Больно только в первый раз (СИ) - Летова Мария - Страница 14

Он начинает обуваться, используя длинную ложку.

— Где Марина? — спрашивает папа.

— Не знаю.

Прошмыгнув мимо, я захожу в гардероб и забираю с вешалки свою шубу. Быстро меняю домашние тапки на ботинки с высокой шпилькой и одеваюсь, стоя перед зеркалом.

Марина опаздывает, хотя прекрасно знает, как мой отец этого не любит. И обычно она себе опоздания не позволяет, но я в курсе, что ей переделывали прическу, потому что первый вариант ей не понравился.

— Жду на улице, — слышу голос отца, после чего сразу хлопает входная дверь.

Я кусаю губы, раздумывая о том, нужны ли мне перчатки. В сумку они не влезут, да и потом, не пешком же я домой пойду…

— Пф-ф-ф… — смотрю на свое отражение, приглаживая пальцами волосы у висков.

Волнение так завело мое тело, что руки подрагивают.

Когда Марина появляется в зеркале за моей спиной, я боюсь, что из-за этого волнения голос будет звучать как у десятилетки.

Она влетает в гардероб злая. Одевается, резко дергая с вешалки собственную шубу. Я уверена, ее разрывает из-за прически, хотя, на мой взгляд, и предыдущий вариант был отличным! А может, перед глазами у меня весь день туман — и на все вокруг я смотрю через него…

— Готова? — резко спрашивает Марина.

— Да… — бросаю последний взгляд в зеркало.

Абрамов на своем «Мерседесе» подъезжает к воротам, как раз когда мы с Мариной из них выходим. Он покидает салон, одетый в серое пальто с иголочки, жмет отцу руку.

Он лощеный и дружит со спортом. И парфюм у него потрясающий, но для меня этот запах существует сам по себе. Отдельно от этого человека.

— Привет, Долматовы… — посмеивается он, тряся руку отца. — Какие у тебя, Вова, девочки шикарные…

Я ловлю его взгляд на своем лице. Прячу подбородок под воротником шубы. На мне чулки, а платье настолько тонкое, что задница под ним от холода покрывается колючими мурашками.

Абрамов проходится по мне взглядом. Я отвожу глаза. Смотрю на отца, который отвечает:

— Если бы еще не опаздывали…

— Да ладно тебе, Володь, — фальшиво смеется Марина. — Мы же для вас старались…

Абрамов придерживает для меня дверь, пока мы садимся в машину. Предлагает мне свою руку, но я умудряюсь обойтись без нее. Дико неловко падаю на сиденье за водительским, замечая, как на губах мужчины появляется кривоватая ухмылка.

Марина изучает свое отражение в маленьком зеркале, сидя рядом со мной. Она меня игнорирует. Выражает мне свое недовольство всеми доступными способами с тех пор, как вчера я предупредила их с отцом о том, что на банкете буду не одна.

Мне плевать на ее недовольство!

Я мну в руках свою сумку, боясь пропустить входящий звонок, если он вдруг поступит. Но всю дорогу мой телефон молчит — возможно, потому что я дала Расулу Алиеву очень подробные и простые инструкции, когда попросила его побыть на этом вечере моей парой. Моим парнем. Я попросила его побыть моим парнем!

И я поджимаю на ногах пальцы, когда в окно машины вижу высокую широкоплечую фигуру на крыльце ресторана, к которому мы подъезжаем.

Глава 20

Полина

Я предупредила его о том, что дресс-код на этом мероприятии вечерний, и сейчас чувствую себя так, будто меня взболтали в шейкере.

На дагестанце черное пальто, между расстегнутых пол которого я вижу черный пиджак, брюки и сияющую белизной рубашку. И правда в том, что я узнала его не в ту же секунду, как увидела, а только спустя две или три.

Мне приходится отвести взгляд, чтобы выбраться из машины, которую Абрамов останавливает прямо перед входом. За нами тут же тормозит еще одна, из нее тоже выходят люди.

— Вов, помоги, — слышу раздраженный голос Марины за спиной.

В этой толкотне я на секунду теряюсь, стараясь не запутаться в своем платье, а когда гляжу на дагестанца снова, он тоже на меня смотрит…

Вчера, когда я все же набрала его номер, он ответил после второго гудка, то есть практически моментально, чем не оставил мне возможности передумать.

Я знала, что не передумаю, еще до того, как нажала на кнопку вызова. Я имела на него полное право, ведь Расул Алиев мне должен.

Я сказала, что мне нужна пара на вечер. Попросила меня сопровождать, один вечер побыть моим парнем.

— Кем побыть? — переспрашивает он в трубку.

Чтобы он не счел меня дурой и чтобы ситуация не выглядела как в бредовом подростковом сериале, я тщательно поясняю:

— У меня завтра мероприятие. Свадьба у знакомых… Я не хочу одиноко залипать в телефоне. Мне нужна… пара… Ты можешь побыть моим парнем? Это на один вечер. Просто свадебный банкет…

На заднем плане у него заливисто лает собака, но, даже несмотря на это, в трубке слышно его сбитое дыхание, будто он был в каком-то суперактивном движении. И я ощущаю это дыхание так, словно оно касается моего уха в действительности…

— Твоим парнем? — уточняет Расул.

— Да. Я так тебя представлю. Родным. Чтобы не задавали лишних вопросов…

— По-моему, так вопросов будет еще больше. Нет?

— Не больше, чем на приеме у следователя, — замечаю я.

Он хрипловато смеется. Его смех я слышу впервые и прикусываю изнутри щеку.

— Да… — соглашается он. — Задачи несравнимые… Как жопа с пальцем…

— Грубо… — тихо говорю я.

— Извини…

— Я могу на тебя рассчитывать?

Пауза длится всего секунду, после чего он произносит:

— Да.

Его «да» звучит слегка хрипло, и оно прокатывается по моей подкорке, как маленький разряд тока…

Удары сердца, которые я пропустила за те секунды, пока быстро шла к крыльцу, нагоняют, когда оказываюсь рядом с дагестанцем. К этому моменту мой пульс так частит, что я выпаливаю на одном дыхании: — Привет…

— Привет.

Его лицо гладко выбрито, и черты выглядят тяжелее, но он от этого только красивее стал. Пальто сидит на нем идеально, точно по фигуре. С костюмом та же история. Одет Расул безупречно. С иголочки. Он отказался от галстука, и верхняя пуговица его рубашки расстегнута. Все вместе это образует идеальную гармонию. Расул выглядит безупречно и стильно. Это не должно меня удивлять, но я просто поражена...

В этом вечернем дресс-коде он выглядит как модель с обложки. И чувствует себя абсолютно уверенно. Кажется, гораздо увереннее меня самой. Я нервничаю, а он…

Его взгляд быстро изучает мое лицо. Он бормочет себе под нос что-то на непонятном. Наверное, это по-дагестански, и я спрашиваю: — Что?

— Это не переводится, — хрипловато сообщает дагестанец.

— Нет?

— Нет… пф-ф-ф… — выдыхает он.

Взяв за локоть, подтягивает меня ближе к себе, чтобы не снес поток людей из второй машины, который ринулся к дверям ресторана.

— Классно выглядишь… — произносит он, не сводя с моего лица глаз. — Красивая… очень, — добавляет Расул.

Своих глаз я тоже с него не свожу, и турбулентность, которая молотила меня изнутри последние пару часов, вдруг превращается в тягучий сироп, что стелется по телу…

— Спасибо… — благодарю я.

И я чувствую себя действительно красивой! Ведь уже в курсе, что дагестанец умеет только констатировать факты, а не приукрашивать их. Но еще больше я бы хотела ощутить, что он разделяет мое дикое желание увидеть его снова!

Во всем этом дурдоме я чувствую лишь то, что от него вкусно пахнет. И что Расул — как бетонная стена: застыл, опустив руку на мою талию в почти невесомом касании. И он смотрит так, будто голодный. Таранит своим взглядом мой лоб.

У меня в животе горячо…

— Ты замерз? — поднимаю глаза от верхней пуговицы его рубашки.

Его взгляд по-прежнему на моем лице.

— Пока не насмерть, — отвечает Расул.

— Тогда пошли…

— Это твои родные? — смотрит он вперед поверх моей головы.

Обернувшись, я вижу, как отец пожимает руку какому-то знакомому, а Марина отряхивает подол своего платья.

— Да, — отвечаю дагестанцу — Я вас познакомлю…

— Напомни, что я должен делать? — спрашивает он.