Дельта-гир. Том 5 (СИ) - Жанпейсов Марат - Страница 72

«Как он смог скопировать мой образ?» — Инай изумленно смотрит на то, как крылья из тьмы за спиной Кошмара резко увеличиваются, и оттуда выходит настоящий дракон металлического цвета, который раскрывает пасть.

Ярчайший поток молний вырывается из пасти Сигрюн и проходит целый километр, оставляя после себя тлеющую траншею. Однако Инай Кул успел уклониться от удара, отпрыгнув в сторону, но там уже ждал Кошмар, который словно смотрит в будущее, читая все движения.

Однако беловолосый эльф не собирается отступать, так как ему больше нечего терять. Жесткий удар попадает в тело и отбрасывает еще дальше, но полет внезапно останавливается, когда в бой вступает «подарок» Параллакса. Труп Квазара, последнего правителя Юнион Дарка, парит над землей и швыряет темно-фиолетовую сферу в Кошмара. Гремит взрыв, от которого трясется земля, а Инай использует краткий миг передышки, чтобы призвать свой второй образ.

Золотой рог можно использовать по-разному, но конкретно сейчас нужно вернуть труп Квазара в прошлое, чтобы мета-экзист на время снова превратил его в «живое» существо, мощь которого от этого только возрастет. До этого Квазар лишь принимал на себя откат мета-экзиста, а теперь поможет в бою.

Звук рога распространяется во все стороны, а после золотые волны отражаются от событий прошлого, которые навсегда остались в мета-экзисте, после чего откатываются к трубачу и возвращают образ прошлого Квазару. Сейчас нагой мужчина в окружении темно-фиолетовой ауры встает рядом с хозяином и поднимает руку в направлении несущейся молнии.

Кошмар врезается в псионический барьер и взрывает его, а над головой уже сгущаются грозовые тучи, которые готовы исторгнуть из себя сверкающие залпы. Если бы Даэлир не хотел обезопасить других присутствующих в этом мире, то покрыл бы грозовым фронтом всё от полюса до полюса, после чего испепелил весь воздух вместе с противником. Но сейчас так делать будет нельзя.

Десятки молний срываются и падают на головы Иная и Квазара, но разбиваются о поднявшуюся защиту. Далее бой переходит в скоростную фазу, где уже трудно стороннему наблюдателю увидеть что-то конкретное. Поле битвы теперь постоянно взрывается, когда дуги молний пронзают облака драконьего пламени, а из-под земли поднимаются странные монолиты, испускающие мистический фиолетовый свет. Следом сооружения взрываются на тысячи острых осколков, которые пытаются разорвать тело Даэлира.

Но атака пропадает втуне, разбиваясь о металлические стены, которые за один миг появились вокруг Кошмара. Стены выросли прямиком из Пограничья, где обитает оживший, бездушный кошмар. А потом Пограничье ловит в себя и врагов. Теперь молниевая сфера вырастает на поле битвы, а сам бой переходит в более жуткое место, где царит космический холод посреди обломков судов после межзвездной баталии. И там собираются призраки всех убитых, которые тянут свои руки к двум мухам, что бьются на паутине ночного сновидения.

Кошмар на краткий миг выходит из сражения, понимая, что только что скопировал мета-символ Йети, призвав на помощь мертвецов. Конечно, только по форме, а не по сути, но все равно удивился, когда его Пограничье отреагировало таким образом. Инай не хочет сдаваться и понятное дело, он лучше умрет, чем отступит. Но его желание немного сложнее, и Даэлир понимает его очень хорошо, так как сам долгое время жил с этим.

Инай не собирается побеждать, он хочет, чтобы кто-то его убил и прекратил эти мучения. И если получится забрать кого-то с собой на тот свет, то Инай будет даже рад. Роль палача Даэлиру не нравится, но другого способа нет: или он станет палачом, или потеряет гораздо больше. Все равно от чужой крови на руках уже никогда не получится отмыться.

Инай со странным помощником борются изо всех сил, и даже уничтожают часть Пограничья, чтобы вывалиться обратно из маленькой коробки в большую, так как Пограничье Авгуры продолжает существовать. Мета-символ вируса проникает в структуру кошмара и разрушает его, но даже эта сила Великого Грандмастера уже не спасет.

Одиннадцатый молнией преследует беглецов и оказывается совсем рядом с ними. Вокруг снова разливается жуткое сновидение, где тысячи бесплотных рук хватают оживший труп рядом с Инаем и раздирают на множество кусков, утягивая в холодную землю Пограничья. А вот Инай продолжает бороться, но видно, что эффект потери естества уже бьет по нему. Больше от него не исходит ярости, только боль, а потом и она исчезает.

Конец боя подходит тогда, когда Инай падает на землю, а сломанная алебарда отлетает в сторону. Больше Великому Грандмастеру ничего не поможет, а в руке Кошмара появляется копье из молний, острие которого смотрит на поверженного врага.

— Ты проиграл, — говорит Даэлир. — Отмени действие мета-символа.

— Нет, я не буду этого делать, — шепчет поверженный враг.

— Ты же понимаешь, что это лишено смысла? Я прошу тебя, — Кошмар ломает копье и опускается на колени. — Миэна — единственное, что у меня осталось, поэтому я прошу тебя о милосердии. Я ничего не могу сделать с твоим горем, но ты можешь не умножать его в галактике.

— Мне жаль, Кошмар, но я не могу остановить вирус. Это просто невозможно, это мета-символ неотвратимости. Мы бы могли стать друзьями, но в этой чертовой галактике такое понятие просто не может существовать. Возможно, боги нас прокляли, пожелав каждому из нас лишь боль и страдания. Можешь покончить со мной, пожалуйста?

Стоящий на коленях эльф чувствует, что Инай не врет, и от этого становится невероятно больно на душе. Однако Кошмар не оставит последнюю просьбу невыполненной, поэтому яркое копье пронзает грудь Великого Грандмастера, и на этом завершается его служба в качестве посланника Восточного Горизонта и отца боевых искусств Акалира, которого почитают все адепты и мастера.

И после Кошмар молнией возвращается назад, где над лежащей Миэной стоит Хар Дун. Эльф подбегает к дочери и понимает, что она еще жива, но стремительно теряет силы и ни на что не реагирует. Спасения просто не существует.

— Хар Дун, если ты поможешь исцелить её, я исполню для тебя любой каприз, — решительно говорит эльф.

— Извини, мы не настолько могущественные, как нам хотелось бы, — извиняется высокий вампир в броне и с тремя парами крыльев.

— А что насчет ваших самых сильных вампиров?

— Древние, может, и смогли бы что-нибудь сделать, не говоря уже о Старейшем, но… Как бы тебе сказать…

— Им плевать, — догадывается псионик, вглядываясь в спокойное бледное лицо дочери.

— Да. Им действительно плевать. Они видели множество эпох и неподвластны эмоциям. С их точки зрения каждый день умирает множество организмов, и почему они должны спасать Миэну, но не спасать кого-то другого? Даже если я попрошу, они просто проигнорируют.

— Понятно. Вы ведь схватили Авгуру? Так берите и убирайтесь.

— Да. Прощай, Даэлир. Спасибо за помощь.

Хар Дун распахивает крылья и с силой отрывается от земли, чтобы исчезнуть в красном тумане вместе с другими сородичами, оставив эльфа ронять слезы над телом умирающей дочери.