Сны инкуба - Гамильтон Лорел Кей - Страница 179

Он вздохнул, устало, потому что все ещё тщательно закрывался, чтобы меня не чувствовать.

— Non, non, ma petite. Мы за тебя проводили твои шестичасовые кормления.

— Мы — это кто?

— Ричард, Дамиан и я. Натэниел кормил тебя последним, и я не был на сто процентов уверен, что смогу проконтролировать это кормление, так что не стал его использовать.

— Ричард почувствовал, каков на вкус ardeur с другой стороны?

— Да.

— И что он по этому поводу думает?

— Что уважает наше умение не сойти с ума.

Я хотела спросить, на ком Ричард питал ardeur, но это не моё дело. Я не моногамна, и он тоже. Я все ещё прислонялась к стене, но глаза уже открыла.

— Дамиан кормил ardeur не как съедобный, а как съедающий?

— Было не очень трудно вызвать в нем ardeur.

— Это теперь постоянно? В смысле, Ричард и Дамиан теперь должны его питать?

— Non, ma petite. Меры отчаянные, но не постоянные.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому что я ощутил, как он снова растёт во мне — не мой голод, но твой. Я его раздал, поделился с теми, с кем мог, но сейчас снова наступает время.

Я обернулась и тупо уставилась в кухню:

— Ты хочешь сказать, что одолжил у меня мой ardeur на последние несколько часов?

Он помолчал, думая.

— Это может служить объяснением. Oui.

— Так что я могла гоняться за бандитами и не потерять контроль посередине погони?

— Да.

Я не знала, что можно сказать, и сказала, что могла.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, ma petite, но близится рассвет, а когда я засну, ardeur вернётся домой. Я бы предпочёл отдать тебе его до этого, чтобы ощутить, насколько бурным будет это возвращение.

— Ты беспокоишься.

— Oui.

— Ты спросил меня, как я себя чувствую. Зачем?

— Ardeur имеет свою цену, как и все виды голода, но все они имеют и свою награду. Я говорю не о наслаждении, но о силе, которую они нам придают. Фактически я сегодня, похитив твой ardeur, ослабил тебя. Если бы я не боялся мысленного контакта с тобой, я бы сперва попросил твоего разрешения, или предупредил тебя.

— Я не чувствовала слабости. — Сказав это, я задумалась. — Меня действительно достали вампиры, которых я сегодня убила. То есть больше обычного достали. Меня трясло, я задумывалась, действительно ли я на стороне добра.

— Такое сомнение в себе тебе не свойственно, ma petite.

— У меня бывают сомнения в себе.

— Но не в таких масштабах. Ты не могла бы быть собой, слишком много сомневаясь.

— Ты хочешь сказать, что ardeur мне придаёт храбрости или хладнокровия?

— Я хочу сказать, что ardeur может питать те аспекты твоей личности, которые хранят тебя в здравом уме.

Я покачала головой:

— Жан-Клод, это для меня слишком сложно. Просто давай его обратно, и посмотрим, станет ли мне лучше.

— Я бы предпочёл, чтобы ты была наедине с Микой, когда это произойдёт. Мы тщательно избегали его трогать, пока питались, так что от него ты сможешь питаться сама.

Я вот ни на йоту не ощущала тягу к сексу. Я хотела только быстренько помыться под душем и заснуть.

— Я слишком устала для секса, Жан-Клод. Для чего угодно слишком устала.

— Как я боялся, я взял слишком много, или ardeur прихватил с собой твои естественные побуждения.

— В смысле?

— Задолго до того, как ardeur тебя нашёл, ma petite, я редко видел, чтобы ты была слишком усталой для секса.

Я подумала было покраснеть, но на это нужно было слишком много сил.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Какое бы то ни было оживление, закравшееся в мой голос, исчезло. Ничто не было реальным, будто я уже спала. Заснула стоя.

— Если ты хочешь вымыться…

— У меня на волосах чужая кровь. Хочу.

— Отлично, иди в ванную, но возьми с собой Мику. Повесь трубку, уходи в ванную, возьми с собой Мику, и чуть раньше, чем ты наполнишь ванну, я верну принадлежащее тебе.

— Натэниел сейчас наполняет ванну. Мика сказал, что ты предупредил нас не пользоваться душем. Что-то там насчёт стеклянных стен.

— Возврат может быть более бурным, чем мне хотелось бы, ma petite. И мне будет спокойнее, если вы с Микой не будете среди стеклянных стен.

— Ты знаешь, что будет плохо, или только опасаешься?

— Скажем так: я не прожил бы так долго и не добился бы у тебя успеха, если бы не учитывал худший сценарий.

— Добился успеха — так это теперь называется?

— Я вешаю трубку, ma petite. Прошу тебя, сделай так, как я предложил.

Он повесил трубку.

Я положила трубку в гнездо и вышла из кухни. Мика стоял у стола, глядя на меня внимательными кошачьими глазами. Я теперь поняла, как тщательно скрывает он чувства за этим непроницаемым лицом. Но сегодня я не буду лезть в душу. Мне хватает сегодня своих ужасов и без чужих.

— Ты знаешь, что сделал с ardeur'ом Жан-Клод? — спросила я.

— Да, Жан-Клод попросил меня приглядывать за Натэниелом и, если он начнёт слабеть, звать на помощь.

Я покачала головой:

— Это я подвергла его опасности, вас всех.

На меня накатило оцепенение, даже самообвинения оставались всего лишь словами. Потом, когда я больше приду в себя, мне будет плохо, но сейчас мне было лишь настолько плохо, насколько хватало сил. Во мне не осталось ничего, чтобы об этом беспокоиться.

— Анита! — Мика остановился передо мной, и я не заметила, как он подошёл. — Анита, ты хорошо себя чувствуешь?

Я покачала головой. Ответ был отрицательный, но вслух я сказала:

— Я хочу отмыться к моменту, когда вернётся ardeur. Смыть с себя всю эту дрянь.

Я пошла в ванную, Мика за мной.

Натэниел склонился над ванной, вдоль голого туловища висела его коса. Он разделся до шёлковых боксёрских трусов.

Такое зрелище должно было бы меня всколыхнуть, но нет. Внутри у меня был только холод.

Он посмотрел на меня озабоченными глазами и подошёл.

— Чем я могу помочь?

Я повисла на нем так резко, что он пошатнулся. Прижал меня к своему тёплому телу. Держал крепко и твёрдо, реагируя на моё отчаяние. Я хотела зарыться в него, завернуться в него, но не могла. Я подвергла его опасности, рисковала его жизнью, просто забыв про ardeur. Если бы не Жан-Клод…

Я попыталась прогнать эту мысль, но перед глазами мелькнул Иона Купер. Его тело на земле, моя нога у него на плече, трава, видимая сквозь дыру в груди.

— Ты чувствуешь их тягу, знаю, что чувствуешь, — сказал он тогда.

Я рухнула на колени, и только рука Натэниела помешала мне удариться о край ванны.

— Анита…

Я вырвалась из рук Натэниела и потянулась к Мике. Он взял меня за руку и сказал:

— Натэниел, уходи, пока не вернулся ardeur.

— Я не думаю… — начал он.

— Уходи, ради Бога! — крикнула я.

Ушёл он или остался, я не видела, потому что Жан-Клод убрал щиты. Не знаю, чего я ожидала. Он говорил так, будто одолжил у меня любимое пальто, или книжку, а сейчас отдаёт, но пальто не рвётся обратно к тебе, книге все равно, кто её читает. Он не вернул мне ardeur — упали щиты, и с рёвом, как поезд, который Жан-Клод старался сдержать, затормозить, но не смог, ardeur вырвался. Он рвался домой. Как будто я оказалась ночью на рельсах, и первый признак грядущего крушения — яркий свет, и рельсы дрожат под ногами, потом мир превращается в шум, свет, будто гром и молния выкованы из металла, и это летит прямо сквозь тебя, и с рельсов сойти ты не можешь. Бежать не можешь. Спрятаться не можешь, потому что твоё тело и есть рельсы, а поезд — кусок тебя самой, и он хочет к тебе вернуться.

Глава восемьдесят первая

Ardeur рухнул на нас, и мы рухнули в воду. Почти минуту мы не могли сообразить, что под водой дышать невозможно. Вылезли, ловя ртом воздух, и засмеялись почти сразу же. Одежда куда-то разлетелась в первом же порыве. Мы были голые, под водой. Как мы успели так быстро вылезти из джинсов? Обрывок джинсовой ткани плавал рядом со мной. Вот, значит, как.

— Никаких поз миссионера, оба утонем, — сказала я.