"Фантастика 2025-84". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 346

Вэл проскользнул внутрь храма и незаметно устроился позади всех. Шла обычная дневная служба, прихожан собралось немного – взрослые казались усталыми и серьезными, двое загорелых детей в углу исподтишка обменивались щелчками. Вэл подмигнул им с заговорщическим видом. Матово светились отшлифованные доски панелей, в глубине зала, на маленьком возвышении пастырь луддитов в коричневом балахоне пел гимн Разуму. Надтреснутый голос старика привычно тянул сложную мелодию, ему подыгрывал на синтезаторе худой коротко стриженый мальчишка. Король прикрыл глаза, стараясь обострившимся слухом разобрать слова – ему слегка мешал резковатый северо-восточный акцент служителя.

Спасибо Разуму за то, что мы живы. Спасибо Разуму за то, что мы осознаем жизнь. Спасибо за то, что мы помним о смерти, это позволяет полнее осознать существование.

Спасибо за день и за ночь, влагу и огонь, радость и боль, покой и разрушение покоя. Мы шли пустой дорогой и нашли свой дом, теперь от нас зависит, каким он станет.

Настоящее и будущее – они различны и неразличны, начало и конец всего, круговорот воды, которую несет из западного океана дневной бриз.

«Это перевод или переделка какого-то древнего текста», – понял Далькроз. Священник уже закончил, прихожане потянулись к выходу, парень с синтезатором тоже исчез. Вэл вышел на улицу и терпеливо дождался, когда появится священник. При ближайшем рассмотрении тот оказался плотным доброжелательного вида старичком.

– Можно мне задать вам несколько вопросов, отец?

– Конечно, спрашивай, сынок.

– Вы отрицаете стремление к техническому совершенству?

– Мы ценим человека и естественное превосходство его способностей.

– А разве искусственные системы не созданы человеческими способностями?

Луддит заметно нахмурился.

– Конечно, все создано сынами Разума, но не годится, чтобы создание брало над создателем верх, причиняя ему боль и зло.

– А разве такое возможно, если, как вы говорите, за человеком закреплено естественное превосходство?

Священник помедлил.

– К сожалению, возможно. Если у сына Разума нет доброй воли. Да, если у него нет доброй воли.

– Так, значит, святой отец, сенсорные системы ни при чем и все дело в человеке?..

– Добрый день, святой отец!

За спиною Короля мгновенно вырос, невесть откуда взявшись, собственной персоной Миша Бейтс.

– Я забираю вашего гостя, он излишне настойчив – ни дать, ни взять журналист или иностранец.

Бейтс ловко ухватил Вэла за локоть и вежливо, но решительно подтолкнул его в сторону от храма. Король отлично понял намек.

– Зачем задираешь старика, умник? – немного позже укорял Вэла шеф спецслужбы Консулярии.

– Разве я сказал неправду?

– Правду, только священник знает ее и без тебя. Просто псионикам Северо-Востока приятно чувствовать собственное превосходство над технической системой – когда-то они слишком натерпелись от ментальной слежки Департамента.

– Вы сами псионик?

– Ты отлично знаешь, что нет. Но это не имеет для меня значения.

– Тогда почему вы так рьяно стараетесь ради пси-идеи?

– Я служу не идее пси-величия человечества, а консулу, пусть он и иллирианец. Хочешь знать, почему?

– Конечно.

– Потому что Алекс Дезет до сих пор был лучшим вариантом правителя из всех возможных. Смотри сюда.

Вэл проследил за незаметным жестом Бейтса. Две девушки в стилизованной крестьянской одежде, с волосами, разделенными на три косы, неспешно выкатывали из храма кресло-каталку.

– Что ты скажешь о нем?

Паралитик сидел криво улыбаясь и твердо выпрямив спину, остановившийся взгляд исподлобья зацепил Вэла, словно по щеке Короля грубо провели куском наждачной бумаги.

– Смотри лучше. Убери барьер, – шепнул Миша Бейтс. – Что ты чувствуешь?

Далькроз аккуратно потянулся к разуму незнакомца. Мир угасающего лета исчез, потеки красок и многократное эхо обыденных звуков смешались в бессмысленном хаосе. Потом исчезло все.

…Холод. Камень. Ползет, заслоняя бессолнечное небо, рваная стая кучевых облаков. Скала отвесными уступами уходит из-под ног. На дне провала – руины незнакомого города, струйки сухой, невесомой, сметаемой низовым воздушным потоком пыли, серо-розовый мрамор обломков. Руины насквозь пропитаны глухой тоской.

Тот самый незнакомец стоит поодаль, на самом дне провала – здесь, в иллюзорном мире, он не нуждается в коляске, сильные мышцы бойца перекатываются под тонкой рубашкой, спутанные черные волосы упали на загорелый лоб. Темная аура вокруг его головы поглощает свет, незнакомец смотрит на Далькроза, и в этом нет прямой угрозы, только холод спокойной нелюбви и равнодушный расчет. Вэлу хочется провести рукой по лицу, снимая с ресниц невидимую паутину. Он пытается оценить противника и чувствует, что тот силен – очень силен, беспощаден и спокоен тем особым спокойствием, которое дает неиспорченная хвастовством уверенность. Ответное прикосновение – плотная стена чужой воли надвигается на мозге Короля, невидимые торопливые щупальца грубо шарят взапретных уголках сознания, ломают хрупкие перегородки. «Я пока не готов встретиться с ним, он сильнее. Пока сильнее. Нужно чуть-чуть изменить этот воображаемый мир, тут все слишком жестко и определенно».

Вэл иллюзорного мира медленно пятится, позволяя невесть откуда взявшимся космам влажного тумана скрыть атлетическую фигуру незнакомца. Шершавое щупальце, лениво разжавшись, исчезает в мутном воздушном киселе, чужой разум источает напоследок чувство разочарования и отложенной на неопределенное время угрозы…

Король хлестко поставил барьер (сила незнакомца нехотя откатилась) и открыл глаза. Прочь удалялась каталка, уходили, щебеча, легконогие девушки, черноволосый не оборачивался, в его позе нельзя было разглядеть даже намека на угрозу. Далькроз медленно перевел сбитое дыхание, частил пульс, в глазах плясали бутафорские мухи.

– Кто это был?

– Кое-кто и никто. Его зовут Ральф Валентиан, это наше несостоявшееся будущее. Он получил ранение в первые месяцы восстания территорий и еще задолго до этого был одним из луддитских заправил. В целом понятный человек, хотя не все его качества назовешь приятными, не будь этого злосчастного увечья, из него вышел бы местного разлива герой. Случившееся случилось, то, что осталось от Валентиана, я бы уже не назвал человеком. Но не смотри на то, что Ральф калека, он два года пробыл соправителем Дезета, и многим оставалось только молиться, чтобы это кончилось без слишком бурного конфликта.

– А чем так плох этот самый, как его…?

– Ты видел?

– Да.

– Тогда твой вопрос чисто риторический. Сказать, что Ральф патологический ментальный извращенец – значит не сказать ничего. Говорят, он живет наполовину то ли в Лимбе, то ли в каком-то иллюзорном мире, который сам себе сотворил. Там-то он молодец молодцом, с телом атлета. В нашей бренной реальности все, что у него есть, – коляска инвалида, остатки сторонников, яркие воспоминания о боевом прошлом, девяносто девятый ментальный индекс и повседневные замашки садиста.

– Это правда?

– Да. Загляни в мои усталые мозги.

– А как консулу удалось справиться с Валентианом?

– Стриж нулевик, на него не действует ни ментальная атака, ни ментальное принуждение. Плюс военное прошлое и небольшая доза самой обыкновенной удачи.

– А правда, что на вилле у консула обитает настоящий призрак из Лимба?

Бейтс фыркнул.

– С тобою поговорила наша плутовка Нина? Еще одна яркая фантазия «несносного ребенка».

– Тогда кто это был?

– Леди консул. Псионик, врач-сострадательница. Не бери в голову лишнее.

– Я могу с нею встретиться и поговорить?

– Она редко практикует.

Вэл насторожился, тронул сознание Бейтса, тот любезно подставился, по-видимому, смутно ощущая чужое прикосновение.

Явной лжи в ответе не проглядывало.

– Ты мне веришь?

– Верю, – охотно согласился Король, понимая, что полной правды не получит. – Мне нужно поговорить с Алексом.