Двойное счастье генерала Сокола (СИ) - Евгеника Мара - Страница 4

Смотрю на крошку, приближая свой нос к ее личику, чтобы, не касаясь его, почувствовать самый родной и приятный для меня запах.

До сих пор помню как после рождения Викуши я только что и делала, так это ее нюхала и всю целовала.

Особенно крошечные ладошки, стопы, попку и щечки.

Я бы и сейчас почмокала нежные щечки. Но…

Хочу дать Викуше еще минут пятнадцать - двадцать поспать, а себе спокойно без потерь нервных клеток принять душ.

Ведь лишь только их королевское высочество проснется, вместе с ними встрепенется и ее на редкость вредно-упертый характер.

Все его прелести моя дочь начала проявлять с первого дня своего рождения.

Если у Вики что-то пошло не так, а тем более, не дай Бог, ей нужно делать, что она не хочет, то мне в такие моменты приходится сцепить зубы и проявить чудеса выдержки и дипломатии.

Иначе обожаемый мной ангел умудрится за пять секунд намотать мои нервы на свой маленький кулачок.

И все это она будет делать с невинной мордашкой, слезами на глазах и эмоциями страданий.

Нет, пока я точно не готова к ее нескончаемым “почему” и капризам: хочу - не хочу, буду - не буду.

Пусть моя куколка еще поспит, а я спокойно приму душ, выпью чашечку кофе и приведу себя в порядок. На все это мне как раз хватить двадцати минут.

“Хорошо, что голову помыла и волосы высушила с вечера, - тут же хвалит меня мой внутренний голос, - иначе пришлось бы про кофе забыть…”

При слове “кофе” в носу просыпаются обонятельные рецепторы, а во рту скапливается слюна.

Сглатывая, понимаю, что окончательно проснулась. Тихо, не касаясь дочери, выбираюсь из-под одеяла. Спускаю ноги с дивана и аккуратно встаю, чтобы старый хозяйский монстр не заскрипел и не разбудил мою малышку.

Почти что на цыпочках выхожу из комнаты, прикрывая за собой дверь.

На кухне первым делом подогреваю воду и выпиваю два стакана, чтобы запустить работу всех органов. Медленно вливая в себя теплую жидкость, смотрю в окно и думаю о том, что скоро новый год.

За мыслями включаю самую банальную кофеварку, и пока она разгоняет тэны, иду в душ.

Быстро принимаю водные процедуры.

Буквально две минуты уделяю лицу и крашу ресницы.

Возвращаюсь в кухню. Заправляю рожок молотым кофе и вставляю его кофеварку.

Наблюдая, как коричневые струйки льются в чашку, вдыхаю аромат арабики.

В это же время одним пальцем мажу по экрану телефона.

Вижу сообщение Машки, которая наконец-то нашла своего принца на белом мерседесе.

На поиски мужчины своей мечты - брутального и денежного - подруга потратила много сил и времени. И вот и теперь она с ним улетела на Мальдивы.

Рассматривая ее новые фотки, читаю подпись: “Завидуй молча!”

По-доброму хмыкаю, зная, что Машка не со зла, а просто она вот такая. А я другая…

И завидовать не собираюсь, потому что просто никому и никогда не завидовала и буду.

Мне приятные мои пусть и небольшие успехи, радости и моменты счастья. И вот…

Я уже слышу мое ненаглядное счастье.

Она, моя маленькая радость, идет ко мне, шлепая по полу босыми лапулями.

Спустя минуту дверь кухни открывается и в ее проеме появляется мой растрепанный, сонный блондинистый ангел.

Знаю, что ее настроение еще пока находится в нейтральном положении.

И сейчас моя задача перевести его вектор в “плюс”. Иначе…

Нет про это иначе лучше и не думать, чтобы не накликать лихо.

Потому смотрю на принцессу Викторию с улыбкой. Раскрываю свои объятия, показывая, что я для моей лапушки всегда открыта.

Мое сокровище бежит ко мне и забирается на колени.

Обнимаю своего обожуля, целую в щечки, говорю, что люблю её, потому что она самая лучшая девочка в мире.

Делаю так каждое утро и каждый вечер и еще тогда, когда получается.

Поступаю так, потому что с пяти лет мне самой никто таких слов не говорил.

После гибели родителей родственники позаботились обо всем движимом и недвижимом имуществе, и обо мне тоже, устроив меня как сироту в детский дом. Сначала они редко, но навещали меня, а со временем приезжать перестали.

Первое время я плакала, но не обижалась.

Потом запретила себе думать о них, а после просто забыла.

Год назад перед переездом в Москву узнала, что умер мой дедушка. Это известие не вызвало в моей душе никаких эмоций.

И в этот момент я еще раз поняла, что у меня есть единственно родной и любимый мне человечек - это моя дочь Виктория.

И что я благодарна её отцу, за радость материнства и за настоящую безусловную любовь.

И что кроме дочери я никого не люблю и не полюблю!

И буду любить свою малышку всегда вопреки всему!

И своей любовью я дочь не балую, потому что любовью избаловать нельзя.

- Не пойду в детский сад, - зевая и надувая губки, заявляет кроха.

Своей фразой, а главное категоричным тоном, мой ангел меня не радуется от слова совсем. Но…

Эта маленькая бестия знает точно, на какие точки моей души можно надавить.

И она это делает, беря мое лицо своими ручками и заглядывая в мои глаза с надеждой.

- Мамуль, я буду очень тихо сидеть и рисовать за ширмой. Прямо, как мышка… Честно-честно…

Вздыхаю, зная, что как “мышка” и “честно-честно” - это все не про нее.

И конечно же, как я думаю, так и получается…

Глава 5

Андрей

Шесть лет спустя после метели

- Здравия желаю, генерал-лейтенант Огнев, - приветствую друга по телефону. - Нет, брат. У меня теже яйца только в профиль. Новостей нет. Знаешь, уже начинаю радоваться, когда нет новостей. Значит, все стабильно. Согласен с тобой. Да… Солдат спит - служба идет.

Огнев, как всегда хохмит не в бровь, а в глаз.

- Андрюха, ты давай к нам в гости заруливай. Часть мою как профи посмотришь. Парней моих Жорку с Сашкой увидишь. Они выросли сильно. Дочуринку Надюшку. Мы недавно годик справили.

Егор говорит о детях, а у меня сердце начинает щемить от тоски. Мои бы уже взрослые были. Но… Не случилось им вырасти!

- Так точно, товарищ генерал, понял Вас, приеду, - отвечаю, но сам не уверен, что поеду, потому как дети - мой личный фетиш и триггер.

- Слушай… Кстати…У нас и повод для встречи есть, - не унимается Огнев. - Ты, Сокол, в курсе, что Герман прилетает на большую групповуху?

- Нет. Вот хрыч - старый, мне ничего не писал. А ему это совещание для кого места? Степа же на заслуженным отдыхе. Хрюшек разводит, - ржу, потому как точно знаю, что шесть лет назад после ранения генерал-майор Герман вышел в отставку и теперь помогает жене разводить племенных поросят.

- Ойц, как говорит Сима, мать Степана, таки рази Вы не в курсе, что взрослые дяди не бросают свои игрушки, - смеется Егорка.

- Огнев, не делай мне беременную голову, - острю шуткой той же Симы, - хочешь сказать, что у Германа своя маленькая ЧВК.

- Позвольте, слова в этой песне не мои. Но… Вы в правильном направлении мыслите, товарисч, - зеркалит мой тон Егор. - Официально генерал-майор Герман в отставке. Но…Это не мешает ему быть советником ЧВК. Он просто этим не афиширует…

- Не буду задавать вопросов. Сам устрою Герману пытку с пристрастием, когда встретимся, - бурчу, смотря на часы.

- Ну, вот и лады, Андрей Иванович. Жду в воскресенье. Время сообщу, как только сокол наш… Ой, сорян, это твой позывной… Горыныч завтра прилетит, - намеренно, как во времена службы в одной части, путает наши позывные Огнев. - Таки завтра сообщу время взлета, Финист ясный Сокол.

Друг, как всегда стебется, а я снова мажу взглядом по настенным часам.

- Все, Ильич, твое время истекло. Я в госпиталь убываю.

- Заболел что-ли, Андрюха? Ты же вроде всегда был здоров, как бычара.

- Не дождутся. Комиссия же ежегодная. А ты что уже прошел?

- А то, Сокол… У меня же свой госпиталь при части. И подлечат. И годен настрочат, - смеется Огнев.

- Хорошо тебе князьку удельному, а мне вот пришлось согласно предписанию полное обследование проходить. Вот в кое веки еду к начальнику госпиталя. Все до встречи.