Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (СИ) - Устюгова Вера - Страница 2

Кажется, что наступает вторая молодость, когда мы какие только глупости не вытворяли. Но мне нравится мое новое состояние. Определенно нравится.

– Оля, я в вашей спальне белье поменяла, рубашки Кирилла завтра с утра в химчистку отвезу, ужин в духовке, – в привычной манере отчитывается женщина, – Я пойду? Давление опять скачет.

– Конечно-конечно, – тут же все несерьезное настроение сходит на нет, – Я рубашки сама отвезу, а вы отдыхайте.

– Разберемся с утра, – кивает Валентина, – Хорошего дня.

– И вам, – кричу ей в след, возвращаясь к своим зеленым малышам.

Надо скорее доделать все садоводческие дела, отмыться от земли и ждать мужа, чтобы с наслаждением прижаться к его сильному и горячему телу.

***

Валентина уходит к себе в небольшой домик для прислуги, который мы дополнительно построили для нее и еще одного нашего помощника – дяди Коли, садовника, ремонтника и всех на свете дел мастера.

А я почему-то ловлю себя на тревоге.

Не знаю из-за чего и откуда она взялась, но после пересадки орхидеи я нахожу себя в гостиной у большого панорамного окна.

Вечереет все еще рано, на улице постепенно становится темно, и я напряженно смотрю на ворота, словно ожидая что-то нехорошее.

Но ведь все прекрасно?

Кирилл вернется с работы сегодня раньше, потому что мы договорились проводить больше времени вместе. У дочек тоже все хорошо.

Старшая Катя недавно родила и вовсю возится с нашим пухлощеким внуком, а младшая Ульяша только переехала в собственную квартиру и наслаждается студенческой жизнью без нравоучений родителей.

Мы с Кириллом вместе, и после всех недомолвок, ссор и обид, которые были между нами, пока я переживала раннюю менопаузу, наступил, наконец, счастливый период.

Словно нам опять по двадцать, и мы прячемся по углам, чтобы целоваться до онемения губ.

«Тогда в чем дело, Оль?» – спрашиваю себя мысленно и не перестаю смотреть в окно.

Еще минут пять так гипнотизирую улицу и все же заставляю себя сдвинуться с места.

Я до сих пор вся в земле, надо просто принять горячий душ и расслабиться. Смыть с себя это дурацкое предчувствие.

Подхожу к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, и замираю на месте.

Звонок домофона настолько оглушительный в тишине дома, что он заставляет меня морщиться от своего резкого звука.

Скорее подхожу к экрану с камерой и замечаю молодую девушку, переступающую с ноги на ногу.

Это еще кто такая?

– Здравствуйте, – здороваюсь с ней, но не спешу открывать.

Незнакомка подпрыгивает на месте, испугавшись моего голоса, и начинает быстро-быстро тараторить.

– Ольга, здравствуйте. Меня зовут Мила, и я очень хочу с вами поговорить. Впустите, пожалуйста. Тут очень холодно из-за ветра. У меня ребенок застудится, – и в доказательство она поднимает автолюльку, которую до этого не было видно на камеру.

А в ней я разглядываю крохотное тельце в болоньевом комбинезончике.

Девушка с ребенком… Ко мне поговорить…

Становится не просто тревожно, а жутко.

Я ее не знаю, мой муж ее не знает. Не помню, чтобы у Кирилла в компании вообще работала какая-то Мила.

– Извините, но кто вы? – продолжаю внимательно разглядывать девушку на экране, пытаясь вспомнить, могла ли я ее где-то видеть раньше.

Нет. Точно нет.

– Мила, – повторяет она, – Знакомая вашего мужа. Ольга, впустите нас, пожалуйста. Феденьке памперс надо поменять.

Феденьке?

И, словно сговорившись с этой Милой, малыш в люльке начинает хныкать.

Я не зверь, поэтому сдаюсь и открываю. Никогда такого не делала, всегда избегала общения с незнакомцами, но тут просто жалею ребенка, который с каждой секундой ревет все громче и громче.

Придерживаю входную дверь, пропуская эту Милу с малышом, и потом также молча веду их в гостиную к диванам.

Девушка тут же по-хозяйски располагается, ставит люльку на журнальный столик, снимает с себя яркий синий пуховик и внимательно осматривает пространство вокруг.

Я тоже время зря не теряю.

Значит, все-таки знакомая Кирилла, и это знание только усиливает тревогу внутри. У мужа никогда не было таких знакомых.

И под словом «таких» я имею в виду двадцатилетнюю девушку в какой-то аляпистой одежде, не сочетающейся по цветам, с яркими искусственными прядками в светлых волосах, с цветными стрелками и блестками.

Она выглядит… Хочется сказать безвкусно, но кто я такая, чтобы судить людей по одежде.

Прекращаю разглядывать незнакомку и внимательно готовлюсь слушать ее, подавляя растущую панику.

Не понимаю, откуда берется это чувство, но справиться с собой мне становится все труднее.

– Мила? – отвлекаю девушку от исследования нашего дома, – Откуда вы знаете моего мужа?

– У вас тут красиво, Кирилл постарался, – вдруг заявляет эта дамочка, заставляя меня напрячься.

Она мне не нравится. С первой секунды, как только увидела ее на экране домофона.

Почему – не знаю. Вроде обычная девушка, почти ровесница моей Ульяны, еще и молодая мамочка.

Внешне она выгляди безобидно, но чуйка буквально орет – что-то не так в этом невинном взгляде карих глаз.

– Да, постарался, – повторяю за ней, – Но все же…

Мила с глупой улыбкой смотрит на меня, потом поворачивается к автолюльке, берет в руки младенца и протягивает его мне.

Из-за всего сюра ситуации зачем-то беру чужого малыша и прижимаю к себе.

– Это Федор Кириллович, – произносит девушка, – Наследник вашего мужа.

Глупая улыбка гостьи превращается в победную, когда на моем лице сначала появляется шок, за ним недоверие, а после я бледнею и забываю дышать.

Это бред! Ну бред же…

Сын Кирилла? Моего Кирилла?

– Это шутка какая-то? – стараюсь сохранять строгий тон.

– Почему? Хотите я вам фото покажу или видео, где Кирюша с Феденькой вместе? У меня еще есть снимки с выписки, – щебечет девушка, пока я дрожащими руками пытаюсь удержать ее ребенка, – Представляете, Кирилл тогда заказал аниматоров, цветы. Он весь роддом засыпал подарками в честь рождения долгожданного сына!

– Заберите его, – еле выговариваю, протягивая тельце мальчика его матери.

В один момент этот пухлощекий малыш в бежевом комбинезоне с мишками превращается для меня в бомбу замедленного действия.

– А? Да, конечно!

Мила выхватывает ребенка и передает мне свой разблокированный телефон. Хочется тут же откинуть его в сторону, но глаза не могут оторваться от фотографии на нем.

Кирилл… Счастливый такой, широко улыбается и держит белый сверток на руках. Следующее фото – опять он, прижимает к себе младенца и все также широко улыбается.

Пролистываю еще с десяток таких фото, и везде мой муж сияет от радости. На последнем снимке опять роддом, но уже Кирилл одной рукой держит сверток, а другой приобнимает не менее счастливую Милу.

– Это фотошоп, – вырывается у меня, – Или хорошая работа нейросети.

Видимо, мозг все еще находится в стадии отрицания.

– Не верите? – наигранно удивляется Мила, издеваясь надо мной.

– Для чего вы здесь?

– Я хочу, чтобы вы отстали от нас, – вновь шокирует меня девушка, – Дали Кириллу свободно вздохнуть и уйти ко мне.

– А я его держу? – с сарказмом спрашиваю у нее, вскакивая на ноги.

– Понимаете…, – начинает мяться эта Мила, раздражая меня сильнее.

Все в ней теперь неимоверно злит меня. Безвкусный образ, писклявый голосочек, взгляд этот…

Она откровенно издевается надо мной, хоть и старательно прикидывается невинной овечкой.

– Не понимаю! Вам пора, – указываю рукой в сторону двери.

– Он боится, что в случае развода вы заберете часть его бизнеса…

– Какой же это бред! – перебиваю ее, – А вы точно знаете моего мужа? Кирилл бы никогда так не подумал про меня.

– Все еще не верите мне? – бурно реагирует девушка, вслед за мной вставая с дивана, – Тогда давайте позвоним ему?

Застываю на месте и тут же выдаю свой страх.

– Что? Боитесь? – ухмыляется Мила, – Правильно делаете.