Изгнанник Ардена - Анри Софи - Страница 23

Тристану захотелось разбить кружку об стену и сломать кое-кому шею, но он продолжал сидеть смирно и задумчиво помешивать чай ложкой.

– Почему ты не уехала после смерти родителей? Почему осталась здесь, да еще и со Стефаном?

– Потому что все случилось слишком внезапно, и я не успела сбежать. Стефан является моим опекуном по завещанию отца, пока я не выйду замуж. Родственников по линии Ришель у меня нет, семье матери Фредерик не доверял, боялся, что те присвоят его богатства, вот и отдал меня королю. Но он умер, и эта великая честь досталась Стефану, – с горечью произнесла Адалина и поднялась из-за стола.

Съеденный пирог булыжником упал в желудок Тристана. Он не стал допивать чай и тоже собрался уходить.

– Тристан, – окликнула Адалина, и он обернулся, увидев, что она стоит у печи и комкает в руках фартук. – Ты уходишь по делам гильдии?

– Допустим.

– Я могу… – Адалина неуверенно пожевала губу, но такое скованное поведение было ей несвойственно. – Могу пойти с тобой? Я уже вторую неделю безвылазно сижу в четырех стенах, если не считать нашей встречи у булочной. Я скоро задохнусь здесь. Мешать не буду, клянусь.

Озвучь она эту просьбу часом ранее, он бы отказал без раздумий. Но теперь его виски сверлил ее голос. «Он избил меня. Пытал меня».

– Только при условии, что будешь во всем меня слушаться.

– Хорошо, – не мешкая, ответила она, и уголки ее губ слегка дрогнули.

– Переоденься, ты вся в муке, это привлечет лишнее внимание.

– Я быстро.

Тристан цокнул.

– Ни за что не поверю. Когда речь заходит о переодевании, девушки забывают про понятие «быстро».

Адалина одарила его хитрой улыбкой.

– Я умею удивлять.

«Это уж точно», – подумал Тристан, когда она скрылась за дверью.

Спустя три часа они прогуливались по просторной прибрежной улице в Рыбацком районе. Тристан уже получил сведения от своего человека и коротко ввел Адалину в курс дела. Она с интересом разглядывала рыбацкие лодки, выстроившиеся вдоль берега Спящей реки. В воздухе стоял запах рыбы, но он никак не мешал ей наслаждаться этими мгновениями свободы. Она даже уговорила Тристана купить у старого рыбака окуня, убедив, что приготовит его не хуже королевских поваров. Тристан не переставал удивляться, как в этой девушке сочетались любовь к роскоши и праздной жизни, трудолюбие, хитрость и светлая искренность, детская капризность и мужественная стойкость, разбитые в прах надежды и неистребимый оптимизм.

– Твои люди устроят завтра засаду леди Ноэл и ее любовнику? – спросила Адалина, когда они направились вдоль берега к мосту. Участь нести сверток с купленной рыбой, от которой разило илом и тиной, досталась, конечно же, Тристану. От Адалины все еще исходил приятный аромат корицы и яблок.

– Нет. Я передам сведения о предстоящем побеге лорду Ноэлу, а дальше пусть сам решает, что делать с неверной женой.

Адалина задумчиво кивнула. Она наклонилась и сорвала цветок клевера, росшего по всему берегу. Тристану показалось, что она упорно избегает его взгляд.

– Осуждаешь меня?

Она замерла в неподдельном удивлении.

– С чего ты взял?

– Эта девушка не любит своего мужа, хочет сбежать с любимым, а из-за меня ее планы обречены.

Адалина равнодушно пожала плечами.

– Тристан, я прекрасно понимаю, что ты возглавляешь шпионскую гильдию, а не отряд милосердия. Чтобы сохранить непогрешимую репутацию «Черной розы», ты должен выполнять заказы, а не играть в борца за справедливость.

Тристан поразился ее ответу.

Если бы самые близкие люди узнали, сколько раз он марал руки ради достижения цели, приняли бы его таким? Приняла бы его таким, какой он есть на самом деле, та, кому он вручил свое сердце, закованное в железные цепи?

Ответ был ему известен и оттого ненавистен.

– И ты не испытываешь сострадания к леди Ноэл? – спросил он, пытаясь отыскать подвох в суждениях Адалины.

– Мое сердце не из стали, Тристан, а из плоти и крови. Если я буду сопереживать каждому встречному, оно попросту не выдержит… Чего ты так смотришь на меня? – Адалина вопросительно вскинула ладонь. – Да и вообще, если эта леди Ноэл так жаждала свободы, стоило тщательней планировать побег, а не тратить время на свидания со своим горе-любовником. Тогда бы и муж ее ни в чем не заподозрил и не обратился к гильдии.

– На ее месте могла оказаться ты, Адалина.

– Но я не на ее месте. По милости Единого, мне хватило ума не идти на поводу глупых чувств, а полагаться на холодный рассудок. Поэтому я здесь, гуляю с тобой и собираюсь жарить рыбу, а леди Ноэл… – Голос Адалины дрогнул.

Как бы она ни пыталась притворяться ледяной статуей, Тристан знал, что в глубине души Адалина сочувствует незнакомой девушке. Он помнил, как еще ребенком она подбежала к нему в слезах и поцеловала руку, умоляя спасти сестру. Но сейчас, наученная горьким опытом, Адалина понимала, что всем людям помочь невозможно. Сам Тристан усвоил этот урок давным-давно и помогал другим, но только не в ущерб своим интересам. Исключением были его родные.

– Шпионы доложили, что этот портной, любовник леди Ноэл, – настоящий аферист. Он подговорил ее своровать из поместья все драгоценности, какие она только сможет вынести, чтобы потом отобрать их и бросить бедняжку на произвол судьбы где-нибудь вдали от Аталаса. Да, лорд Ноэл уже не молод и не может похвастать красотой, но он любит супругу и относится к ней по-доброму. Я смогу убедить его, что юная глупая леди Ноэл поддалась коварным чарам обманщика, и ее не стоит наказывать.

Тристан не знал, зачем рассказывал это Адалине. Но, заметив, что она никак не изменилась в лице, испытал странное облегчение. Она не стала бы его осуждать, даже если бы не узнала эту информацию.

Они пересекли мост и ступили на узкую улицу между домами, нависавшими друг над другом, когда неподалеку раздался лязг доспехов.

– Королевская гвардия! – в ужасе выдохнула Адалина, выронив собранный на берегу букет.

Тристан посмотрел в сторону трех солдат, на нагрудниках которых виднелся герб в виде алого солнца, а потом опустил взгляд на валявшиеся у них под ногами цветы. Они точно привлекут внимание гвардейцев. С чего бы девушка обронила свежий букет посреди улицы? Только если она была напугана.

Или взволнована.

Тристан намеренно выпустил из рук сверток с рыбой, и та с глухим звуком шмякнулась на землю. Потом он обхватил Адалину за талию и закружил, словно они были влюбленной парой.

– Ты что делаешь? – зашипела Адалина ему в ухо.

Тристан промолчал. Вместо этого увлек ее в тень домов и прижал к стене.

– Скоро сюда подойдут гвардейцы, притворись, что влюблена в меня до одури и сейчас лишишься чувств от счастья.

Адалина на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки. Ее плечи расслабились, и она положила ладони Тристану на грудь, словно жаждала его близости, но обнять все еще не решалась.

– Умница, – похвалил Тристан, прислушиваясь к шагам, которые становились все громче и громче. Он наклонился ближе к ней, чтобы спрятать от чужих глаз, и нежно взял за подбородок. – А теперь сделай вид, что я говорю тебе нечто очень приятное и нежное.

Адалина коварно сверкнула глазами.

– А почему я должна делать вид, если ты и правда можешь сказать мне что-то приятное? – Она медленно провела рукой по его груди и задержалась на вороте туники. Ее ледяные от волнения пальцы коснулись его оголенной кожи, вызывая необъяснимую дрожь.

– Готов признать, твой пирог был очень вкусным.

– Это я и без слов поняла, учитывая, что ты слопал три куска, – усмехнулась Адалина, но смешок получился тихим и скромным, как и подобает юной городской простушке.

Тристану нравилось, с какой легкостью она меняла маски и подстраивалась под обстоятельства. Прямо как он сам.

Шаги стали ближе, а потом и вовсе замедлились. Гвардейцы явно заметили их и теперь решали, не беспокоить ли влюбленную парочку или же подойти и допросить. Адалина побледнела и снова напряглась, а Тристан как ни в чем не бывало продолжал играть роль. Он провел большим пальцем над ее верхней губой и замер на крошечной темной точке.