"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Юрьев Сергей Станиславович - Страница 548

Названный капитаном парень досадливо отмахнулся и, неожиданно поднявшись на ноги, приблизился к кровати, на которой лежал, тяжело и хрипло дыша, сильно израненный, хотя и постепенно приходящий в себя человек.

— Дэйв? — он нахмурился, осторожно касаясь ладонью лба несчастного, — У него опять поднимается температура… не знаю, что дал ему отец, но, боюсь, впрок хранителям памяти это не идет.

— А где твой отец? — художник, не слишком довольный вынужденным перерывом, опустил кисть, окидывая больного обеспокоенным взглядом, — Может, ему стоило бы самому следить за состоянием Дэйва, не сваливать все это на нас? В конце концов, маг тут он, а мы лишь скромные подмастерья.

— Папа отдыхает, — капитан, продолжая держать ладонь на лбу своего пациента, покачал головой, — Он все-таки тоже человек, нуждается во сне и покое. Небо и земля, он ведь не спал целую ночь, а между тем, возраст…

Знакомый веселый голос, раздавшийся от дверей, перебил его, заставляя удивленно обернуться. Художник, изумленный не меньше, поворачиваясь сам, едва не мазнул кистью по портрету, чудом не испортив его.

— Свой возраст дяденька Тьери постоянно меняет, так что это не оправдание, — Роман, заглянув в комнату, широко улыбнулся и, бросив взгляд на раненного Дэйва, демонстративно понизил голос, — Как тут наш умирающий? Еще не совсем умер, я надеюсь? Не хотелось бы сильно огорчать дядю Рика, он у нас товарищ нервный…

— С возвращением, — доктор, он же капитан, широко улыбнулся и, убрав руку со лба больного, шагнул к приятелю, окидывая его испытующим взглядом, — Какие новости?

— Самая главная новость в том, что вы проворонили Вика, — виконт, скрестив руки на груди, чуть приподнял брови, — Ну? Я ожидаю признания в грехах, готов даже попросить суд о помиловании и замене пожизненного срока на смертную казнь.

— Очень милосердно, — художник тяжело вздохнул и, присев на ближайший к нему стул, недовольно взмахнул кистью, — Да! Мы проворонили Виктора, причем я лично даже не услышал, как он удрал. Слышал Чарли… и, кажется, Анри.

— Я слышал, как хлопнуло окно, — поправил капитан Чарли и, тяжело вздохнув, мимолетно оглянулся на Дэйва, — Да и то… Влад отправился смотреть, что произошло, не сразу — у нас были другие заботы. Дэйва лихорадит, бросает то в жар, то в холод и мне это очень не нравится, Роман, — он закусил губу, — Такое чувство, что кроме собственно ран он пострадал еще и от яда, или, по крайней мере, успел занести себе инфекцию… Вы разобрались с Чеславом?

— Ну… — Роман, не слишком желающий сознаваться в провале операции, вытянул губы трубочкой, напряженно размышляя, как бы объяснить все более мягко и, наконец, обреченно кивнул, — Конечно, нет. Только не вздумай винить нас, Бешеный! — он нахмурился, угрожающе воздевая указательный палец, — Мы, в отличие от вас, победили целого большого паука, обратили его в паука навечно!.. Правда, Чес пригрозил, что его вернет. А еще он ранил Луи…

— Что? — Влад, в общем-то не бывший горячим поклонником упомянутого юноши, но, тем не менее, и смерти ему не желающий, взволнованно приподнялся, переглядываясь с врачом, — Он… как он?

— Жив, здоров и очень бодр, — виконт пожал плечами и, тяжело вздохнув, прислонился спиной к косяку, — Почему никто не следил за Виком, как ему вообще могло удастся удрать?

— Вопрос к мастеру, сухопутный, — Чарли, легко уловив в вопросе собеседника претензии в собственный адрес, поморщился, демонстративно отворачиваясь к пациенту, — Я был занят больным, мой отец тоже, как и Влад с Анри — мы пытались сбить температуру, облегчить его состояние, нам было не до слежки за вашими пауками! Кстати, где Ричард? Я ожидал, что он прибежит сюда раньше тебя.

— Он задержался, — Роман, склонив голову набок, внимательно вгляделся в Дэйва, — Ругает Луи за проявленный героизм… Он должен быть таким бледным?

— Он потерял много крови, — Владислав, в общем-то, врачом не являющийся, но кое-что объяснить могущий, пожал плечами, — Винсент говорил, что на Большую луну Дэйв реагирует особенно остро, она ухудшает его состояние… Надеюсь, что, если он пережил эту ночь, то теперь пойдет на поправку. Капитан?

— Вполне возможно, — Бешеный устало потер переносицу, — Остальные в порядке, никого лечить не надо?

Виконт уверенно помотал головой.

— Отдыхай, — голос его прозвучал на удивление мягко, без обычных насмешливых ноток, — Все в норме, Людовик пришел в себя, а с Дэйвом вполне способен посидеть и я. Отдыхай, Чарли, а то лечить тебя нам будет несколько затруднительно. Если мой острый слух меня не обманывает, друзья наши тоже решили для начала передохнуть. Но как только выспишься — бегом в гостиную! Будем все дружно тебя ругать.

Емкость, где покоился до поры до времени белый паук, стояла на столе, прикрытая шелковым платком. Чеслав, сидящий неподалеку от стола в кресле, напряженно листал какую-то книгу, периодически сверяясь с огромным томом, лежащим перед ним на полу. Он пообещал, он поклялся своим врагам, что разрушит их заклятие, он пообещал другу, что сумеет их ослабить и теперь готов был сделать все, лишь бы найти способ исполнить это.

Это место гнело его. Это здание, полуразвалившееся, полуразрушенное поместье, бывшее некогда родовым гнездом его лучшего друга, его названного брата, ставшее ареной таких грандиозных поражений, казалось ему проклятым, казалось несчастливым, но покинуть его он не мог. Он знал, что Анхель любит это поместье, знал, что друг привязан к нему и хотел, чтобы тот, наконец вернув себе нормальный облик, обнаружил себя в знакомой обстановке.

К тому же, здесь были книги, столь необходимые ему сейчас.

Чеслав перелистнул еще одну страницу, провел указательным пальцем по строке и, хмурясь, бросил взгляд на раскрытый том на полу. Да, те же самые слова… Что они ему дают?

Он тяжело вздохнул, с гулким хлопком закрывая книгу. Его вновь охватило раздражение.

— Я сам не знаю, что ищу… — прошептал он сквозь зубы и, небрежно бросив книгу в ближайшее кресло, прикрыл на несколько мгновений глаза, пытаясь собраться с мыслями. Он должен был что-то делать, куда-то идти, что-то придумывать, он не должен был просто сидеть и ждать, пока его посетит озарение, но, увы… Произошедшее Великой ночью, поражение, которое он вновь понес от тех, кого полагал значительно более слабыми магами, нежели он сам, то, что они сделали с Аном, надломило его, сбивая и путая все мысли.

Он уже даже не был уверен, что мальчишка-маг, этот чертов Людовик, все-таки мертв, он уже опасался, что поражение их могло быть значительно более громким, чем показалось поначалу.

Все пошло прахом, все! Ритуал был разрушен, ворасы, из которых они надеялись создать послушную армию, так и остались пауками, а Анхель — один из немногих, кто мог обращаться человеком, меняя облик, был лишен этой возможности. Он остался один, совершенно один, помощи ждать ему было неоткуда, и что делать, что предпринимать, оборотень не знал. Впервые за прошедшие полторы тысячи лет он вдруг вновь ощутил себя маленьким ребенком, мальчишкой, живущим на улице, всеми забытым и всеми покинутым, слабым и не способным себя защитить.

Он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Анхель не давал ему падать духом, Анхель поддерживал в нем волю к победе, а он в ответ старался поддерживать его… Но Анхеля нет. Что, если его уже и не будет?.. Что, если он совершил ошибку, что… если он и вправду убил своего друга?..

Пальцы его задрожали; Чеслав скрипнул зубами, опуская руки и сжимая их в кулаки. Нет, нельзя поддаваться панике, нельзя! Отчаяние — забавная игрушка, если его умело использовать, им можно позабавиться, но никогда нельзя подпускать его чересчур близко к сердцу, никогда нельзя позволять ему одолеть себя.

— Мы справимся… — прошептал он, устремляя взгляд на емкость, прикрытую платком, — Как всегда, Ан, мы со всем справимся… я…

— Учитель! — знакомый, одновременно раздражающий и радующий сейчас взволнованный голос, раздавшись от входных дверей поместья, заставил оборотня медленно подняться на ноги, переводя взгляд туда.