспользовался кое-какими связями, чтобы стать единственным обладателем этого произведения… М-да. Показываю ее вам, конечно же, не из садистских побуждений…

«Конечно же!»

— А для того, чтобы привести в нужное эмоциональное состояние, дать понять, к чему могут привести необдуманные действия, или даже простая случайность, типа вашего побега из больницы. К настоящему моменту вы уже тоже могли бы быть мертвы, как на том настаивал господин Чеботарев. Вы этому, несомненно, были свидетелем.

«Несомненно!»

— Поплачьте. Так будет лучше.

— Спасибо… — откашлялась, потому что голос показался мне совершенно чужим. — Спасибо, пожалуй, пока что воздержусь.

— Ну что ж… — взгляд задумчивый, оценивающий. — Тогда к делу. Как вы уже, должно быть, догадались, в Болшево нашей целью был ваш сын, а не вы. Так что ваше появление поначалу показалось более чем нежелательной помехой, но потом, поразмыслив, я пришел к выводу, что это даже к лучшему. Сейчас мальчик спит, но, когда проснется, ему будет психологически комфортнее, если рядом будет мать. Да и нам так меньше забот, согласитесь. Вы, я уверен, постараетесь убедить его, что послушание и тихое, разумное поведение будут для него много полезнее, чем, скажем, истерики и буйство. Дети… — мгновенная гримаса пробежала по его лицу. — Конечно, мы можем справиться и без вас, Мария Александровна, прошу иметь это в виду, если вам вдруг захочется совершить какие-нибудь новые глупости. Однако хочу предупредить — всякий ваш поступок будет немедленно отражаться не только на вас, но и на ребенке. Надеюсь, все понятно?

— Продолжайте.

— Да, собственно, это почти конец моей небольшой речи. Мы с Владиславом Николаевичем доставим вас с мальчиком в известное нам место, где передадим с рук на руки Аслану Уциеву. Он ждет только ребенка, так что ваша судьба будет зависеть от него и многих уже независящих от меня причин.

«Аслан!»

— Я же предупреждал вас, Мария Александровна!

Это уже Чеботарев. Ненавижу! Дрянь! Падаль!

Глава 33

Оба ничего не ожидали, успокоенные моим внешним спокойствием и рассудительностью, а потому, лишь когда я уже вцепилась в толстую рожу мерзавца, Кощей пришел в движение. Он отодрал меня от визжащего подельника и с силой отшвырнул в сторону. Однако, нападая на Болека, я не только хотела чисто по-бабски разодрать ему физиономию, меня интересовала его кобура, и к тому моменту, когда я отлетела в сторону, пистолет уже был у меня в руке.

Плюхнувшись на пол, я больно ударилась плечом об угол какой-то то ли тумбы, то ли шкафчика, и, естественно, плечо, которым я приложилась, было правым! Рука мгновенно занемела. Я успела снять с предохранителя и дослать патрон, но и только. Пуля с визгом отлетела от стены где-то над головой Чеботарева, мгновенно рыбкой нырнувшего на пол, а в следующую секунду Кощей уже выворачивал мне руку, пытаясь отобрать оружие. Я выстрелила еще несколько раз, но уже чисто случайно — всякий раз пули летели в разные стороны, не причиняя мерзавцу никакого вреда. Вскоре я была побеждена и прижата к спинке дивана костлявым, но поразительно сильным телом этой холоднокровной сволочи. Подавив последние всплески моего сопротивления, он поднялся, одернул пиджак, поправил узел галстука, а потом, коротко размахнувшись, залепил мне звонкую оплеуху.

— Это было как минимум неразумно, Мария Александровна.

Невольно схватившись за щеку, заглянула ему в глаза. Холод возвращался на свое месте, но за тонкой ледяной корочкой, которой уже подернулся его взгляд, я успела увидеть нечто такое, что повергло меня в настоящий ужас — ему нравилось, физически нравилось все то, что произошло только что.

— Ваш сын проспит еще примерно два часа. Это время я даю вам для того, чтобы подумать. Хорошенько подумать о том, как вы будете вести себя дальше. И помните, это последнее предупреждение.

Наверно, никогда я не плакала так. Словно сама душа отрывалась от тела, стремясь излиться слезами. Оплакивала свою любовь, своего сыночка, ставшего объектом удовлетворения взрослых амбиций. Наверно, если бы эти ужасные события произошли порознь, я реагировала бы иначе, но теперь… Смерть любимого и похищение сына — узнать об этом в один день, в одну минуту, это было слишком. Стоп-кран был сорван.

Поэтому, когда слезы кончились, не осталось ничего. Я словно умерла. Я дышала, видела и анализировала происходящее, но ничего не чувствовала. Наверно, не ощутила бы даже физическую боль. И только одно: «Вася. Он маленький и очень ранимый. Я нужна ему!»

***

Горы, между которых по тряской извилистой дороге пробирался наш «Козлик», впечатляли своей красотой. Но мне было точно не до этого. Вася спал у меня на коленях, сонно разлепляя глаза на ухабах, и тут же снова уплывая, как только дорога становилась более ровной. Рядом сидел незнакомый мне тип, появившийся в нашей кампании только сегодня, после того, как мы пересекли некую призрачную границу, поднявшись из долины в предгорья. Зато здесь нас покинул Чеботарев, что сделало мое существование значительно более сносным, — казалось самый воздух рядом с ним был отравлен.

Я согласилась на это путешествие. Да и вряд ли у меня был хоть какой-то выбор! Кощей назвал это решение «разумным» и улыбнулся своей отвратительной улыбкой ожившего скелета. Похоже, разумность или неразумность тех или иных поступков была для него единственным стоящим критерием, хотя я до сих пор помнила выражение его глаз после того, как он подавил мой смешной мятеж там, в Москве. Невольно дотронулась до щеки — здесь синяк уже почти прошел, зато появились другие…

Тип рядом со мной пошевелился, и я искоса глянула на него. Это был поразительный экземпляр человеческой расы, возможно, даже какой-то гибрид, потому что еще никогда я не видела мужчину, у которого борода начинала бы расти прямо от глаз. Ему и камуфляжная маска не нужна — побрейся, родная мама не узнает! Он тоже обернулся ко мне, видимо почувствовав пристальное внимание к своей заросшей персоне. Борода в области рта зашевелилась и только по выражению его похожих на фундук глаз я поняла, что мерзавец улыбается.

— Вы знаете, Мария Александровна, Ахмед большой поклонник вашего таланта, только на вашем месте я бы все же особо на его поддержку не рассчитывал — он безраздельно предан своему господину, — это Кощей заметил наш обмен взглядов.

— Для меня это не имеет значения. С некоторых пор меня элементарно мутит от почитателей талантов.

— Да-а. Владислав Николаевич тогда здорово маху дал. Подумать только — одна крохотная оплошность, недооценка потенциального противника и — упс! — сколько неприятностей и хлопот. М-да.

Эта его привычка прибавлять в конце почти каждого своего высказывания это тягучее, мерзкое «м-да» уже настолько бесила меня, что только с очень большим трудом удавалось сдерживаться. Практика показала, что Кощеюшка относился к своей персоне с трогательной деликатностью, не позволяя в свой адрес никаких выпадов. А бил он, хоть и без особой жестокости — «разумно», но больно, по-прежнему явно получая от этого удовольствие. И главное, в моменты наших стычек я постоянно чувствовала себя словно на краю пропасти — не совладай рассудочность Кощея с демонами ада, живущими под толщей искусственного льда его внешней невозмутимости, и…