Кузнец (ЛП) - Вендел С. И. - Страница 15

— Я просто жду кого-то… особенного, — объяснила Фиа однажды вечером, расчесывая волосы Эйслинн. — Красивые обещания — это как раз, то что нужно.

Эйслинн знала, что рано или поздно этот день настанет, поэтому пока что она платила Фиа хорошую зарплату и благодарила ее при каждом удобном случае. Поскольку ее подруга Сорча часто была занята работой, братьями и сестрами, а теперь и красивым полукровкой, иногда казалось, что Фиа была единственной подругой Эйслинн.

— Пока все, — ответила Эйслинн, демонстративно разворачивая салфетку на коленях. — Если, конечно, я не буду недовольна едой.

— Гороховое пюре трудно испортить, — засмеялась Фиа и, тряхнув рыжими локонами, отошла от высокого стола, чтобы присоединиться к остальным сотрудникам. Более чем одна голова поднялась в ожидании ее прихода.

Устроившись на своем месте, Эйслинн взялась за ложку, пока ее отец с аппетитом поглощал свой ужин — филе с приправами, политое сливочным соусом с жареными овощами в качестве гарнира. Вряд ли это было изысканное блюдо для стола лорда, но, с другой стороны, ее отец никогда не отличался привередливостью. Это было гораздо больше по части Эйслинн.

Она не хотела усложнять жизнь Хью — она просто не выносила определенные блюда. Рыба была одним из них. Но она была более чем довольна миской горохового супа, тарелкой жареных овощей и щедрым куском хрустящего хлеба, который она помогала месить тем же утром.

Меррик издал еще несколько одобрительных звуков, прежде чем спросить:

— Что из этого приготовила ты?

— Немногое, — призналась Эйслинн, — только хлеб. Я не смогла долго помогать, еще три гильдмастера попросили аудиенции, и мы все еще пытаемся восстановить наши запасы мыла после заседания совета.

По правде говоря, это было небольшим благословением, поскольку у них не было достаточно мыла, чтобы продолжать стирать те объемы постельного белья, которые использовались для размещения многочисленных гостей Дундурана на прошлой неделе. Для стирки требовалось так много персонала, что другие задачи отошли на второй план. Сады были запущены, коридоры не подметены. Хью и Бренна на этот раз были едины в своем раздражении.

Не та ситуация, которую Эйслинн хотела бы взвалить на свои плечи. «Оставьте нестиранное постельное белье, пока мы не приобретем еще мыла. Наши вещи должны быть на первом месте, если у нас достаточно белья для неожиданных гостей». Бренне не понравился этот ответ, она поджала губы, но Эйслинн предпочла бы, чтобы у нее, отца и персонала было чистое нижнее белье, а не то, чтобы все дополнительные постельные принадлежности, которые обычно хранятся в огромных бельевых шкафах, были чистыми и готовыми для возможного гостя.

Если это означает, что мы не сможем принять больше гостей, тем лучше.

Она, конечно, не сказала этого Бренне.

Все это только доказывало ее точку зрения о том, что слишком много гостей — залог беспорядка. Не отсутствие чистого постельного белья и мыла нарушили равновесие в замке Дундуран, и Эйслинн не успокоится, пока это равновесие не будет восстановлено. Она уже потеряла из-за этого две ночи сна.

От мысли о том, чтобы когда-либо принимать королевский визит, когда член королевской семьи останется со своими придворными на неопределенный срок, по спине Эйслинн пробежала дрожь ужаса.

— Ах да, — сказал Меррик. — Я слышал о мыльном кризисе. Бренна не слишком довольна.

— Когда Бренна была счастлива? — пробормотала Эйслинн. Она не хотела быть жестокой, но недостаток сна сделал ее раздражительной.

— Намек понят, — Меррик отломил кусочек хлеба, одобрительно кивая, пока жевал. — Еще одна отличная работа, дитя.

— Если бы только все проблемы решались небольшим замесом теста.

— Эх, часто так и бывает. Просто в более метафорическом смысле.

Эйслинн проворчала что-то, заставив отца рассмеяться. Его веселость немного подняла ей настроение, и она решила на время забыть о капризах, а также о задачах и обязанностях и просто насладиться трапезой с отцом.

Это была одна из причин, почему отец всегда настаивал на том, чтобы ужинать вместе. Время, чтобы притормозить, поговорить. Он приглашал всех сотрудников, пожелавших поесть, присоединиться к ним в обеденном зале, где для персонала были накрыты пять длинных столов со столовыми приборами и глубокими мисками тушеного мяса, горками хлеба и тарелками с любым угощением, которое Хью достал из своих печей.

Наблюдение за веселыми разговорами слуг еще немного улучшило настроение Эйслинн. Несмотря на все ее волнения, ее народ был доволен. Каждый сезон они справлялись с вызовом, который бросал совет, и все заслужили эту передышку.

— Что ж, — сказал Меррик, когда трапеза подходила к концу, — может, нам и не хватает мыла, но мы богаты подковами. Новый кузнец оказался очень трудолюбивым.

Щеки Эйслинн вспыхнули, и она спрятала лицо за кубком. Глоток медовухи увлажнил горло, но не остудил румянец.

— Хакон очень талантливый. И целеустремленный, — сказала она, надеясь, что отец не услышит, как застучало ее сердце при упоминании нового красивого кузнеца.

Она не скоро забудет зрелище, которое он представлял той ночью в кузнице, освещенный светом огня, когда его сильные руки опускали молот на железо. Она задержалась в дверях, загипнотизированная методичным ритмом его работы, и хотя ей не нравились громкие звуки, почему-то это было не так уж плохо, искры, вылетавшие из железа, возбуждали, а уверенное обращение с ним приводило в восторг.

— Это действительно так, — согласился Меррик. — Хотя я боюсь, что Фергас ставит перед ним слишком много задач.

— Надеюсь, что это не так. Я уже попросила его сделать для меня кое-что.

Ее отец заинтересованно хмыкнул, потягивая медовуху.

— Пара ножниц. Морвен сказала, что мне нельзя брать еще одну ее пару, и мне понадобится что-нибудь крепкое, чтобы справиться с этими зарослями. Цветение почти закончилось, поэтому их нужно будет обрезать для зимнего покоя.

— Для сада твоей матери?

Эйслинн слишком поздно поняла, что еще не говорила отцу о желании приручить сад. Она знала, что у него не будет возражений, но любое упоминание о Ройсин всегда вызывало мрачную тень на лице Меррика.

Точно так же, как это произошло сейчас.

— Да, — тихо ответила она. — Я… Это спокойное место, где можно посидеть. Оно напоминает мне о ней.

Не отрывая взгляда от своего кубка, он провел по ободку ногтем большого пальца.

— Хорошо. Будет приятно увидеть, что ему вернули былую славу. Но разве ты не предпочла бы, чтобы Морвен и ее слуги позаботились об этом?

— Нет, я… я хочу это сделать сама.

Наконец, отец бросил на нее взгляд, короткий, но значительный по глубине. Меррик потянулся, чтобы сжать ее руку.

— Все в порядке, дитя, — сказал он. — Давай посмотрим, на что ты способна.

Улыбка Эйслинн была горько-сладкой. Ей всегда нравились слова своего отца «Посмотрим, на что ты способна». Там, где другие отцы могли запрещать или делать выговор, Меррик Дарроу всегда только поощрял и советовал. Даже когда Эйслинн, и особенно Джеррод, заслуживали выговора.

Кстати, об этом…

Хорошее настроение к ее отцу все еще не вернулось, и Эйслинн не видела причин снова его портить.

Лучше всего сделать это сейчас.

С тяжелым сердцем она вытащила из кармана письмо Начальника Палаты.

— Мы получили его не так давно, — передавая письмо Меррику, она объяснила: — Джеррод сбежал. Никто не может его найти.

Нахмурившись, ее отец пробежал глазами страницу. Резкие морщины прорезали его лицо, из-за чего он выглядел намного старше своего возраста. Эйслинн ненавидела напоминание о том, что он становится старше — она ненавидела поседевшие волосы, морщинки, разбегающиеся веером вокруг его глаз.

Она ненавидела Джеррода за то, что он придал лицу отца такое выражение.

После долгого молчания Меррик с отвращением бросил письмо на стол. Откинувшись на спинку стула, он наконец обратил на Эйслинн стоический взгляд, но она достаточно хорошо знала отца, чтобы увидеть, какая боль таится под поверхностью.