Твое… величество - 2! (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 98

Дерек задумался ненадолго и кивнул.

— Сам останусь!

— Капитан!

— А вы меня заберете ночью… пошли, шлюпку припрячем. Нас заберете! Понял⁈

Осьминог кивнул.

Что ж не понять, заберет, конечно. Он и сам по себе был неплох, но вот… не шли за ним люди. За Дереком шли, а за ним нет. Заберет он капитана, конечно, куда ж он денется?

Дерек уже расстелил карту, и показывал Осьминогу подходящий мыс. Как раз чтобы и от ветра прикрывал, и от чужих глаз…

— Хорошо, капитан. Сделаю.

— Идите.

Дерек и еще десять человек собирались укрыться в дюнах. Там они спокойно отсидятся днем, отоспятся, часовых выставят, а ночью как раз и наведаются еще раз в поместье. Там их ждать не будут, это уж точно, а дети и вылезти могут. И в этот раз Дерек их не упустит!

Феликс вернулся быстро.

— Корабли уходят.

— Пираты?

— Все ушли.

Феликс видел, как погрузились пираты на первый корабль, на второй… до отчаливания третьего он задерживаться не стал, грузятся же! Чего еще надо?

И уйдут, конечно.

Чего им тут задерживаться? Налетели, пограбили, хорошо еще поместье не подожгли, возвращаться можно. Стоило бы задержаться, но Феликс просто боялся. Не слишком-то он похож на чайку, а день наступает, светло уже, увидят его — поди, с чайкой не перепутают, а то и подстрелят! Ни к чему!

— Тогда осторожно собираемся обратно, — поинтересовалась Мария.

Приказывать ей не хотелось, Феликс это все лучше знает. А она лучше умного совета послушается.

— Можно, — кивнул Феликс. — Сначала мы, наверное, в поместье, а потом уже и к себе? Эрра?

— Да, — кивнула Мария.

Больше всего ей сейчас хотелось оказаться дома, в их маленьком коттедже. И чтобы камин горел, и чтобы тишина и спокойствие, и никуда не идти…

Было у нее подозрение, что спокойное время закончилось.

В поместье стоял стон и плач, вой и скрежет зубовный. Других слов Мария как-то и найти не смогла.

А потом увидела ЭТО.

Побелела, как полотно, и мысленно поблагодарила Америку, мать ее. За голливудскую закалку.

Любой человек, который смотрел голливудские фильмы, теперь может не бояться крови, смерти и извращений. Там их столько было на экране, что в жизни как-то и спокойнее уже все воспринимаешь.

Ну, люди.

Лежат, накрывают их занавесками — видимо, чем нашли, на скорую руку. И ткань обмякает, принимая форму мертвого тела, кое-где пропитывается бурыми пятнами, расцвечивается грязью…

Рядом священник, читает молитвы… его пираты не тронули?

В церкви отсиделся?

Потом Мария узнала, что была недалека от истины. Когда в поместье закричали, храбрый отче схватил самое ценное, что было под рукой, два подсвечника и кадило, да и прыгнул в специальный погреб. Тем и спасся, когда пираты решительно грабили церковь.

Ничего особо страшного для человека двадцать первого века, если не считать запаха. Кровь, грязь, дерьмо, что-то сложноопределимое, но отвратительное самим своим существованием…

Такого быть не должно.

Нельзя так поступать с людьми!

Нельзя, если ты считаешь себя человеком. Только вот кем себя считал Осьминог? И являются ли людьми те, кто живут чужой болью и смертью?

Исс Теос Шент был прибит к двери поместья.

Пираты распяли его прямо на резной и красивой дубовой входной двери, на одной из ее створок, пробив ему руки и ноги чем-то вроде металлических костылей. И чтобы он точно не сорвался — живот и грудь.

Кровь не текла, но всем было ясно, стоит начать вытаскивать все это — и мужчина умрет. Или от кровотечения, или от болевого шока, впрочем, он все равно умрет. Это приговор здесь и сейчас, в отсутствие антибиотиков и операционной с хорошими хирургами. Это понимали все, даже исс Шент, и все же, он пытался распоряжаться.

Глаза у него были странные, с расширенными зрачками. Явно что-то дали, чтобы от боли сразу не умер…

— Где эрры Стоун⁈ Ищите их! И дверь снимите с петель, только на землю не кладите, прислоните к чему-нибудь так, чтобы я все видел. В доме еще кто-то остался?

— Исс Шент!

Феликс сделал шаг вперед, так, чтобы Теос его увидел. Голову мужчина кое-как поворачивать мог, вот и скосил глаза. И увидел.

— Клара! Тим! Слава Богам!!!

— С ними все в порядке, — кивнул Феликс. — А эрра Стоун?

Исс Шент только глубоко вздохнул. Кажется, даже это причиняло ему боль, потому что мужчина скривился, но сознания не потерял.

— Там…

Скосил глаза, показывая на что-то, лежащее отдельно.

Клара медленно осела на землю.

Засуетились люди, зашумели… исс Шент опустил глаза.

— Я не смог… не справился. Простите.

Мария только вздохнула. Это ж надо — так! Раненый, измученный, умирающий, а думает не о себе! О людях переживает! И о том, что доверия не оправдал!

Слов у нее нет!

Да чтоб этим пиратам… сволочи! Такого человека загубили… лучше б они тут все оптом передохли, чем один Шент! Да и остальных жалко. Им уже не помочь, а тут…

Точно, сволочи!

На груди, словно желая что-то сказать, нагрелся камень Многоликого. Мария привычно прикрыла его ладонью.

А если⁈

— Тина!

Травница, которая уже осматривала кого-то раненого, себя ждать не заставила. Подбежала, тревожно принюхалась.

— Что-то не так? Ребенок?

— Нет, со мной все в порядке. С ребенком тоже.

— Уже хорошо. А что тогда?

Мария ухватила ее за плечо, заставляя придвинуться вплотную. И тихо-тихо поинтересовалась:

— А если его в животное обернуть? Раны заживут?

Тина посмотрела на Шента. На Марию. Опять на Шента. Задумалась.

— Не знаю. Вроде как случаи бывали, когда на поле боя перекидывались, от боли, гнева, ярости…

— И раны у них заживали?

— Те, что были ДО оборота — вроде как да. А те, что получены после оборота, уже нет. Но точных данных не сохранилось, сама понимаешь.

— Может, попробовать?

Тина пожала плечами.

— При самом худшем раскладе, он ничего не теряет. День-два жуткой боли, разве что. Поговори с ним?

Мария кивнула. И подозвала Феликса, посоветоваться.

Она ждала протестов, возмущения, ругательств, но Феликс только задумался.

— А может, и стоит?

— Да? — теперь настало время удивляться Марии.

Камень приятно согревал грудь под платьем, так что… может, и получится? Но почему вдруг соглашается Феликс? Он-то должен быть против?

— И человек хороший… может оказаться полезным, он же гениальный управляющий, с такого захолустья доход получать, это как исхитряться надо? — пояснил Феликс. — И жалко его, и… мало ли, что потом будет? Может, и с кем другим получится? Мало ли кто?

— А-а… — поняла Мария.

Тут-то все равно умирать! Получится? Хорошо. Нет? Ну и… выбора тоже нет.

— Ты с Шентом поговоришь?

— Сейчас я все организую, — кивнул Феликс. Подошел к управляющему, и быстро заговорил с ним. Исс Шент внимательно слушал, потом прикрыл глаза, явно соглашаясь.

Феликс махнул рукой, дверь подхватили, и потащили куда-то за дом. А сам Феликс подошел к Марии.

— Исс Шент сказал всем, что хочет побыть наедине с Богами, помолиться. Ну и мы сейчас подойдем… тоже.

Мария кивнула.

Очень удачно он придумал, в церкви окна есть, конечно, но витражные и высоко. Не подглядишь. Дверь закрыл — и отлично!

— Пойдем?

Феликс предложил королеве руку. Анна подумала, и увязалась следом. Интересно же. А тут… тут ей делать нечего. Все при деле, Тина и Мелисса помогают раненым, кому еще можно помочь, Тим и Клара стоят над телом матери, там ей тоже не место. Ну и куда?

Правильно, только с мамой.

У нее-то мама не такая, как эта эрра Стоун! Ее мама любит… и ругаться точно не будет.

Мария и не стала. Только головой покачала.

— Анечка, это может выглядеть страшно.

— Я понимаю, мам.

Слуги поставили дверь с управляющим аккурат напротив алтаря, и вышли вон. На Феликса и Марию косились, но помалкивали, не их это дело — господ обсуждать. Потом им косточки перемоют, а сейчас, если управляющий не против, так и им нечего рот открывать не по делу. Так и зубов недосчитаться можно.