"Фантастика 2025-84". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 414

— Да, конечно.

Разговор состоялся чуть позже, в кабинете.

— Я не знал, что ты водишься с преторианцами, — хмуро и жестко сказал сын. — Ты завяз в их делах, а потом император умер, и кто-то тебе отомстил.

— Ты глуп, — без околичностей ответил Северин-старший. — Я поступал так ради семьи.

— Из-за тебя пострадала мама.

— Без меня она погибла бы давно. Я женился на женщине, занесенной в черные списки императора. Этот брак ее спас. Я поступал в целом правильно и, надеюсь, совершил мало зла. Мы оберегали тысячи людей.

У Северина-младшего не осталось желания спорить. «Маму я ему точно не прощу».

— Как все это произошло?

— Меня не было дома. Кто-то из этой сволочи перерезал провода. Марго не любит темноты в доме. Когда она вышла в сад, ее схватили, дотащили до машины, попытались увезти, но кто-то вспугнул похитителей, и тогда твоей матери выстрелили в голову. Наверное, тело хотели утопить, но там на несколько километров мелководье, поэтому бросили тело в кустах. Ее спасла пластинка, давным-давно вживленная в череп.

— Лицо ведь сильно повреждено?

Северин-старший не ответил.

— Надеюсь, их найдут, — сказал он, помолчав. — Во всяком случае, мне обещали, что наказание будет максимально суровым.

Северин чувствовал себя неважно — сказывался вчерашний стресс.

— А Нина?

— Не буди, пускай выспится. Нина тут ни при чем. Она и Марго любили друг друга как мать и дочь, если бы твоя сестра предвидела покушение, она бы сказала.

— И что теперь?

— Твоя мать поправится не скоро. А прежней ей уже не бывать. Скажи своей сестре — пусть уезжает. Мы не можем ее спасти, мы и себя-то спасти не можем.

— Ты в душе хороший человек, но поступаешь как мерзавец.

— Нет. Если Нина останется здесь, с нею рано или поздно случится несчастье безо всяких пророчеств.

Мик кивнул.

— Ладно, я с ней поговорю, но ты…

— Я, возможно, не доживу до старости, сынок, но о тебе я позаботился — поедешь так далеко от Порт-Иллири, как только это можно устроить. Менеджер из тебя никудышный, так что поищешь за душой другие таланты, может, займешься археологией.

— Я ее терпеть не могу.

— Не важно, ты ее полюбишь. Я навел справки — есть место в команде, которая хочет доказать древность наших поселений в Ахара. Целый год на природе, с лопатой и щеткой в руках, выгонит хандру напрочь…

Мик ушел сразу, как только разговор окончился. Северин-старший был прав, но хотелось умыться. Казалось, слой грязи и пыли прочно осел на лбу и руках.

Старую овчарку Тэнку зарыли в саду, привалив холмик камнем. Перед тем, как уехать в Ахара, Мик посетил госпиталь. Лица матери он так и не увидел — голову до сих пор скрывала плотная повязка. Леди Марго спала, одурманенная лекарствами. Он молча посидел возле кровати и вышел, стараясь не замечать любопытства медиков.

Нина ждала его на улице.

— Ну, как?

— Надеюсь, что обойдется.

— Я тебе сочувствую.

— Спасибо.

— Ты зря не взял меня в госпиталь. Я успела полюбить ее.

— Лучше будет, если ты навсегда запомнишь ее прежней. Знаешь что? Загляни-ка лучше в мои мозги.

Он расслабился, позволяя мысленный контакт, хотя на деле сенсу не требуется согласие. Она замерла на месте, прикрыв серые глаза.

— Я поняла все, что ты хотел сказать.

— Ну и славно.

Они вместе уходили прочь, на сборы перед отъездом оставался всего один день. Профессор Варул, старый знакомый Риордана, охотно принял вместо одного рабочего двоих.

А пока что Северин шагал по улице, унося с собою мысль, которая уже стала частью их обоих.

«Истинно пророчество или ложно, не имеет значения. Если будущее не изменить, ты можешь поступать, как захочешь, действовать решительно и не останавливаться на полпути. Значит, сейчас и тогда, в прошлом, будущем или настоящем — ты всегда остаешься свободным…»

Глава 2. Истуканы вечера

Высокий менгир торчал на фоне заката. Его нижняя половина оставалась в земле. Истертые временем и ветром знаки на камне еще можно было разобрать. Непонятное действует угнетающе, буквы или символы — не поймешь, складывались в сложную вязь, в которой случайный взгляд не разглядит смысла. Неподалеку, возле груды земли, слабо шевелилась искалеченная кибер-вагонетка. Эта полуразумная машина странно контрастировала с древним спокойствием тяжелого монолита.

— Келлер! Как вас занесло в такую глушь?

Тот, кто отзывался на имя Келлера, прекратил созерцание менгира, символов, кибера, неба и плоской степи.

— А, это вы, Мик… Спрашиваете об этом искусствоведа, меня? Приехал лично сделать копии древних орнаментов.

Мик вытер лицо и сплюнул в сохлую траву.

— Говорят, это текст, а не орнаменты.

— Вы умеете их читать?

— Совсем не умею. Моя специальность тут — уборка территории во всех ее проявлениях, борьба с шакалами и блохами.

Северин, махнув рукой, побрел в сторону палаток, а бывший секретарь Оттона, сделав несколько снимков, ушел в другую сторону — туда, где остался его джип.

Покалеченная вагонетка подергалась и затихла. Келлер шлепком пробудил собственного полевого кибера, быстро ввел изображение, скопированное с монолита, и долго сидел, отрешившись от всего и рассматривая результат.

Потом хмыкнул и устроился на ночлег на надувном матрасике в палатке, перед тем сжевав ужин из разогретого концентрата. Невыключенный кибер продолжал работать и тихо шелестел, но Келлера технические звуки не тревожили, потому что за годы жизни он твердо усвоил — опасность и беспокойство могут исходить только от людей.

А Северин закончил работу, только когда оранжевое косматое солнце скатилось за ровную, словно по линейке прочерченную линию горизонта. Спал он плохо, измученный духотой, пылью и навязчивыми опасениями получить укус ядовитого паука.

Келлер тоже отдыхал мало и встал очень рано — в тот час, когда тени не существуют, люди кажутся тенями, а неживые предметы принимают контур затаившегося человека. Кибер закончил ночную работу и затих. Скопированная с камня надпись была расшифрована лишь отчасти, но именно эта часть представляла настоящий интерес.

Слабые люди идут на поводу у страха, смелые и в равной степени глупые — не боятся ничего. Бывший секретарь Оттона отличался от них и привык к контролируемой тревоге.

Он еще раз перечитал надпись, при помощи уникома переслал копию самому себе, на тайный адрес, затем извлек из коробки набор для резьбы по камню и отошел от палатки.

Шакалы, которых мучила жажда, подошли совсем близко. Один из них, облезлый и голодный, с порванным ухом, встал на задние лапы и обнюхал гулкую цистерну, на дне которой еще оставалась «техническая» вода. Звери, слишком осторожные, чтобы напасть без необходимости, лишь ощерились в сторону человека. У основания монолита Келлер устроился так, чтобы между ним и лагерем оказалась высокая и широкая куча земли. Укрывшись от любопытных глаз, он вытащил инструменты, включил резец-излучатель и приступил к работе — для начала зачистил фрагмент надписи, потом прошелся по соседним участкам, повредив их так, чтобы разрушения выглядели естественно. После этого на зачищенном фрагменте вырезал символы, тщательно скопировав их с клочка бумаги.

Результат впечатлял, но все же казался не идеальным. Тогда Келлер убрал излучатель и обычным, ручным резцом добавил две-три детали, после чего протер получившуюся надпись жгучей жидкостью. Теперь ломаная вязь символов на монолите выглядела совершенно естественно — достаточно четкая, но вместе с тем словно бы изъеденная временем.

— Вот так. Надеюсь, они до сих пор не сделали подробных снимков…

Он встал и отряхнул песок с колен. Обозленные недоступностью воды в цистерне, хищники начали драку между собой. Их голоса — печальные и вместе с тем отвратительные, заглушили все другие звуки на исходе ночи. Чуть погодя шакалы отыскали у цистерны слабое место — заплату из относительно мягкого металла. Грубые когти скребли ее до тех пор, покуда не продырявили, ржавая вода потекла тонкой струйкой в песок, а звери принялись лизать землю…