"Фантастика 2024-149". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Солодкова Татьяна Владимировна - Страница 589

— Рогл, услышь меня, — прошептала Млада ему на ухо. — Вспомни, что ты должен был сделать. Корибут не властен над тобой. Но он возродится вновь, если ты не запечатаешь его словом.

Угрожающее шипение и рокот резко стали громче. Млада сжала зубы и, стиснув вельда в объятиях крепче, выплеснула в стороны все оставшиеся силы. Зазвенело в ушах. Сердце зашлось в неистовом стуке и замерло.

Твари завопили, сгорая в чистом свете, на многие сажени вокруг. Это их сдержит. Пока что.

Невыносимая, непроглядная тьма заполнила пустоту внутри и начала засасывать в себя, точно в воронку. Пропадали звуки, и скудное зарево на окоёме гасло за пеленой, застилающей взор.

Рогл слабо шевельнулся, вздохнул и растворился, оставив в руках призрачное ощущение тяжести. Но и оно в следующий миг пропало. Млада упала лицом вниз, не в силах двинуться. Она словно врастала в землю. Наливалось невыносимой тяжестью всё тело. Даже веки поднять оказалось непосильной задачей.

— Я проклинаю тебя, Корибут, — каменным обвалом зазвучал в ушах голос Рогла, — во всех мирах…

Больше Млада ничего не услышала.

Глава 21

Свет пробивался сквозь веки, сначала слабо, но с каждым мгновением делаясь всё ярче. А там и в уши залилась смесь звуков, среди которых Хальвдан начал различать пронзительные крики чаек, плеск воды, голоса людей и ругань на верегском. Пахнуло свежестью и рыбой от воды. Он начал было вновь проваливаться в топкое забытье, но где-то рядом с грохотом уронили то ли бочку, то ли ящик, и он снова вынырнул. Даже попытался открыть глаза. И только чуть позже понял, что качалась под ним не постель, а палуба, и всё походило на то, что лежит он на корабле.

“Неужто сжигать собрались?” — мелькнула первая безумная мысль. Может, все решили, что он мёртв и теперь готовятся провожать по реке в горящей лодье? Это предположение подбросило бы его на месте, будь он здоров, а нынче сил хватило только на то, чтобы приподнять веки и оглядеться.

Лежал он, заботливо укрытый суконным одеялом, и правда в драккаре: над головой слегка похлопывал от ветра сложенный полосатый парус. Но на погребение это вовсе не походило: вокруг суетились вереги, укладывая груз, и, по всему, скоро собирались отплывать.

Вдалеке прогремел знакомый голос Ингвальда, приблизился, и сам конунг вырос перед глазами. Он остановился в стороне, наблюдая за тем, как идут сборы в дорогу, а затем бросил взгляд на Хальвдана. А тот всё ещё не мог ни пошевелиться, ни сказать хоть слово. Конунг заметно удивился и поспешил к нему, махнув кому-то мимоходом. Подошёл и опустился на одно колено рядом.

— Я рад, что ты всё ж очнулся, Хальвдан, — он пристально его оглядел, словно не до конца верил в то, что видит. Его посечённое морщинами лицо всё ж слегка разгладить от короткой улыбки. И правда ведь — рад.

Но всё же Хальвдан не так уж и ошибся, подумав, что его собираются хоронить. Он ещё немного помолчал, выдерживая пытливый взгляд конунга, а затем разлепил губы.

— Что я здесь делаю?

— Мы возвращаемся на Клипбьёрн, — просто ответил Ингвальд, будто это было чем-то само собой разумеющимся. — Больше нам незачем здесь оставаться. Думаю, и тебе так будет лучше.

Хальвдан пошевелил рукой — правой. Левой, недавно по глупой случайности раненой, не смог. Она точно онемела. А чтоб уж сесть — о том пока и речи не шло! Потому он постарался вложить во взгляд и голос весь гнев, что всколыхнулся в груди.

— Вы что, с ума посходили? Я не могу плыть на Клипбьёрн!

Конунг невозмутимо пожал плечами.

— Думаю, тебя в Кирияте больше ничего не держит. Ты не знаешь, что тут творилось три дня назад. И та девушка… Она погибла.

На этот раз Хальвдан резко сел, едва не стукнувшись головой об опору навеса. Упёрся рукой в палубу, чтобы тут же не рухнуть назад. И только тогда, подняв взгляд, увидел, как над городом поднимаются прозрачные столбы дыма, словно от недавно потушенных пожаров. Где-то, знать, ещё шаяло. Но если бы даже город стоял в руинах, ему было бы плевать, потому как его занимала сейчас одна мысль.

— Погибла? Невозможно!

— Погибло ещё много наших людей, которые схватились с тварями, которые выскочили в город из неведомой бездны!

Конунг поджал губы и глянул на кого-то, кто шёл сюда. Кажется, он сожалел: не о гибели Млады, а о том, что не успели отплыть до того, как Хальвдан пришёл в себя. Тогда и забот было бы меньше. А теперь непонятно, чем всё обернётся. Знать, с того момента, как приёмный сын отбыл на юг, конунг не оставлял надежды когда-нибудь вернуть его обратно.

Подстёгнутые страшным известием, силы быстро возвращались в тело. Хальвдан скинул покрывало и попытался встать. Вышло не сразу, но он всё ж поднялся и постоял так, пока не перестало плыть перед глазами, а шатание опоры под ногами не осталось только покачиванием корабля на мягкой озёрной волне. Но не успел он сделать и шагу, как путь ему преградил Сигнар.

— Незачем тебе туда возвращаться!

Хальвдан оттолкнул его. Вышло не слишком-то грозно и мощно, но брат всё равно отступил.

— Ещё ты будешь указывать мне, что делать! Как был сопляком, так и остался!

Больше Сигнар не стал его останавливать, только отвернулся, пробормотав, дескать, от этих южан одни беды, вон и брат взбесился. А Хальвдан, всё ещё не чувствуя уверенности в своих силах, сошёл с драккара и направился к детинцу, надеясь, что не рухнет где-нибудь по дороге. Видно, по приказу конунга несколько верегов пошли за ним — на всякий случай. Они держались поодаль, но не выпускали его из виду.

Миновав пристань, Хальвдан вышел в посад, и, чем дальше уходил от окраинных кругов, где всё выглядело, как обычно, тем заметнее становилось, что недавно в городе и правда случилось несчастье. Много сожжённых домов чернело по обе стороны ведущей в детинец улицы, люди разбирали завалы в надежде найти что-то уцелевшее в огне. Таскали с местами разрушенной мостовой мусор. Повсюду виднелись следы разрухи и смертей: то разбитый прилавок торговца, то обломки телеги, то пятна крови на брёвнах. И редко кто бросал любопытный взгляд на полубезумно озирающегося воеводу — не до того нынче всем сейчас. А он шёл, точно в скверном сне, из которого не вырвешься по своей воле, как бы ни хотелось.

Плохо запомнив путь, Хальвдан ступил в чудом уцелевшие ворота детинца и обомлел ещё больше. Замка не стало. На его месте зиял огромный провал — даже остатков темниц не виднелось в нём. Лишь яма, словно вырытая огромным зверем. Стражники ходили поблизости, знать не для того, чтобы добро охранять — нечего теперь — а чтобы не дать какому-нибудь раззяве туда свалиться. Один, завидев Хальвдана, сразу поспешил к нему.

— Здрав будь, воевода! — громко приветствовал он ещё издалека. — Княже будет рад узнать, что ты очнулся.

Хальвдан лишь хмыкнул, неспешно ощупывая левую руку, которая ещё не обрела былую чувствительность и висела бесполезной плетью.

— Сам не нарадуюсь никак. Стало быть, проводишь к нему? Где он теперь живёт?

Часовой слегка напрягся, заметив недобрые взгляды сопровождающих воеводу верегов, но тут же махнул рукой в приглашающем жесте и пошёл вокруг котлована к виднеющимся за ним дружинных избам. Не все они сохранились, но те, что стояли дальше от замка, не пострадали.

Одну, видно, и освободили для Кирилла и старшин. Теперь в тесноте да не в обиде.

Стражник остановился у двери, а Хальвдан вместе с верегами, что продолжали безмолвно следовать за ним, вошли внутрь. Первым их заметил Виген: он дёрнул за рукав Бажана, который что-то обсуждал с Кириллом и Квохаром.

Все подняли взгляды.

Князь молча обошёл воеводу, молча притянул Хальвдана к себе и крепко обнял здоровой левой рукой, похлопав по спине. Правая у него была накрепко обмотана длинной тряпицей до локтя и закреплена в лубке. Вот как, стало быть, оба они теперь однорукие.

— Что с Младой? — лишь кивком поприветствовав остальных, сразу спросил Хальвдан.

Кирилл помрачнел, мельком обернулся на старшин и вновь обратил на него сочувственный взгляд.