Стальной наследник. Том 1 (СИ) - "Amazerak" - Страница 32

— Господин Вяземский, ваше время — не мои проблемы. Вы заехали в чужое поместье, и я имею право вас не пускать.

— Но вам ведь нетрудно. В чём проблема?

— В вашем воспитании. Хотите проехать — заплатите.

— Пфф. Заплатить? Вы в своём уме, господин Прозоровский? Нагородили здесь заборов, а теперь мы вам платить должны? Вы хоть понимаете, с кем разговариваете? Знаете, кто мой отец? Он здесь всем владеет. Стоит ему слово сказать, и у вас будут очень большие проблемы.

Так я и думал. Папаша у этого зарвавшегося сопляка — какая-то важная шишка. И сынок возомнил, что он здесь главный. Парню было явно невдомёк, что богатство родителей не даёт ему право распоряжаться на чужой земле.

— Вот и разговаривайте таким тоном со своим отцом, господин Вяземский, а здесь будьте добры уважать закон, — строго проговорил я.

— Не делайте проблемы на ровном месте. Вам же будет хуже. Кого вы из себя возомнили?

— Всего лишь владельцем собственного поместья. Вы хоть понимаете, что я могу убить вас за то, что вы вторглись в моих владениях?

— Угрожать мне вздумали? — вспыхнул парень. — Никто не смеет угрожать Вяземским! Никто! Я не потерплю угроз со стороны какого-то предателя. Прочь с дороги!

Ну вот и до моего родства дело дошло. Сколько ещё людей напомнит мне, что мои родители — враги короны? Казалось бы, прошло уже много лет, но никто не забыл.

— Не надо здесь командовать. Разворачивайтесь и уезжайте, — спокойно проговорил я.

— Не смейте приказывать мне! — взвизгнул Вяземский. — У вас будут большие проблемы. Иван, поезжай вперёд. Этого наглеца можешь давить. Мне всё равно.

— Простите, ваше сиятельство? — обернулся лысый.

— Что «ваше сиятельство»? Я сказал, вперёд!

— Приятель, ты и метра не проедешь, — обратился я к лысому. — Разворачивайся.

— Не слушай его! — крикнул Вяземский. — Ты кому служишь, ему или мне? Газуй, я сказал!

— Воля ваша. С дороги, ваша светлость, — сказал мне лысый, а человек в кузове угрожающе дёрнул затвор пулемёта.

Пикап взревел мотором и попёр вперёд, пытаясь объехать меня справа. Вытянув немного энергии земли, я создал простой булыжник, и мощным импульсом направил в защищённую кенгурятником решётку радиатора. Капот собрался в гармошку, стёкла осыпались, внедорожник остановился, от мотора пошёл пар.

Вяземский пулей выскочил из вездехода. Его руки покрылись ледяными наростами. Он сжал кулаки и двинулся ко мне:

— Вы доигрались, Прозоровский!

Из открытого внедорожника выскочили девушка и два парня. Один — толстый, второй — невысокого роста, сухопарый, жилистый. Они быстро зашагали к Вяземскому.

— Гриша, хватит! Успокойся! — взволнованно закричала девица.

Но она уже не могла остановить разгорячённого мажора. Вяземский выпустил из рук морозные потоки. Моя кожа сделалась стальной, и я даже холода не почувствовал. Меня сковали ледяные наросты, которые рассыпались, стоило мне пошевелить руками.

Ответом стал ещё один простейший булыжник величиной с голову, который попал молодому Вяземскому точно в нос. Парень отшатнулся и схватился за лицо. Он попытался ещё раз меня заморозить, и снова у него ничего не получилось. Тут подоспели его друзья. Ребята встали между задирой и мной, преграждая ему дорогу.

— Хватит! Давайте не будем драться, — крикнула девушка своему взбешённому приятелю, а потом обернулась ко мне. — Простите, пожалуйста, что мы вторглись в ваше поместье. Мы уже уезжаем.

Девчонка была довольно красивой. Круглое лицо, большие голубые глаза, пухлые губы. Да и формами она обладала аппетитным. Куртка обтягивала солидного размера дыньки, а широким бёдрам было тесновато в серых походных штанах.

— Что⁈ Не смей перед ним извиняться! — злился Вяземский, закрывая рукой кровоточащий нос, а на его теле появлялись и пропадали ледяные наросты, что говорило о плохом контроле над собственным даром. — Он заплатит за это! Вы заплатите, Прозоровский!

— Да хватит уже! Идёмте в машину! — обратилась девушка к задире. — Какой же ты несносный. Пошли отсюда, пока дров не наломал.

— Верно. Григорий, успокойся, — строго сказал худощавый парень. — Не надо ссоры устраивать на пустом месте.

— Отпустите меня! — рявкнул Вяземский. — Он заплатит за то, что сделал! Ищите секунданта, Прозоровский, а лучше готовьте себе похороны.

Парень резко развернулся и зашагал к вездеходу.

— Простите нас, мы не собирались вторгаться в ваше поместье, — сказала мне девушка. — Нас заверили, что здесь можно проехать. Наверное, вышла какая-то ошибка. Мы уже уезжаем, — она повернулась к людям в разбитом пикапе. — Пересядьте в другую машину. Уезжаем! Разворачивайтесь!

Трое бойца в хаки перебрались из «Ареса» в грузовой вездеход. Молодёжь вернулась в свои машины, и колонна стала разворачиваться на узкой дороге. Я проводил автомобили взглядом и вернулся на водонапорную башню. Отсюда было хорошо видно, как внедорожники и вездеходы перебрались вброд на другой берег и скрылись в лесу.

А тут как раз Косолапый сообщил по рации, что парни доделали ограду, и мы поехали обратно. Вечерело, а с востока неумолимо приближалась туча, а ветер надрывался ещё сильнее, трепля кроны деревьев. Мы едва успели добраться до базы, как с неба полилась вода хлёсткими каплями вперемешку с градом.

Я не знал, что и думать по поводу случившегося. Знакомство с местной «золотой молодёжью» прошло, мягко говоря, не самым удачным образом. Теперь мне предстояла дуэль с Вяземским. Я надеялся, парень остынет и забудет об этой встрече, или, на худой конец, друзья ему объяснят глупость затеи. Потому что у меня нет времени заниматься такой ерундой. Впрочем, если ему хочется ещё раз получить по морде, я запросто это устрою.

И опять пришли мысли про Кулебякина. Это ведь он направил сюда ребят — направил, зная, что может случиться конфликт. Очень непохоже на совпадение. Вяземский ведь прямо сказал, что у него договор с Кулебякиным о проезде.

Вечером я, сидя в заставленном коробками и лишней мебелью кабинете, изучал документы на жёстком диске отца, надеясь откопать хоть что-то, что прольёт свет на причины заговора. Настя пока не занималась уборкой, поскольку все дружинники находились при деле, и здесь некому было помогать. А за окном лил дождь. Стучал по стеклу и мочил заросли в заброшенном саду.

При беглом просмотре ничего важного не обнаружилось, да и при более подробном пока тоже. Я даже попросил сестру взломать пароль на отцовской почте, но и среди электронной корреспонденции была сплошная ерунда. Я открывал одно письмо за другим, но натыкался либо на очередное приглашение от какого-нибудь знакомого дворянина или родственника, либо на рекламу. Многие рассылались автоматически, и за последние тринадцать лет скопилась такая куча всего, что ещё год придётся разгребать.

Я позвонил Ерофею и велел зайти в кабинет, а когда воевода явился, спросил его, не осталось ли у отца других носителей информации?

— Нет, ваша светлость, все электронные носители были изъяты жандармами. Этот компьютер по чистой случайности остался у меня. Он очень старый, им Павел Борисович уже несколько лет не пользовался. Отдал мне, помнится, а я потом тоже новый купил.

Я тяжело вздохнул. На жёстком диске нужной информации не было. Если там что-то важное когда-то и находилось, отец всё поудалял перед тем, как отдать Ерофею. Все усилия оказались тщетны. Неужели совсем ничего не осталось? Ни одной зацепки, ни единого намёка?

— Ладно, — я закрыл свой складной компьютер и отключил жёсткий диск. — Нет так нет. Может быть, знаешь кого-то из друзей отца, с кем он тесно общался?

— Я простой дружинник, ваша светлость, и всю жизнь торчал в аномалии и занимался охотой. В дела господ никогда нос не совал, и о том, с кем Павел Борисович общался, ничего не знаю. Вся информация была у вашего дяди Сергея Борисовича, который занимался вопросами безопасности. Но его казнили вместе с остальными. Мне жаль.

Я пристально поглядел на воеводу, но тот ни чуть не изменился в лице. Похоже на правду. Этот человек был довольно простым и прямолинейным. Не обнаружилось в нём хитрости, не походил он на интригана.