Стальной наследник. Том 1 (СИ) - "Amazerak" - Страница 37

— Послушайте, господин Прозоровский, но это моя земля. Она всегда моему роду принадлежала, — с обидой в голосе проговорил Кулебякин.

— Суд постановил иначе, и вам следовало бы смириться с этим

— Суд… — буркнул презрительно сосед. — Я — простой дворянин, а ваш отец — светлейший князь. На чью сторону встанет суд?

— Хотите оспорить решение суда в высшей инстанции? Пожалуйста. Давно могли бы это сделать. Но сейчас у вас другая проблема. Вы оказались на моей территории, устроили разбойное нападение. Это тянет на несколько лет каторги. И, мне думается, суд снова будет не на вашей стороне.

— Что вы хотите? Отправить меня на каторгу? Поквитаться со мной? Вы поубивали моих людей. Вам мало?

Я оказался перед дилеммой. Без сомнения, с полицией будет много возни, зато смогу упрятать соседа на несколько лет в тюрьму или на каторгу. Своим вторжением он сам подписал себе приговор. Но какая мне в этом выгода? Вражда не закончится. Кулебякин или его родственники продолжат мелко гадить, а может быть, и крупно. Надо придумать другой способ прекратить раздор. И у меня появилась идея, как это сделать. Кулебякину придётся мне подчиниться.

— Господин Кулебякин, я не собирался никого убивать. Смерть ваших людей на вашей совести. Я скажу, что мне нужно, если пойму, что вы готовы разговаривать. Если нет, сейчас же вызываю полицию.

— Но я готов! Скажите, что вам нужно, и мы обсудим.

— Хорошо, я дам вам шанс. Пусть ваши люди заберут раненых и убитых и покинут моё поместье, а мы с вами поедем ко мне и там в спокойной обстановке придём к соглашению.

— Да, хорошо, так и сделаем, — нервно затряс головой сосед и крикнул своим. — Дружина, грузите раненых и убитых в машины и везите не базу.

Началась суета. Дружинники стали перетаскивать раненых в кузов последнего вездехода, не пострадавшего от удара камней. И в этот момент из-за домов вырулил старый двухдверный пикап на больших колёсах и остановился перед воронкой, разверзшейся на пол-улицы и преградившей проезд.

— У вас всё в порядке, ваша светлость? — крикнул из окна толстяк Фунт, сидевший за рулём.

— Порядок. Просто у нас с Господином Кулебякиным разговор здесь состоялся, — я кивнул на соседа, что понуро переминался с ноги на ногу возле водонапорной башни. — Но мы уже достигли взаимного понимания. А ваша задача — забрать добычу из вон того вездехода, который в дом въехал.

— Сделаем, ваша светлость.

Фунт объехал яму и валяющиеся повсюду куски вывороченной почвы и остановил пикап возле разбитого вездехода.

А мы с Кулебякиным остались наедине.

— Пройдёмся, — сказал я, и мы медленно зашагали по улице в сторону переправы. После попадания пуль, у меня на коже снова остались синяки (значит, непростые пули использовались), но благодаря регенерации они рассосались минут за десять.

— Почему вы считаете, что эта земля ваша? — спросил я.

— Эти угодья вокруг моим предкам издавна принадлежали, с девятнадцатого века, — сказал Кулебякин, почёсывая щёку. — А село Ковалёво ещё мой прадед купил. А когда здесь образовалась аномалия, помещики стали наделы скупать, охотники появились, началась такая сумятица, что всё перепуталось, а за рекой земля и вовсе ничьей стала. Ковалёво почему-то у вашего рода в собственности оказалось. Поначалу нормально всё было. Никто никаких претензий не предъявлял, никому эта деревня заброшенная была не нужна. Какое-то время и мы, и вы пользовались этой дорогой, а потом ваш отец начал заборы городить, ещё и в суд на меня подал.

— И вы не смогли доказать, что село принадлежит вам?

— Купчую признали недействительной, — буркнул сосед.

— Почему?

— Суд так решил. Мой прадед в двадцатых годах купил эту землю. Тогда неразбериха повсюду творилась, и какие-то там записи потерялись.

Я не доверял словам Кулебякина. Он мог придумать эту историю, а купчую подделать, чтобы продолжать пользоваться дорогой и переправой, поэтому суд её и не признал. Но даже если сосед говорил правду, сейчас это не имело никакого смысла.

Прояснив для себя ситуацию со спорными владениями, я перешёл к сути проблемы:

— Тем не менее, по закону это моя земля, и вам не следовало бросаться угрозами.

— Это была моя ошибка. Я прошу прощения, ваша светлость, — пробурчал себе под нос Кулебякин и опять почесал щёку. Он весь сжался, словно в ожидании удара, и выглядел теперь совсем жалким.

— Я бы мог пригласить сюда полицию, и тогда вы поехали бы на каторгу. Но я дам вам шанс. Тем более вы и сами понимаете, что совершили ошибку. Это позволяет надеяться, что проблем у нас с вами больше не возникнет.

— Не возникнет, ваша светлость. Я не буду этой дорогой ездить.

— Этого недостаточно.

— Тогда что вам от меня нужно?

— Чтобы ООС шли через меня.

— Простите, не понимаю. Что это значит?

— Я — глава великого рода. Значит, я имею право на скупку и реализацию ООС. Ну и зачем вам ездить в Климовское, когда моя база ближе?

— Вы собираетесь сами скупать нашу добычу? А что по ценам?

— Я возьму пятнадцать процентов от суммы, которую даёт пятое отделение.

— Пятнадцать процентов? Но позвольте, я и так плачу двадцать процентов охотникам. И пятнадцать вам?

— Каким охотникам вы платите?

— АСО. Господину Светлову.

— За что?

— За покровительство, — пожал плечами Кулебякин. — Он мне людей присылает, когда прошу, и вообще… помогает всячески.

— Значит, Светлову больше не платите. А с людьми помогу, если возможность будет. И, кстати, дорогой этой можете свободно пользоваться и впредь.

— Надо подумать, ваша светлость.

— Думайте. Путей у вас немного: либо на каторгу, либо продолжать заниматься своим делом и просто платить мне небольшой процент.

— Так а со Светловым что делать?

— Со Светловым делать ничего не надо. Это моя забота.

— А, — Кулебякин почесал затылок. — Ну тогда ладно. Я согласен. Что ещё делать-то?

Я остановился и повернулся к соседу. Мне хотелось спросить, кто обстрелял охотников полторы недели назад и кто напал на нашу базу в день моего приезда. Подозрения мои крепли. Кулебякин вполне мог попытаться поссорить нас с ассоциацией. Зачем? Он знал, что моим поместьем управляют Орловы — могущественный и богатый род, которому не составит труда разобраться с АСО. Ассоциация драла с Кулебякина деньги, и не факт, что ему это нравилось.

Глядя на этого глуповатого на вид мужика (на гордого аристократа он совсем не походил), мне было сложно поверить в то, что он разработал такую хитрую схему. Но внешность иногда оказывается обманчива.

— Значит, договорились, — подытожил я. — С завтрашнего дня всю добычу свозите к нам. Мы её реализуем и отдаём вам прибыль, вычитая пятнадцать процентов. Дорогой этой можете пользоваться. А если возникнут проблемы с людьми, обращайтесь. Будет возможность — помогу. Все детали с моим воеводой согласуете. Записывайте номер.

Разобравшись с Кулебякиным, я вызвал по рации Чернова, и мы вернулись на базу, где я объяснил ситуацию воеводе. Тот подивился тому, как быстро я соседа приструнил, но выразил опасения, что у нас людей не хватит контролировать и своё поместье, и Кулебякина.

Но я пока и не собирался устраивать соседу тотальный контроль. Всё равно какие-то деньги будут идти, даже если Кулебякин сокроет часть добычи.

— А с людьми пора что-то придумывать, — сказал я воеводе. — Обзвони тех, кто у нас раньше служил. Может, кто-то работу ищет. Жалование маленькое, понимаю. Поэтому с этого месяца повышаю всем на две тысячи. И премии, само собой, будут.

— Вот за это спасибо, ваша светлость! Пойду расскажу сейчас ребятам, порадую их. И постараюсь до конца недели обзвонить тех, чьи контакты сохранились. У вашего отца триста с лишним бойцов раньше служило. Десяток поди наберётся.

Отдав воеводе распоряжения, я отправился к себе в спальню. Была уже ночь, а завтра предстояла ранняя поездка в пятое отделение.

Теплилась надежда, что моему роду вернут право на свободную реализацию ООС. Тогда заработок сразу вырастет, возможности расширятся, да и с Кулебякина не обязательно будет драть пятнадцать процентов. Ему самому станет выгодно со мной работать, как и другим окрестным помещикам.