"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 564

— Тот, кого проклял ваш волхв много лет назад, теперь угрожает мне и жизни многих людей, — Кирилл постарался утихомирить гнев. — Я много где бывал и выяснил, что вы можете знать, как так случилось, что после проклятия я смог родиться и Корибут всё же смог достать меня. Или тоже скажешь, что ничего о нём не слышал?

Изток сокрушённо покачал головой. Показалось, он не скажет ничего, и весь путь закончится вот так вот — бестолково. Оставив одни вопросы без ответов, как и было в начале его.

— То проклятие со временем начало бросать тень на племя, — неожиданно заговорил староста. — Наши дети начали хворать, посевы не приносили и половины былого урожая. Никто не мог понять, что происходит. Мы терпели долго. Несколько поколений. Но когда у моего брата, да упокоит Мать Сыра Земля его кости, умерла дочь от неведомой хвори, он решил, что что-то нужно делать. Мы с ним поразмыслили, и вспомнили о том, что когда-то наш пращур осквернил себя проклятием. Очень страшным и сильным. Много сил на это положил, но остатки племени уберёг. Но ведь всем известно, что однажды произнёсенное проклятие начнёт оборачиваться против того, кто его наложил. Вот, стало быть, и пришло время. Не все нам поверили. Наяс приказал не ворошить прошлого и забыть обо всём — справимся, сказал. Но мы не послушали. Брат в те времена считался могущественным волхвом. Но, конечно, не таким, каким был наш предок. И потому для того, чтобы снять проклятие, нам пришлось отыскать в старинных домовинах прах его. Мы провели обряд на капище. Тайно. Но кто-то из тех, кто нас поддерживал, знать, проговорился. За надругательство над прахом пращуров нас с жёнами и близкими родичами прогнали из деревни. Мы сопротивлялись, конечно. Была лютая схватка. Полдеревни едва не сожгли. И брат погиб. А остальные ушли и поселились здесь. Не близко от Излома, да и не далеко. Наяс лютовать дальше не стал. Забыл о нас. И, верно, о том, что после обряда всё налаживаться стало.

— А вы не подумали, что снятие проклятия может и худо кому-то сделать? — процедил сквозь зубы Кирилл. — Что тот, кого прокляли, снова обретёт силу?

Губы Изтока вытянулись в упрямую линию — даже борода заострилась. А в глазах появился твёрдый настрой спорить и доказывать свою правоту. Вошёл с улицы внук, что встретил гостей у калитки, сел в дальнем углу и принялся плести какой-то шнурок. Похоже, тетиву. А старик всё молчал, будто размышлял, не выгнать ли всех вон тотчас же.

— Всё это было очень давно, княже, — наконец устало и на удивление спокойно проговорил он. — Мы многое забыли из того, что случилось когда-то. Пусть даже волхвы и несут знания предков. Но теряя его по песчинке, за много лет можно упустить едва ли не всё.

Кирилл недоверчиво хмыхнул.

— Стало быть, скажешь, что вы не знали, чем это обернётся?

Староста пожал плечами.

— Мы в тот миг думали о другом. О жизни родичей.

Вот и что на такое ответить? Что ещё спросить, если от долгого рассказа старосты яснее ничего так и не стало. Сняли проклятие, потому как своё племя спасти хотели — не казнить же их теперь за это. Кирилл провёл рукой по лицу, опустив голову.

— И как избавиться от Корибута снова, ты мне не расскажешь?

Изток только вздохнул. И верно: ему всё равно, что станет с князем, которого за десять лет он первый раз встретил вживую.

— Я не ведаю тайн, которыми Воин был запечатан в Забвении. Но коль случится такое снова, то печать нового проклятия, произнёсенного над его костями, смогла бы его сдержать. Только вот не знаю, какой волхв возьмёт на себя тяжесть этой ноши и обречёт на страдания себя или своих потомков по истечении лет.

Всё показалось неважным. Пусть и нашёлся бы такой волхв, но кто сможет закрыть в Забвении того, кто могущественнее всех? Кто подчиняет себе людей и, похоже, даже силы природы.

Долгая дорога не привела ни к чему. И нужно бы встретиться с Младой и Роглом, чтобы понять, как они могут ему помочь — ведь Ружена об этом говорила. Может, ключ от этой загадки кроется в них, а Кирилл сам вынудил воительницу сбежать, сам всё усложнил.

В сенях послышались шаги и девичьи голоса. Заряна со старостовой внучкой вернулись из баньки. Они впорхнули в клеть, разрумяненные и пышущие ещё не остывшим жаром. Но лишь Заряна взглянула на Кирилла, как всё веселье схлынуло с её лица.

— Вы оставайтесь на ночь у нас, — улыбнулась внучка старосты, заметив возникшую между всеми неловкость. — У нас место для князя и его невесты найдётся.

Изток согласно качнул головой, пытливо глянув на Кирилла.

— Оставайся, княже. До лагеря пойди доберусь по темени такой.

— Уж извини, Изток, — Кирилл встал, чтобы откланяться. — Но мы до становища нашего доедем. Стесняться тебя не станем.

Правду сказать, оставаться не хотелось. Хоть и хлеба за столом в этой избе гости и хозяева так и не разделили, а внучка Изтока всё ж вынесла к столу кувшин, от которого тянуло сладким духом.

— Да хоть взвара с мятой выпейте на дорожку, — настоял староста. — Спаться будет лучше. И усталость снимет.

Нехорошо совсем уж хозяйскими гостеприимством пренебрегать, а потому Кирилл согласился. Горячий взвар оказался приятным и чуть кисловатым. Разбежалось от него по телу тепло — так и правду, может, уснуть будет легче.

Поблагодарив Изтока и его внучку, вместе с Заряной и Лешко он направился к лагерю. Уж поздний час, засиделись. Шатры, которые гридни за неимением в Одной гостиных изб, расставили неподалёку от деревни, озарялись отсветами разведённых вокруг костров. Не слишком обильно повечеряв, все улеглись спать.

Поначалу не спалось. Кирилл всё прислушивался к шорохам, которыми говорила берёзовая роща вокруг. Едва слышными, но даже ночью наполняющими её жизнью. И в голове было будто бы пусто, а не спалось. В палатке поблизости знатно храпел кто-то из гридней. И противно ворочался в нутре ароматный взвар. Но скоро веки начали слипаться, и в один миг сон обрушился, поглотив все тревоги.

И проносились перед взором безмятежные виды залитых весенним солнцем лугов и полей. Буйно зеленела трава на лесных прогалинах, а смолистые почки на деревьях раскрывались, выпуская на свет молодую блестящую листву.

Мутный лёд совсем сошёл с Нейры, и её воды засверкали, вольготно разлились по берегам, подступая едва не к самому порогу изб, что стояли слишком близко к руслу.

И всё дышало теплом и жизнью, что будто бы встряхнулась, сбрасывая зимнюю дремоту и расплескалась по всем землям.

Кирилл видел бескрайний простор, и душа его наполнялась радостью. И позабылось беспокойство — здесь никто никому не угрожал.

Но в свежее и спокойное дыхание вдруг едва уловимо вплелась ниточка дыма. Запах усиливался, над зелёной полосой леса поднялись сизые клубы, затрещал далёкий пожар и понёсся гонимый ветром огонь дальше, пока не остановился на утёсе, ограниченный со всех сторон обрывом.

Горел Излом. Но не от одной избы, где из печи выскочил случайный уголёк. Он полыхал весь, охватил его жар, что поднялся из самой земли. Из тьмы, которая хранила его в своих недрах. Кормила людской ненавистью и страхом. Долгие лета и зимы. И по воле Хозяина огонь нашёл выход и теперь уничтожал деревню непокорных… В который раз.

Люди метались в огненном кольце, пытаясь спасти не скарб, но свои жизни. И многие погибали, не успевая выбраться даже из вспыхнувших, словно сухостой, домов.

Пламя бесновалось и плясало в диком танце, не щадило никого, сыпало искрами и пеплом.

Посреди него стоял волхв. Молодой, но сильный. Возможно, более могущественный, чем отец, что сгинул не в пламени, а в дремучих болотах у Речной деревни. Из его уст лились слова древнего заговора, способного усмирить огонь. И тот, казалось бы, послушный его воле, то вздрагивал, припадал, то разгорался снова, будто издеваясь над усилиями человечишки.

Однако волхв стоял недвижимо, не отступал, хоть от жара ему заливало потом глаза, а от копоти хрипело в горле. Он повторял заговор вновь и вновь, монотонно и веско. И уцелевшие люди жались к нему, собирались вокруг, чувствуя, что лишь он сможет их уберечь. Как много лет назад уберег его пращур. Пусть об этом мало кто из них помнил.