Счастье в 50. Драмы больше нет (СИ) - Евгеника Мара - Страница 29

Мое сознание тут же подкидывает обрывки вчерашнего кошмара.

Денис. Пьяный. Его голос, злобный, хриплый, как скрип ржавых качелей: “Ты шлюха! Этот ребёнок – не мой!”

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони, будто пытаюсь физически выдавить из себя эту мерзость. Но…

Воспоминания не уходят. Они разворачиваются в моем мозгу картинками и собираются в киноленту.

Ошарашенная секретарь Катерина. Ее голос дрожит. Пальцы нервно теребят край блузки.

– Муза Анатольевна, там… Денис Борисович пришёл. И он… Знаете, он не в себе…

Сердце замирает. Вздрагиваю. В голове всего одно слово: “Ужас…”

Услышав от Катерины, что Карпович пьян и агрессивен, комкаю салфетку так, что пальцы белеют. Поднимаюсь со стула.

Понимаю: не могу позволить Денису опозорить меня перед коллективом и гостями.

Успокаиваю Катерину, что разберусь. Стараюсь звучать уверенно. Но…

Внутри меня цунами истерики. И только одно желание, провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть Дениса в таком состоянии.

Вздохнув, с мыслью: “Я сильная!” – выхожу в фойе.

Потом несутся кадры на быстрой прокрутке.

Сообщение от Назара. Мой ответ.

Карпович с походкой человека с проблемами вестибулярного аппарата. Его глаза мутные, будто затянутые пеленой.

Подойдя ближе к нему меня обдает тошнотворная волна перегара и дешёвого парфюма.

Денис корчит противные гримасы. Голосом, который звучит, как гвоздь по стеклу, начинает меня обвинять в том, что корпоратив компании проходит без хозяина клиники – без него.

Напоминаю, что он всего лишь один из соучредителей. И на корпоративы сотрудников его никто не обязан приглашать.

Денис злобно фыркает, отодвигает меня в сторону и пошатываясь, проходит в зал.

Пытаюсь сохранять спокойствие, но внутри всё кипит, потому как Карпович ведёт себя отвратительно: хлещет виски бокалами, будто это вода, громко смеется, отпускает скабрезные шутки.

Присутствующие обращают на него внимание, косятся и перешептываются.

Для меня все это ужасно и омерзительно, потому что такого за все тридцать лет нашей жизни не было никогда.

Вишенкой на торте становятся публичные оскорбления Дениса в мой адрес:

– Муза! Ты шлюха! Этот ребёнок – не мой!

В момент, когда прозвучали эти мерзкие несколько слов, в огромном зале повисла тишина, словно всё замерло.

Дальше вижу нарезку кадров с Орловым. Он в дверях. Заходит в зал. Берет Карповича за шкирку. Тащит его, как безвольную куклу на выход.

Денис – пьяный, неуклюжий – лезет в драку. Орлов одним движением отправляет его на пол.

Слышу слова Назара моему еще пока не бывшему мужу:

– Ты – ничтожество. У тебя была такая женщина. И ты… Ты её потерял. И ребёнка своего тоже не достоин.

На меня накатывает микс противоречивых эмоций.

С одной стороны мне безмерно приятно, что Орлов как настоящий мужчина встал на мою защиту.

С другой стороны на меня накатывает вселенская боль от понимания: можно жить с человеком, делить с ним хлеб, рожать детей, – но не знать его и не замечать внешние червоточины и его душевную гниль.

И дело даже не слепости влюбленной женщины. Нет!

Просто гнильца она же с годами разрастается вместе с нелюбовью, которая была в человеке изначально…

Как сказала Лена: “Денис, выбрал тебя только из соображений прагматизма. Потому что он прекрасно понимал свою профессиональную бездарность. Без тебя, Муза, Карп никогда бы не стал тем, кем он сейчас является. И ты, может и не в курсе, но с подачи Карповича рухнул не один бизнес у хороших людей. Помни об этом и будь аккуратна!”

Слова подруги возвращают меня в реальность. Воспоминания тают, и я снова чувствую адскую тяжесть в голове. Но…

Тут же вспоминаю Назара – как он по моей просьбе остался у меня, как укрыл меня пледом, как его голос, тёплый и спокойный, шептал:“Не переживай, Муза. Всё хорошо. А станет ещё лучше. Малышка родится здоровой, я буду рядом. Помогу во всём. Только не гони меня от себя. У нас всё получится. Ты вдохнула в меня жизнь…С тобой я снова стал живым…”

Слыша голос Орлова, улыбаюсь сквозь головную боль, но тут же морщусь от ощущения саднения в горле, будто его натёрли наждачкой.

Усилием воли открываю глаза и понимаю: лежу не на диване, а в гостевой спальне на первом этаже.

А еще вижу, что на мне нет вечернего платья, бюстгальтера и чулок – только тонкий махровый халат.

В мозгу пролетает неприятная мне мысль:“Что мы не столько близко знакомы с Назаром, чтобы я могла раздеться до нижнего белья…”

Меня это смущает. И настораживает. Но…

Думать мне об этом сложно, потому что голова раскалывается, во рту – как в пустыне. Поворачиваюсь к окну – за шторами уже светло.

Пытаюсь сглотнуть, но горло пересохло намертво.

В этот момент слышу, что приоткрывается дверь дверь.

Поворачиваюсь в сторону звука.

Вижу в проёме Назара. В тёмном спортивном костюме, который подчёркивает его широкие плечи, стройную талию, отсутствием живота и длинные ровные ноги.

В руках Орлова поднос с графином воды, таблетками и… термосом?

Инстинктивно, словно я голая, натягиваю одеяло до подбородка.

Орлов, заметив мой жест, мягко улыбается.

– Доброе утро, Муза, – произносит он нежно. – Как самочувствие?

Тёплый голос Орлова обволакивает меня, как плед в морозное утро.

– Что я здесь делаю? – хриплю. – Где моя одежда?

Назар ставит поднос на тумбочку, наливает воду в стакан.

– Ночью ты плохо себя почувствовала. Поднялась температура под 39. Вспотела вся. Я перенёс тебя сюда, потому что на диване неудобно. Вызвал врача.

Лаская меня глазами, Орлов протягивает стакан.

Я пью жадно, вода кажется нектаром богов.

– Врача? – переспрашиваю, прочистив горло.

– Да. Он осмотрел тебя, сделал укол. Выписал лекарства, которые можно беременным.

Говоря, Назар указывает на коробочки на подносе.

– Пока ты спала, я съездил в аптеку. И заскочил домой за одеждой.

– Мне на работу нужно ехать. У меня прием пациентов, – говорю, еле ворочая языком.

– Муза, какая клиника? Какие пациенты? Я позвонил администратору. Сообщил, что ты заболела.

Смотрю на него, и вдруг к горлу подкатывает горький ком, а на глаза наворачиваются предательские слезы.

В мозгу пролетает мысль: “Этот мужчина для меня, как дар Богов…”

Он появился в моей жизни, когда я уже перестала верить, что кто-то может быть таким.

– Назар… – начинаю говорить, но голос дрожит.

Орлов садится на край кровати, осторожно берёт мою руку.

– Всё хорошо, Муза. Не расстраивайся из-за пустяков. Сейчас самое главное в твоей жизни – малышка. Остальное все не стоит твоего внимания. Просто верь мне…

И я, не зная почему, но верю Назару. Впервые за долгое время – верю.

Верю, потому что он не обещает золотых гор, а просто “делает”: вызвал врача, купил лекарства, позвонил в клинику.

Верю, потому что в его глазах нет того привычного равнодушия и тоски, которые я видела у Денис. Но…Списывала это выражение постоянное выражение глаз на усталость.

Верю, потому что Назар не прячет взгляд, не ёрзает, не подбирает слова. Говорит уверенно и прямо. И в этом чувствуется надёжность.

Верю, потому что он “не боится”. Не боится моих слёз, моей беременности, моего прошлого. Не шарахается, как многие мужчины, от “разведёнки с прицепом”.

Верю, потому что Орлов не лезет с советами, не читает нотаций. Просто держит меня за руку, и этого достаточно, чтобы мир перестал казаться мне зыбким, как болото, что засасывает.

И да – я верю. Потому что разбившись о фальшь и предательство мне очень хочется и нужно верить…

Глава 39

Последние дни уходящего года провожу в постели, как капризный ребенок, наказанный за шалости. Орлов, мягкий, но непреклонный, превратился в мою личную сиделку – если бы не его заботливые руки, поправляющие подушку, и тихий голос, в котором звучит неподдельная тревога, я бы уже взбунтовалась. Но…