По ту сторону тьмы (ЛП) - Болдт Р. С. - Страница 72

Как только Кроха объявляет об официальном окончании выступлений на сегодня и люди выходят из шатра, облокачиваюсь на стол. Джесси ловит мой взгляд и подмигивает, и я пытаюсь улыбнуться, чтобы дать ему понять, что позже улизну и встречусь с ним.

Но сейчас я планирую свернуться калачиком с книгой по подготовке к экзамену, которую я купила в букинистическом магазине.

— Что, сука, это было?

Поворачиваю голову и вижу пялящуюся на меня мать. Ее волосы в беспорядке, а майка задрана, как будто она только что трахнулась с Джимми и не хочет тратить время на то, чтобы привести себя в отдаленно приличный вид.

Настороженно смотрю на нее и заставляю себя выпрямиться, несмотря на то что мои мышцы словно превратились в желе.

— Что ты имеешь в виду?

Она топает ближе, заглядывая мне в лицо, но я уже выше ее. Очевидно, что она ненавидит, когда ей приходится смотреть на меня снизу-вверх Она тычет пальцем мне в лицо, у нее зловонное дыхание.

— Ты, блядь, не должна вести себя на сцене так будто устала! Это не профессионально, о чем ты и так знаешь!

Отхожу от нее, желая, чтобы мое тело восстановило силы, потому что встречаться с этой женщиной, проявляя слабость, неразумно. Придав голосу невозмутимости, заглядываю ей в глаза.

— Я всегда стараюсь быть профессионалом.

Может быть, стоит набить ей морду и велеть, чтобы она отвалила? Конечно. Но сейчас мне не нужно, чтобы она срывалась на мне. Потому что две моих спасительные благодати — все, что у меня имеется, чтобы сохранить рассудок, пока я не смогу умотать из этого место: ведения бухгалтерию так, чтобы никто не заподозрил, что я прикарманиваю деньги, и возможность улизнуть, чтобы встретиться с Джесси.

Мать прищуривает глаза, а рот кривит в злобной улыбке, которую я уже слишком хорошо знаю.

— Думаешь ты лучше всех, раз так со мной разговариваешь, да? Ты не понимаешь, что я делаю тебе одолжение, позволяя участвовать в выступлениях. Сопливая, неблагодарная засранка!

Она толкает меня, и я спотыкаюсь, но умудряюсь удержаться и не упасть.

В ее взгляде пылает ненависть, и я гадаю, чем же я заслужила, чтобы меня прокляли этой дурацкой способностью, а вместе с ней и никудышной матерью.

— Помни: ты всего как долбанная уродка, слышишь? Делай, что я говорю, и не испытывай. — Она разворачивается и уходит.

«Помни: ты всего лишь долбанная уродка…»

Эти слова прокручиваются в мыслях, даже когда я пытаюсь их прогнать. Медленно выдыхаю, прежде чем направиться в противоположную сторону.

Слова, произнесенные шепотом, срываются с уст прежде, чем я успеваю осмыслить:

— Как я могу их забыть, если ты напоминаешь мне об этом каждый божий день?

ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Четверг

Следующие дни прошли в неописуемой смеси эйфории и сумбурного режима работы.

После того как Бронсон провел у меня ночь воскресенья, я больше его не видела. Работа у него суматошная, но он старается. Он привозил мне обед на работу, каждый день звонил и писал сообщения.

Вчера — в среду — мы разговаривали, пока я ехала домой с работы.

— Я надеялся, что завтра буду свободен, но, похоже, встреча затянется. — Он сделал паузу, и в его голосе послышалось озорство. — Не будешь возражать, если кое-кто позднее появится в доме и залезет в твою постель?

Я не могла не усмехнуться как дурочка.

— Посмотрим.

— На что?

— Будет ли этот кое-кто определенным бандюганом, к которому я питаю слабость.

Он издал хрипловатый звук удовлетворения.

— Ручаюсь, что он и будет.

После этого разговора радостная улыбка не сходила с лица до самого четверга. Я действительно думала, что в ударе и что все идет гладко.

До этой секунды.

Делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем подойти к столу для вскрытия. Ненавижу такие вскрытия. Пиздец как ненавижу.

Маленькая девочка, девяти лет от роду, лежит абсолютно неподвижно. И все из-за дурацкой затеи друзей выпить антифриз.

Провожу ладонью в перчатке по девичьей худенькой ручке.

— Ох, Хлоя. — Мой голос срывается. — Малышка. Мне так жаль.

Заставляю себя сосредоточиться и продолжаю вскрытие, как обычно. Но на задворках сознания маячат вопросы.

«Почему она? Почему именно сейчас?»

К тому времени как я извлекаю из нее последние органы, я эмоционально истощаюсь. Но это не значит, что я буду халтурить. Она заслуживает уважительной заботы, как и любое другое тело, которое попадает сюда. Может быть, даже больше.

— Спасибо Вам.

От этого тоненького голоска вскидываю голову, и моя спина тут же напрягается. Хлоя глядит в потолок, ее глаза мутные.

Мой ответ вырывается с трудом, словно горло как наждак.

— Не за что, милая.

— У Вас есть ангел-хранитель, который присматривает за Вами. — Ее губы силятся сложиться в улыбку, и в тоге она получается кривой. — Он уморительный, а также любит Вас и очень гордится.

Моргаю от потрясения. Ангел-хранитель? Он? К тому времени, как я судорожно лепечу: «Кто он? Как его зовут?», ее уже не было.

Под рабочей экипировкой волоски на каждом дюйме моего тела встают дыбом. И я всем сердцем жалею, что не успела получить ответ.

***

К тому времени, как я ухожу с работы, Бронсон уже на совещании. Однако я получила голосовое сообщение.

«Жду не дождусь того мига, когда заберусь в твою постель». — Наступает пауза, прежде чем он понижает голос: «Пиздец как скучаю по тебе, рыжая».

Лишь звук хрипловатого тона немного успокаивает меня. Фужер вина и ванна, надеюсь, позаботятся об остальном, как только я вернусь домой.

Как только припарковываюсь на подъездной дорожке, меня встречает Стив, который открывает дверь моей машины, кивнув.

— Милая. — Он рассматривает меня. — Вы в порядке?

— Буду. — Вздыхая, вылезая из автомобиля. — День выдался сложным.

— Понимаю. — Мужчина захлопывает дверь и провожает меня по дорожке к дому. — Босс велел, чтобы я присмотрел за Вами, пока он занимается делами.

Стив выпячивает подбородок и показывает на фонарный столб вдоль улицы.

— Только что заметил, что уличный фонарь не работает. — На его лице появляется озабоченность. — Придумаю что-нибудь, если они не починят его в ближайшее время. Вы же знаете, как в городе обстоят дела с починкой.

— Это точно.

— Эй, милая? — он бросает взгляд на неработающий фонарь. — Можете записать свой номер на всякий случай?

— Хорошо. — Кажется, это его успокоит, поэтому достаю телефон и протягиваю мужчине.

Его огромные пальцы оказываются гораздо проворнее, чем я ожидала, когда он вписывает свою контактную информация, после чего возвращает телефон.

— Приятного вечера.

— И Вам. Спасибо, Стив. — Закидываю телефон обратно в сумочку. Затем я слегка машу рукой, прежде чем войти в дом и закрыть за собой дверь.

Сняв туфли на коврике, прохожу на кухню, сбрасывая сумку с плеча на стул. Легкое напряжение в мышцах, когда я достаю фужер из шкафа, напоминает о том, что день был долгим и нужно расслабиться.

Наполняю фужер остатками красного вина из бутылки, стоящей на стойке; аромат уже манит к напитку. Подняв фужер, устало плетусь в ванную комнату. Ставлю фужер на туалетный столик, а затем включаю воду в ванной.

Когда я бросаю в воду маленькую бомбочку для ванны, глаза задерживаются на ней, пока она шипит и пузырится в воде. Раздеваюсь и стягиваю резинку с волос, но вдруг замираю от ощущения ледяных пальцев, прокладывающих дорожку по спине. Будто бы что-то пытается предупредить меня, но о чем?

Усталость накатывает на меня — и эмоциональное, и физическое — и оттесняет беспокойство на второй план. Уставившись на растворившуюся бомбочку для ванны, вздыхаю. Боже, мне это позарез необходимо.