Промышленный НЭП (СИ) - Тыналин Алим - Страница 49

— Кто исполнители? — спросил я, принимая от официантки чай и бутерброд.

— Вот тут интересное, — Мышкин понизил голос почти до шепота. — В отличие от предыдущих диверсий, где использовались люди со стороны, теперь задействованы рабочие самого завода. Трое сменных мастеров из литейного цеха: Карпов, Сухарев и Мещеряков. Все трое имеют задолженности, проблемы с алкоголем. По нашим данным, каждому обещано по три тысячи рублей, огромные деньги для рабочего.

Я медленно размешивал сахар в стакане, обдумывая ситуацию. Использование заводских рабочих вместо посторонних диверсантов — хитрый ход. Их присутствие в цехе не вызовет подозрений, они имеют доступ ко всем системам, знают технологический процесс.

— Координатор? — задал я следующий вопрос.

— Некто Бахрушин, бывший инженер того же Путиловского, уволенный за хищения полгода назад. Связан с группой Строгова, который, в свою очередь, действует по поручению Кагановича.

— Действуем по плану «Ловушка»? — спросил я, отщипывая кусочек бутерброда.

— Да, подготовительные мероприятия уже начаты, — кивнул Мышкин. — Я был на заводе с утра, проработал детали с директором и начальником охраны. Формально они проводят внеплановую проверку системы безопасности.

Я отпил глоток чая. План «Ловушка» предполагал не предотвращение диверсии, а захват диверсантов с поличным, с документированием всех обстоятельств дела.

Рискованная, но необходимая операция. Только так мы могли получить неопровержимые доказательства того, что акты саботажа организованы противниками эксперимента.

— Алексей Григорьевич, нужно внести коррективы, — решительно сказал я. — Раз задействованы рабочие завода, необходимо обеспечить полную изоляцию операции. Никакой утечки информации. Предупредите только директора и главного инженера, остальной персонал не должен знать.

— Понимаю, — кивнул Мышкин. — Но система охлаждения мартеновских печей — критически важный узел. Если диверсия удастся, даже частично, последствия могут быть катастрофическими.

— Именно поэтому мы должны подготовить дублирующую систему охлаждения, — объяснил я. — Пусть главный инженер организует резервную линию водоснабжения, замаскированную под временные трубы для ремонта. Когда диверсанты выведут из строя основную систему, мы немедленно подключим резервную.

Мышкин сделал пометку в маленьком блокноте.

— Еще одна деталь, — продолжил я. — Необходима скрытая фотосъемка. Пригласите специалистов из киностудии, якобы для документального фильма о заводе. Пусть установят камеры, направленные на критические узлы системы охлаждения.

— Уже сделано. Мы будем использовать миниатюрные фотокамеры.

— Отлично, — я допил чай. — И последнее. Группа захвата. Кто возглавит?

— Я лично, — твердо ответил Мышкин. — Со мной пятеро надежных людей из охраны наркомата. Все с опытом работы в особых отделах. Плюс двое рабочих завода, бывшие красноармейцы, которым мы полностью доверяем.

— Когда выезжаете на объект?

— Сегодня вечером. Заночуем в заводской гостинице. Завтра весь день будем готовить операцию под видом проверки техники безопасности.

Мы одновременно поднялись и я оплатил заказ. На выходе из ресторана остановились у газетного киоска. Продавец как раз выкладывал свежий номер «Правды».

Я быстро пробежал глазами первую полосу. Ожидаемо, никакой реакции на публикацию в «Экономической газете». Вероятно, редакция еще не успела подготовить ответный материал.

— Удачи, Алексей Григорьевич, — сказал я, пожимая руку Мышкина. — И будьте крайне осторожны. Если что-то пойдет не так, немедленно прекращайте операцию. Жизни людей важнее любых доказательств.

— Не беспокойтесь, Леонид Иванович, — серьезно ответил Мышкин. — Все пройдет по плану.

Глядя вслед удаляющейся фигуре моего ближайшего соратника, я ощутил тревожное предчувствие.

Слишком многое поставлено на карту, слишком сложна операция, слишком силен противник. Но другого пути нет. Мы должны получить неопровержимые доказательства, что диверсии на экспериментальных предприятиях организованы противниками промышленного НЭПа.

Сверившись с часами, я направился к стоянке автомобилей, где меня ждала служебный транспорт. Предстояла еще одна важная встреча, с Орджоникидзе.

Нарком должен знать о происходящем, хотя я сознательно не посвящал его во все детали операции. Для него, как для высокопоставленного руководителя, будет лучше узнать о результатах постфактум.

Заводская гостиница Путиловского завода представляла собой трехэтажное кирпичное здание дореволюционной постройки, расположенное недалеко от проходной. Некогда добротные, но теперь потертые коридоры с выцветшими обоями и скрипучими половицами приютили необычную группу гостей.

В комнате на втором этаже, служившей временным штабом операции, царило напряженное оживление. Мышкин, в простой рабочей куртке и кепке, склонился над планом литейного цеха, разложенным на столе. Вокруг него собрались шестеро мужчин разного возраста, группа захвата, замаскированная под комиссию по технике безопасности.

— Итак, товарищи, — негромко произнес Мышкин, указывая карандашом на схему, — система охлаждения мартеновских печей имеет три критические точки. Главный распределительный узел здесь, насосная станция вот тут и шахта клапанов в этом месте. По нашим данным, диверсанты планируют вывести из строя насосную станцию путем подключения к силовой линии самодельного устройства, которое вызовет короткое замыкание и остановку насосов.

— Резервная система готова? — спросил Глебов, коренастый мужчина с обветренным лицом, бывший сотрудник особого отдела.

— Да. Главный инженер завода организовал прокладку дополнительной линии водоснабжения под видом профилактических работ. Она подключена параллельно основной системе и может быть активирована в течение двух минут после остановки главных насосов.

В дверь тихо постучали. На пороге появился представитель заводской охраны, невысокий крепыш с простым, но выразительным лицом.

— Товарищ Мышкин, главный инженер просит вас зайти к нему, — сообщил он. — Говорит, есть важная информация.

— Хорошо, Семенов. Скажите, что буду через пять минут, — ответил Мышкин и вернулся к группе. — Товарищи, запомните свои позиции. Никаких самостоятельных действий. Работаем строго по плану. Начало операции ровно в полночь. Старшим на время моего отсутствия назначаю Глебова.

Кабинет главного инженера Кольчугина располагался в административном корпусе, примыкающем к литейному цеху. Сквозь большие окна открывался панорамный вид на заводскую территорию, где даже в сумерках кипела производственная жизнь.

Огромные корпуса с дымящимися трубами, движущиеся фигуры рабочих, вспышки сварки. Гигантский промышленный организм работал в полную силу.

Кольчугин, высокий мужчина с внимательными серыми глазами и преждевременно поседевшими висками, встретил Мышкина у двери.

— Входите, товарищ, — пригласил он, нервно оглядываясь по сторонам. — Есть новая информация, причем тревожная.

Когда дверь закрылась, инженер достал из ящика стола сложенный вчетверо лист бумаги.

— Один из наших мастеров слышал разговор в раздевалке литейного цеха. Совершенно случайно, уже написал заявление, — он протянул бумагу Мышкину.

На листке неровным почерком сообщалось, что мастер слышал подозрительный разговор. Похоже на аварию. Собеседники обговаривали план действий. В 12:30 отключить главную линию, затем заблокировать клапаны. В 1:00 имитировать попытку починки, затем через полчаса покинуть завод.

Мышкин внимательно изучил бумагу, затем поднял взгляд на инженера:

— Он никому не говорил про эту операцию?

— Абсолютно. Мастер принес ее лично мне, понимая серьезность ситуации. Это Савушкин, старик, проработавший на заводе сорок лет, ему можно доверять полностью.

— Хорошо, — Мышкин спрятал записку во внутренний карман. — Это ценные сведения. Теперь мы точно знаем время начала диверсии. Что с резервной системой охлаждения?