Идеальный мир для Демонолога 9 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 6

— Встань ровно! — очередной удар по груди. — Не двигайся! Не сопротивляйся! — продолжал выкрикивать он, всё так же продолжая размахивать дубинкой. Но уже спустя минут пять удары стали еще слабее, а дыхание у паренька окончательно сбилось.

— Ну что? Легче стало? — поинтересовался я.

— Ах ты…

— Ты чего там возишься? — окликнул бойца начальник.

— Я просто закрепляю максимально качественно и проверяю, как держатся наручники! — паренек сразу бросился выполнять свое задание и даже язык высунул, так старался затянуть наручники потуже. — Всё, сделал в лучшем виде!

— Молодец! Иди сюда, скажу, что дальше делать, — подозвал его начальник, но стоило ему подойти, как наручники со звоном свалились на пол.

— Ой, а кто это у нас такой рукожоп? — улыбнулся я. — Закрыть-то забыл! А ведь теперь я всех здесь могу убить! У-у-у!

Начальник без лишних разговоров отвесил звонкий подзатыльник своему подчиненному, и тот, получив ускорение, побежал застегивать наручники нормально.

— Во! — я не мог не заметить, как выпучились глаза этого малого после подзатыльника. — Ты теперь Мопс! Хах! — а что? Отличный позывной, говорящий.

Наручники на меня всё-таки нацепили, пусть и не с первого раза, затем начальник лично проверил, что они застегнуты, и меня повели куда-то по коридору на нижние этажи здания.

А по пути оперативники не стеснялись в красках рассказывать о том, что меня там ждет. И, судя по их рассказам, сейчас меня отведут к каким-то серьезным и важным людям, которые будут мне что-то рассказывать и как-то неприятно со мной обращаться.

— Так, прежде, чем я зайду, — я остановился у двери с решеткой и обернулся на своих сопровождающих. — Вы же записали в своем рапорте, что я Константин Первый, офицер «демонов войны»?

— Ну записал, и что? — усмехнулся мужик.

— И татуировку мою вы тоже все видели, верно? — решил уточнить на всякий случай, ведь обычно этого достаточно.

— Это, кстати, отдельная тема для разговора. Шпионы совсем обнаглели, даже такое святое научились подделывать, — скривился он.

— Вообще-то не научились.

— Ну вот и разберемся! — расхохотался начальник. — Через месяцок отправим запрос в твою часть и посмотрим, что там скажут! А пока будешь сидеть с уважаемыми людьми.

— Вот же бардак развели… — помотал я головой. — Ладно, идем знакомиться с вашими уважаемыми заключенными, — встряхнул руками и наручники снова упали на пол, а оперативники обернулись на своего молодого сослуживца.

— То есть в этот раз точно хорошо закрепил, да? — вздохнул начальник и отвесил очередной подзатыльник ответственному за наручники. — Вот же вырастил дебила…

— Ну пап… Я правда хорошо застегнул! — заблеял тот, а я не смог сдержать хохот. Кто бы мог подумать, что идиотизм передается по наследству?

Дверь распахнулась и меня толкнули в камеру, где уже сидели и дожидались меня двадцать амбалов. Все разом повернулись ко мне, оскалились, и терпеливо дождались, пока дверь снова захлопнется.

— Опа… — один из них подскочил со своего места. — Вот теперь нам точно скучно не будет!

— О, это хорошо, — обрадовался я. — Я вот тоже скуку не люблю! А чем тут, кстати, можно заняться?

— А у нас сегодня по графику театр, представляешь? — развел руками тот.

— Даже так? Театр я люблю, это вы молодцы, хорошо придумали! А какая пьеса?

— Принцесса и семь великанов! — расхохотались они. — Поучаствуешь в представлении?

— Ну, как минимум посмотрю, — улыбнулся я. Ну а что? Если они репитировали специально для меня, как я могу не посмотреть на такое? Скорее всего, у заключенных здесь просто нет других развлечений, вот и развивают свое актерское мастерство… Молодцы, в общем! — Сразу представлюсь. Я Константин, позывной Первый.

— Первый? Ну так проходи, сладкий! — пробасил здоровяк из дальнего угла камеры.

— А вот тебе сладкого нельзя, кстати, — подметил я и подошел ближе.

— М? — не понял тот.

— Ну посмотри на себя. Какое тебе сладкое? Тебе салатики жевать год минимум, а ты всё о сладостях думаешь, — помотал я головой. Всё-таки за своим здоровьем надо следить, и дело совсем не во внешнем виде. Как минимум сердце устает прокачивать кровь через такую тушу.

— Ты хочешь сказать, что я толстый? — он от удивления даже привстал со своей койки.

— Ну почему же хочу? Я уже сказал, вон как шконка трещит, того и гляди, лопнет, — усмехнулся я, тогда как остальные заключенные удивленно загудели, мол, фраер всё, окончательно попал. — Кстати, а где мне присесть?

— Так вон же твое место! — мне указали куда-то в угол камеры, в сторону торчащего из стены унитаза. — Думаю, тебе будет в самый раз.

— Серьезно? — прищурился я.

— А куда серьезнее? — развел руками зек. — Или у тебя есть, что возразить? Если есть, то говори, не стесняйся. У нас тут серьезный коллектив, — он показал на здоровенного перекаченного амбала с золотыми зубами. — Вон, даже адвокат есть. Можешь подать жалобу и он будет отстаивать твои права! Ахаха!

— Да я и сам жалобу могу предъявить, — усмехнулся я и глаза мои вспыхнули чистым инфернальным огнем. — Хотите? Ну давайте поговорим, обсудим…

Я же сказал, что поговорим… Вот и поговорили.

— Кстати… А чего у вас тут так душно? — поинтересовался я. — Весь воздух выдышали, а форточку никто не открывает. Давайте, исправляйтесь.

— Так это… Как бы так сказать… Нет здесь окон, дядь Кость, — забубнили заключенные.

— У вас слишком ограниченное мышление, и вы пессимисты, — отмахнулся я. — Рембо, открой форточку!

Прошло всего несколько секунд и одна стена рассыпалась от мощного взрыва, а когда пыль осела, камера наполнилась свежим воздухом. Вот, совсем другое дело!

— Кстати, вы правда молодцы, хороший совет дали. Адвокат действительно хорош, отстоял мои права и даже первоклассную койку мне выбил! — похвалил я своих сокамерников.

— Рад стараться, Константин… — прогундосил адвокат откуда-то со стороны унитаза.

Да уж, какие-то они совсем расстроенные тут сидят. А ведь до разговора такие веселые и жизнерадостные были, предлагали кучу всяких развлечений… И куда делся тот запал? Почему теперь они лежат на койках, держатся за сломанные ребра, а один и вовсе, стоит посреди комнаты, думает. Наверное размышляет о том, что некрасиво было нападать на меня с ножкой стула. Теперь сидеть не может, но зато вон как осанку держит, молодец!

— Господин Константин… — один из них поднял руку, — Уважаемый смотрящий… Можно вопрос?

— Погоди… А что значит смотрящий?

— Ну это самый уважаемый в камере, — почесал затылок тот.

— А, ну ладно, побуду пока смотрящим тогда, — кивнул ему. — И что за вопрос?

— Просто хотел спросить… А как вы сюда попали?

— Это веселая и короткая история, — усмехнулся я. — В общем, решил прогуляться по столице и зашел в одну артефактную лавку. А там…

— Нет, я не об этом, — махнул рукой заключенный. — Не за что вас повязали, а как. Каким образом? Кто вас смог задержать?

— А что такого? Ну задержали и задержали… — пожал я плечами.

— Просто тут как-бы не самые слабые сидят… Я бы сказал, что здесь собрались сильнейшие, — скривился он. — Ну, раньше так считалось… А эти четверо и вовсе сотрудники разведки, — он указал на лежащих в углу побитых бедолаг. — Они как-бы по-настоящему грозная сила!

— Что, правда не понимаете, почему я тут оказался? — усмехнулся я, а те замотали головой. — Эх вы… Говорю же, скучно мне! Люблю представления смотреть. Вот одно посмотрел во время допроса, а вы мне обещали спектакль!

— Но у нас же…

— Понимаю, — я хлопнул в ладоши и с потолка свалились три увесистые сумки. — Вот вам реквизит, разбирайте, одевайтесь!

Заключенные с кряхтением и пыхтением поднялись со своих мест и побрели к сумкам. Один достал розовую пачку для балета, другой выудил рога и накладной пятачок, третий вытащил платье, четвертый — петушиный гребешок… В общем, там было немало всего разного, но в основном это, конечно, женская одежда.