Долина смерти (ЛП) - Халле Карина - Страница 15

Зубы Лейни клацают в дюймах от моего лица, брызжет черная слюна. Ее пальцы впиваются в мои руки, под ногтями — грязь, перемешанная… Или это не грязь? Пахнет железом.

Я кричу и брыкаюсь, пытаюсь вырваться. Но она нечеловечески сильна. Сильнее, чем всё живое на земле.

— Проклятье, — хрипит она, её голос — как треск ломающегося льда. — Тебе не сбежать, сестра. Не сбежать от этой жажды.

Я вцепляюсь в неё, в это мерзкое дитя, и пытаюсь оттолкнуть их. Но мои руки проваливаются в гнилую плоть, в отвратительную, сочащуюся жижу. Тошнотворный запах заполняет мои ноздри и рот.

Лейни бросается вперед, ее зубы смыкаются вокруг моей шеи. Я чувствую, как моя кожа трескается, чувствую, как льется кровь, окрашивая снег в багряный цвет.

А ребенок смотрит.

Неподвижный, холодный и все понимающий.

Его глаза цвета льда.

Я просыпаюсь с криком, сердце бешено колотится. На секунду я будто все еще там, в жутком, залитом кровью лесу.

Потом возвращается реальность. Мягкое одеяло, спутавшееся на ногах. Скрип старого домика. Вой ветра в карнизах, дребезжание оконных стекол.

Сажусь и откидываю со лба мокрые от пота волосы. Холодная и влажная пижама липнет к спине.

Снаружи бушует шторм. Дрожащими ногами иду в гостиную и выглядываю в окно.

Мир утонул в белизне — снег! — деревья гнутся и качаются на ветру, словно пьяные. Сквозь снежную пелену едва проглядывает силуэт главного дома. Не слишком ли рано для снега? Успеет ли он растаять до нашего отъезда?

Дрожь пробирает меня, но она не от холода. Сон обвил меня, как паутина, липкий и удушающий. Мне нужен воздух. Нужно вдохнуть что-то, что не пахнет призрачной кровью.

Я приоткрываю окно, позволяя ветру развеять остатки ночного кошмара. Пахнет свежестью и чистотой. Обновлением. Даже этот холод кажется приятным, напоминая, что я проснулась и жива.

Я не решаюсь снова заснуть.

Закрываю окно, иду в ванную комнату и накидываю на пижаму теплый халат с вышитыми инициалами «МГ» на груди, такой же логотип я видела повсюду на этом ранчо. Беру бутылку виски и наливаю себе еще один стакан. Жгучая жидкость согревает изнутри, и я иду к камину. Если слишком боюсь заснуть, то лучшее, что могу сделать — развести огонь и напиться до бесчувствия.

Признаюсь, я скорее и правда городская штучка, и развести огонь для меня — непосильная задача. Выпив пару стаканов виски, решаю сдаться. Только несколько поленьев затлели, наполнив домик едким дымом.

Я направляюсь к двери, чтобы проветрить помещение, и немного спотыкаюсь, понимая, что пьяна гораздо больше, чем думала. Как только открываю дверь, меня обдает сильным порывом ветра, снег кружит вокруг, лишь слегка отрезвляя меня.

Надо закрыть дверь, не пускать стихию внутрь.

Но что-то меня останавливает.

Мне кажется, я слышу, как ветер шепчет мое имя.

Холод пробегает по спине, но он не от снега.

Этот шепот… он похож на голос Лейни.

Трясу головой, рукой непроизвольно сжимая дверную ручку. Я просто пьяна. Просто пьяна, и остатки ночного кошмара не дают мне покоя. Но это был всего лишь сон, а это реальность, и никакой Лейни не может быть там, в этой буре.

«Но что, если это не так?» — шепчет мне внутренний голос. «Что, если она там?»

Словно не владея собой, я поворачиваюсь и хватаю ботинки, стоящие у двери. Опираясь о дверной косяк, натягиваю их и выхожу на обледеневшее крыльцо, закрывая за собой дверь.

Я творю глупость. Поступаю импульсивно, опасно и совершенно безрассудно.

И все же, не могу остановиться.

Выхожу прямо в бушующую метель, которая, к счастью, еще не успела засыпать землю толстым слоем снега. Плотнее кутаюсь в халат, пытаясь расслышать хоть что-нибудь сквозь этот вой, пока волосы хлещут по лицу на ветру.

— Обри…

Замираю как вкопанная. Вот оно снова. Я абсолютно уверена, что слышу свое имя, и еще более уверена, что это голос Лейни.

Там что-то действительно есть, или я просто теряю рассудок?

Я оглядываюсь, видя сквозь белую пелену свет в окнах конюшни и главного дома, и от этого становится чуть спокойнее. Мне бы вернуться внутрь и достать оружие. Или, черт возьми, просто вернуться, запереть дверь и лечь спать, ведь кошмары, по крайней мере, не могут причинить физический вред.

Но я продолжаю идти, направляясь к загону для скота, навстречу звуку своего имени, который, возможно, мне просто кажется, а на самом деле это лишь игра ветра и завывание снега, принесенного с гор.

Прежде, чем успеваю осознать, что творю, пролезаю между жердями ограды в загон и направляюсь к его центру, изо всех сил стараясь что-нибудь услышать, и вглядываюсь в темные очертания сосен, качающихся из стороны в сторону, черными силуэтами вырисовывающиеся на фоне белой пелены.

И вдруг что-то приковывает мое внимание.

И я останавливаюсь как вкопанная.

Сначала это всего лишь ощущение, будто внезапно появилось что-то ужасное. Я не могу разглядеть это или почувствовать запах, но чувствую всем телом. Мурашки пробегают по коже, и волосы встают дыбом. Появляется ощущение тяжести в костях, словно двигаться больше невозможно.

Это ужас.

Самый настоящий, первобытный ужас.

Можно было бы сказать, что всему этому нет никакого объяснения, но затем я вижу это.

Там, у деревьев, на другой стороне загона, что-то есть. Что-то большое и черное, темнее всего остального. Оно двигается медленно, с грацией хищника, очень высокое.

С трудом сглатываю, от страха пересохло в горле.

Это медведь? Нет, слишком худое. Пума или волк? Слишком высокое.

Раздается грубый, скрежещущий звук.

Это либо корова, либо лошадь, но… движения совсем не те.

Оно хочет причинить мне вред. Тревожный звонок раздается в голове, и у меня перехватывает дыхание.

Оно хочет меня съесть.

Мне нужно возвращаться. Чем дольше я стою здесь, пытаясь понять, что это такое, тем опаснее становится. Нужно бежать обратно в дом, запереть двери и…

Внезапно раздаётся жуткий рёв, в котором слышится и ржание лошади, и нечто чудовищное.

Чёрное существо перепрыгивает через ограду с невероятной силой.

Оно в загоне вместе со мной.

Я открываю рот, чтобы закричать, но крик застревает в горле, душит меня.

— Обри!

Снова слышу своё имя, на этот раз меня зовёт Дженсен.

Поворачиваю голову и вижу, как он бежит ко мне от сарая, но когда я снова смотрю на лошадь, она уже совсем рядом, мчится на меня, опустив голову, обнажив белые зубы и глядя на меня жуткими ледяными голубыми глазами.

Как у младенца из моего сна.

Я снова вскрикиваю и пытаюсь отползти, но лошадь уже рядом, её холодный взгляд скрещивается с моим.

Оно хочет убить меня.

Лошадиная пасть с булькающим рыком открывается и закрывается, и существо бросается на меня. Я успеваю увернуться, и оно кусает меня за бок, зубы пронзают халат и вонзаются в кожу под ребрами.

Я кричу, но ветер уносит мой крик прочь, и я падаю на землю, успевая откатиться в сторону, прежде чем лошадь встанет на дыбы и ударит копытами рядом с моей головой. Поднимаю взгляд и вижу эти ледяные голубые глаза, и я понимаю, что это конец, сейчас оно лишит меня жизни.

Но внезапно оно фыркает, разворачивается и убегает в том направлении, откуда пришло.

— Обри! — кричит снова Дженсен, и в следующее мгновение он уже опускается на колени рядом со мной. — Ты в порядке?

— Да, — мне удаётся выдавить из себя, пока он помогает встать. — Нет. Может быть… — я смотрю на него снизу вверх, прижавшись к его тёплой груди, он быстро осматривает меня, а затем переводит взгляд обратно на лес. — Что, чёрт возьми, это было?

Он качает головой.

— Одичавшая лошадь.

— Скорее, бешеная гребаная лошадь, — говорю я ему. — Она меня укусила.

Взгляд Дженсена становится пронзительным, когда он снова смотрит на меня, и его глаза слегка расширяются от тревоги. — Укусила? Где?

— В бок.

— Черт, — ругается он. — Пойдем, надо, чтобы тебя осмотрели.