Счастье в 50. Драмы больше нет (СИ) - Евгеника Мара - Страница 10

– У меня в клинике три Дениса. Кто из них ваш?

– Ваш, – как эхо повторяет женщина.

Хмыкаю и закатываю глаза, бросая взгляд на Юльку.

Подруга снова машет руками и уже громче и жестче говорит: “Муза, скинь разговор!”

Снова отрицательно машу головой.

Глава 15

– Я про нашего с вами Дениса говорю…

Мягкий молодой голос бьет по мне словно хлыст.

Ничего не отвечаю, просто жду пока женщина продолжит говорить.

– Извините, что вываливаю на вас эту правду. Но… Так получилось. У нас с вашим мужем отношения. И уже очень давно…

Фраза для меня оказывается громом, которого я с детства боюсь.

Резко дергаюсь и хватаю воздух ртом, словно мне нечем дышать.

Делаю глоток воды и кашляю.

После сипло выдыхаю в телефон:

– Вы про Дениса Борисовича что-ли? – задавая вопрос, заведомо понимаю, что он совершенно идиотский.

– Да, конечно. Муза Анатольевна, пожалуйста, отпустите, Дениса…

Женщина просит за взрослого мужчину так, словно он маленький мальчик, которого злые родители не пускают на улицу.

– Не поняла…

– Что здесь непонятного?!. Денис все не может решиться сделать шаг… Ну, потому что он боится вас обидеть. Боится оставить одну. Боится, что вы не справитесь с этой ситуацией… Он к вам так трепетно относится, что у меня это вызывает большое уважение…

– Извините, Мария, а сколько вам лет?

– А это имеет какое-то значение? - в голосе женщины появляются нотки резкости.

– В принципе…Нет, не имеет. Просто мужчины очень часто живут так, как им удобно. Их устраивает курсировать между женой и любовницей, – говорю, холодно выплескивая свою боль. – Знаете, я где-то читала, что слово “любовница” равноценно слову “любая”. Потому как заниматься любовью можно с любой…

– Я не любая, – женщина резко и жестко перебивает меня. – Мне через месяц рожать…

Юлька закатывает глаза и прикрывает рот рукой, сдерживая эмоции.

Я же сижу равнодушная от слова совсем.

Шторм внутри меня, рвавший все это время на части, резко стихает.

Мне становится так спокойно, словно я смотрю на море и медитирую на картину полного штиля.

Только непроизвольно руку кладу на свой животик и, улыбаясь, поглаживаю его.

– Поздравляю вас! Мне то зачем звоните? Это вам отцу ребенка надо радость сообщить?

– Денис в курсе. И он очень рад этому. А вам я звоню?..

После вопроса женщина замолкает.

Из телефона раздаются лишь тихие фоновые звуки и дыхание.

По моим же ощущениям все вокруг меня замирает, словно нахожусь в мире полного счастья, где есть только я и моя малышка…

Из моей эйфории меня выдергивает “дзыньканье” стекла.

Поднимаю глаза от гладкой поверхности стола.

Вижу словно в замедленной съемке, как Юля наливает воду в стакан и подает мне салфетку.

Смотря на нее, наблюдаю, как на белый глянец падаю капли.

Провожу по лицу пальцами и трогаю под волосами, понимаю, что я мокрая, будто вышла из душа и не вытерлась.

– Отпустите Дениса, Муза Анатольевна. Он имеет право быть счастливым.

Глава 16

Несколько минут ожидания ответа мне кажутся вечностью. Но…

Они мне нужны, чтобы прийти в себя. Вытираю пот с лица.

На каждом длинном гудке делаю большой глоток воды и откашливаюсь.

Между неторопливыми действиями наблюдаю за сменой эмоций на лице Юльки.

Подруга машет руками. Её жест означает: не звони.

Услышав голос, мягко, но твердо произношу:

– Добрый вечер, Мария! Да-да… Муза Анатольевна. Извините, что беспокою.

Делаю паузу на послушать расшаркивания нашего главного бухгалтера.

– Мария Антоновна, без моего согласования никакого движения денежных средств, никаких оплат и выплаты. Что Денис Борисович? Не поняла?! Когда? Вчера?..

В моем голосе появляется сталь, не свойственна мне.

– Завис! Отлично. Отменить немедленно. Мария, надеюсь, Вы меня услышали. Все ставим на стоп. И что Денис Борисович? Вы делайте свою работу. Вам распоряжения могу давать только я как ваш работодатель и директор медицинских центров.

Глубоко вдыхаю, слушая сбивчивые пояснения главбух.

Ладонью показываю Юле на пустой графин и бутылку, лежащую на боку без крышки.

Юлька выходит в кухню.

Устав от квохтаний Марии, рявкаю на нее:

– Я сказала. Вы услышали. Денис Борисович просто муж вашего руководителя. Он госслужащий. По закону не может заниматься бизнесом. Его приказы вам не легитимны. Если у вас есть сомнения в моих словах, напишите заявление по собственному. Я подпишу. Все.

Завершив разговор, несколько секунд сижу. Смотрю в стол. Пальцем черчу на нем вензеля.

Думаю и прикидываю. Встаю со стула. Иду к лестнице на второй этаж.

– Муз, ты куда? – раздается обеспокоенный голос Юльки.

– В спальню. За ежедневником. Сейчас вернусь.

В гостинную спускаюсь через несколько минут.

– Музончик, все нормально? – интересуется взволнованно подруга.

– Да. А что не так? – смотрю сквозь Юльку, выстраивая в мозгу алгоритм предстоящего разговора.

– Да…все не так. Меня до чертиков пугает твое ледяное спокойствие. Муз, где мне аптечку поискать? Есть какие-то капли или что-то седативное?

– Юлька, не переживай. Все нормально. Если ты от том, что у меня тихая внутренняя истерика. Это не так. Мне просто нужно решить ряд вопросов. А потом…уже…

– Муза, выпей воды. Я же вижу. Твои переживания нарисованы на твоём бледном лице. Зная тебя, представляю, как ты сейчас зажала зубы и стиснула волю в кулак.... Еще поди и мысленно повторяешь себе: “Я сильная.... я справлюсь…”

– Милая, ничего такого. Просто представляю, что мне предстоит провести очень сложную операцию. И не более того, – говорю, пожимая плечами. – Извини, нужно сделать еще несколько звонков.

Набираю номер из ежедневника. На мой вызов отвечают сразу же:

– Сима Иосифовна, добрый вечер! Хочу отозвать все генеральные доверенности, оформленные на троих Карповичей: Дениса Борисовича, Матвея Денисовича и Тимофея Денисовича. Обязательно с уведомлением банков, – перечисляю все безэмоционально, может даже излишне спокойно. – Основания веские. Не секрет. У Дениса Борисовича женщина. Она скоро должна родить. Да, все верно. Спасибо за сочувствие. Да, завтра утром приеду.

Попрощавшись с нотариусом, сразу же набираю другой номер.

В ожидании ответа, предлагаю подруге:

– Юляш, давай поедим? Что-то у нас с малышкой аппетит разыгрался. Там в духовке мясо…

Растягиваю губы во что-то подобие улыбки.

– Останешься у меня сегодня? Хотя… Извини, забыла, что у тебя мужчина.

– Останусь. Подождёт. Позвоню. Предупрежу, – отвечает коротко Юля, направляясь в кухню. – Только мясо греть?

Машу ей рукой, потому что слышу голос адвоката Виктории:

– Добрый вечер, Муза Анатольевна. Что-то срочное?

Приветствую Вишнёву, объясняю коротко ситуацию.

– Все поняла. Завтра жду вас со всеми документами у себя.

– Виктория, мне так неудобно беспокоить вас в выходной.

– Это работа моя, Муза Анатольевна. Вы же тоже не отказываете пациентам в помощи. Завтра, как поедете к нотариусу, позвоните мне. До встречи.

Записав всю информацию по документам в ежедневник, выдыхаю, ощущая себя пустой оболочкой.

– Муза Анатольевна, Вы железная леди! Даже не так…Музон, я знаю тебя с абитуры. Мы вместе, можно сказать, съели пуд соли. Но…

Юлька садится напротив, внимательно смотрит на меня и накрывает своей ладошкой мою.

– Сегодня, подруга, ты сделала мой день… Нет, я знала, что Муза Беляева – сильный человек. Только… Подумать не могла, что у тебя стальные яйца! Знаешь, уверена на тысячу процентов, что даже еблан Карпович так хорошо тебя не знает…

– Да, брось ты, милая, – вынимаю ладонь и кладу сверху Юлькиной. – Все, что я сделала, это только для блага моих детей. Если парни уже могут сами, то малышку надо растить, учить…

– Муз, заранее прошу извинить меня за вопрос, – подруга смотрит на меня приподняв бровь. – Можно я его все же задам?