Развод в 50. Я научусь тебя (не) любить (СИ) - Устюгова Вера - Страница 21

Не нужно много ума, чтобы понять, запах чего витает в воздухе. Это успокоительные, которые пытались замаскировать под эфирными маслами и добавили в увлажнитель воздуха.

Устройство стоит прямо рядом с детской кроваткой и распыляет опасную для ребенка смесь.

– Ничем, – Мила с головой выдает себя, не скрывая нервозность, – У него были газики, я давала лекарства.

– Сколько ему? Полгода?

– Ну да…

Девчонка мнется, незаметно для себя идет спиной к двери, словно хочет убежать от меня и моих расспросов.

– В этом возрасте детей мучают зубы, а не колики, – тут же ловлю ее на лжи.

– С Федей все нормально, – огрызается Мила в надежде скрыть свой страх под агрессией.

– А Кирилл знает, как ты ухаживаешь за его ребенком? – продолжаю давить на нее, параллельно отключая увлажнитель из розетки.

– А ты что лезешь? Ты сама-то руки мыла, прежде чем сына моего трогать? – повышает голос она, – Может, не будешь лезть в нашу семью?

– Какую семью? – ухмыляюсь, скрещивая руки на груди, – Интересная у вас семья получается, раз Кирилл каждый вечер после работы ездит ко мне.

Жду новый выпад девчонки, но она удивляет.

Прямо в тесной детской, при ребенке, подбегает ко мне и больно хватает за руку, впиваясь острыми наманикюренными когтями.

Охаю, но сдерживаю крик, чтобы не напугать малыша. В это время Мила вытаскивает меня из комнаты в коридор и толкает в направлении к входной двери.

– А ну пошла из моего дома, – шипит девка, – Еще будет мне какая-то старуха указывать, как воспитывать сына. Ты мужа-то удержать в постели не смогла, а теперь что?

Ничего не отвечаю ей, пытаясь одновременно одеться и не получить удар куда-нибудь в лицо. Уворачиваюсь в очередной раз от кулаков Милы и замечаю на столике у входа кружку в старых коричневых пятнах и с остатками чая.

Хватаю ее и плескаю прямо в лицо девчонке. Пока она морщится, пытается убрать намокшие пряди волос с лица, я выбегаю в подъезд.

***

– А что ты ожидала, Ольга? – разговариваю сама с собой, пока иду от такси к подъезду своего дома.

Во рту до сих пор ощущается привкус успокоительных, а сердце скоро выскочит из груди.

Да уж. Доза адреналина что надо. Только драк мне не хватало для полного счастья.

Прохожу мимо старенькой лавочки, где обычно бабушки сидят, и резко останавливаюсь.

Потому что на ней сейчас сидит Кирилл.

– Оля, – тихо зовет мужчина, замечая меня.

Странно, три часа дня, а он уже здесь.

– Ты теперь и днем будешь караулить меня?

Кирилл встает, подходит ближе и ничего не говорит. Только смотрит, как всегда, напряженно, то ли со злостью, то ли с усталостью.

Смотрю на него в ответ и вспоминаю глаза маленького мальчика, который сейчас беспомощно лежит в кроватке и дышит отравой.

Мне бы не лезть в их «семью», как орала Мила, но:

– Ты сейчас должен быть с сыном.

– Я провожу время с ним, – хмуро бормочет мужчина.

– Значит, недостаточно, – чуть повышаю тон голоса.

– О чем ты?

– Я сегодня была у вас с Милой в квартире.

– Ты? – настороженно уточняет Кирилл.

– Да, – киваю, – И наблюдала весьма интересную картину, как твоя любовница пичкает ребенка успокоительными.

– Зачем? – глупо переспрашивает муж, словно не расслышал или не понял значение слова «успокоительные».

– Зачем?! Эта девка хочет на тусовки ходить, шопиться и прожигать деньги своего папика, – чувствую, как во мне растет желание снова с кем-то подраться. И этот кто-то стоит прямо передо мной, – А вместо этого она вынуждена сидеть с ребенком, которого вряд ли вообще хотела заводить.

– Мила…

– Что «Мила»? Хорошая мать? Она играет роль примерной девочки только перед тобой, а после дает ребенку успокоительные, чтобы тот не плакал и не доставал ее. А ты уже снимай лапшу с ушей и бери ответственность за своего нагулянного сына.

Не жду, пока он мне что-то ответит. Оставляю его переваривать услышанное и скрываюсь в темном подъезде своей хрущевки.

Глава 25

Что такое мужская измена?

Она похожа на вспышку, на смесь дикого азарта, удовольствия и силы. Когда ты на коне, когда ты в моменте чувствуешь себя очень значимым и важным.

Но это один, сука, момент. Секунда, которая тут же проходит и тебя накрывает лавиной дерьма.

Стыд, разочарование в себе, гнев, горечь, страх, слабость – все это я испытываю до сих пор, но вместе с тем, моя измена принесла мне еще одно последствие.

Ребенок.

Нежеланный, случайный, нагулянный – в первые минуты, как я узнал о его существовании, мне хотелось голову в песок засунуть. Сделать вид, что его нет в моей жизни. Дать деньги на аборт и пригрозить Миле, чтобы никогда больше не появлялась в моей жизни.

Но было поздно.

Слишком большой срок, аборт только по показаниям, каких у девчонки не было, ее слезы, сопли, слюни и огромный живот, где уже сидит настоящий человек.

Мой сын.

Рождение Феди принесло и радость, и отчаяние. Вот он, у меня на руках, смотрит проникновенно и ждет любви.

Я мчался с работы к ребенку, чтобы хоть пять минут подержать его на руках, а после еще быстрее мчался домой к жене, чтобы она ни о чем не заподозрила.

Я придумывал какие-то командировки по выходным, когда у Феди была температура, а Мила одна не справлялась.

Я старался быть и отцом, и примерным мужем.

Вышло дерьмово по всем фронтам.

Паркую машину на стоянке ЖК, залетаю в подъезд и бегу до нужной квартиры по ступенькам, игнорируя лифт, чтобы немного утихомирить свою ярость.

Как я относился к Миле все это время?

Никак.

Я никогда не воспринимал ее как женщину и точно не считал угрозой для себя.

Двадцатилетняя соплячка, без работы и образования. Приехала из какого-то села покорять столицу.

Классический сценарий жизни миллиона таких девиц, и только один процент из них находит золотую жилу, какой я стал для этой дуры.

И все было хорошо.

Я давал деньги, она молчала и не высовывалась. Не лезла и не задавала вопросы – видимо, это и расслабило меня.

Сначала поход к Ольге, потом странные истерики про чувства, которых никогда не было ранее, а теперь что?

Эта тварь что-то делает с моим ребенком?

Подхожу к квартире, достаю из кармана куртки свой ключ, но провернуть его не успеваю.

Мила словно чувствует. Открывает сама и замирает в проеме.

Глаза полные слез, голова опущена, вся красная и растрепанная – идеальная картина, чтобы ее пожалели.

И раньше я мог купиться на такое.

Какая угроза от бедной девчонки, которая полностью от тебя зависит?

– Кирюш…

Ничего не отвечаю, прохожу внутрь и скидываю с себя обувь и куртку. Иду сразу в ванную.

Привычка, которая у тебя появляется с рождением ребенка.

Сначала моешь руки, потом идешь к младенцу, чтобы не заразить его ничем с улицы.

Подхожу к раковине, снимаю массивные часы, набираю в ладонь мыло и растираю его. Открываю кипяток и смываю пену с рук.

– Кир…, – доносится из-за спины голос девушку.

Кирюш, Кир – когда я разрешал так себя называть?

Поднимаю глаза и смотрю на Милу в отражении зеркала. Она мнется, кусает губу и теребит край своей майки.

То ли нервничает и боится, то ли изображает.

Долго не отрываю от нее взгляд, сканирую от и до, делая вывод, что она лишь изображает раскаяние.

Девка нисколько не чувствует вину, а я полный идиот.

– Ты идешь на кухню и готовишь мне вразумительное объяснение, а я иду к сыну.

– Кирилл…

– Все поняла? – все-таки срываюсь на крик.

Мила вздрагивает, часто-часто мотает головой в знак согласия и убегает, а я начинаю осматривать квартиру.

Трешка в новом ЖК, ремонт, садик и школа рядом, аптеки, магазины – полный фарш, который я тут же купил, чтобы у сына все было.

Я приходил сюда, как на работу, и не особо разглядывал обстановку вокруг.

Чисто? Чисто, а остальное меня не интересовало.