"Фантастика 2025-84". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 418

— Да ну, полная чушь. Все мы образованные люди. Копиями таких пророчеств набиты музеи.

— Что это значит?

— Для нас — ничего. Если хотите, я прямо сейчас уйду и ничего, слышите, ничего не будет.

— К счастью, все чернорабочие позавчера уехали в Ахаратаун на местный праздник, так что паники не случится, — сухо заметил Варул. — Не надо кислых лиц, господа. Мне за вас стыдно. Надпись — несомненный бред, хоть и представляет научный интерес.

— Я бы тоже не придавал тексту чрезмерного значения, — добавил лингвист Йен. — В древних культурах мрачные и угрожающие тексты совсем не редкость.

— Но система не ошиблась по смыслу?

— Нет. Если мои способности лингвиста вызывают у кого-либо сомнения, уверяю, что моя же природа псионика не пропустила бы самообмана.

— Спасибо, коллега, — сардонически отозвался Шарбин. — Не будь ваших замечательных способностей к древним языкам, мы не поняли бы ровно ни слова, закончили бы раскопки и спокойно разъехались по домам. Возможно, кто-то помер бы от поноса, другого прикончили бы семейные склоки, но все умерли бы как приличные люди, а не от какого-то шизофренического проклятья. Вы, Йен, разрушили иллюзии. Такое у нас не прощают.

Переводчик поднял на врача прозрачные, почти бесцветные и бесстрашные глаза — такие глаза бывают у псиоников, почти полностью растративших свой жизненный ресурс:

— Это угроза?

— Нет, только соболезнование.

— Я видел слишком многое, и, проникая в чужие души, проживал вместе с клиентами чужие жизни. Знаете, Шарбин, смерти я не боюсь.

— Это намек?

— Это предложение — я сам уйду из лагеря, посмотрим, что получится.

— Лучше не надо.

— Надо. Суеверия следует давить в зародыше. Я сделаю это прямо сейчас. Нужно оставить этот анекдотический казус в прошлом, иначе работать станет невозможно.

Лингвист выпрямился и зашагал прочь, его узкая спина быстро удалялась.

— Может, не стоит так торопиться? — недовольно буркнул кто-то. — Вам что — непременно нужно похвастаться храбростью? Бросьте, мы и так верим.

Йен уходил молча и довольно быстро.

— Йен, сядьте на место! — закричал Черныш.

— Да пусть идет, куда хочет — нам больше воды останется.

— В пророчестве написано «и товарищей погубит». Как вы думаете — кто его товарищи?

— Полагаю, это мы.

— Тогда такое поведение некорректно. Ушел даже без голосования.

— Пригласите его назад более настойчиво.

— Да хватайте его уж! Наш псионик свихнулся.

— Ловите его! Я не хочу умирать!

В этом девичьем крике уже прорезывались характерные интонации истерики. Йен вдруг остановился, с явным презрением рассматривая наиболее мнительных. Шарбин, с которого вдруг сполз налет цинизма, попытался встать между переводчиком и обступившей его толпой.

— Вы же, вроде, немного ученые, не позорьтесь.

Шарбина не слушали. Наиболее нервные (а их нашлось двое-трое) схватили Йена за плечи и, кажется, собирались бить. Оттертый в сторону Северин с трудом пробивался к доктору.

— Мне плохо, у меня маленький ребенок в столице… Сделайте… Сделайте что-нибудь, — плаксиво тянул женский голос.

Варул успел сбегать в свой фургончик и вернулся с ружьем.

— Назад, господа! Это что за позорище? Оставьте сотрудника в покое или я открою огонь на поражение.

— Понимаю, воды почти не осталось, — продолжил он. — Еда на исходе, все нервничают, а тут еще глупый текст, но мы не должны становиться скотами.

Йена тут же выпустили, и люди моментально попрятались по палаткам. Варул в критический момент выглядел почти величественно, но Северин решил не обманывать себя. «Может, завтра все остынут и посмеются. А, может, и нет. Рано или поздно кому-то придется ехать в Ахаратаун и бросить вызов суеверию. Вся история с надписями — один сплошной срам. Да черт с ними со всеми — пускай передернутся, если хотят, но Нина, Нина… Я должен ее уберечь».

Северин вернулся палатку и лег в ней на спину, вслушиваясь в тонкий перепев ветра. Усталость и ожидание сделали свое дело, и Северин погрузился в сон, а когда проснулся, то откинул полог палатки и обнаружил, что давно наступило утро.

Истоптанная площадка перед Менгиром пустовала. Давно остывшая кухня даже не дымилась. Машины в прежнем числе бесцельно стояли под брезентом. Один из походных туалетов ночью повалило ветром набок, хлипкую будку так и не поправил никто, и только грубый доктор Шарбин сидел подле небольшого костерка, помешивая седую золу палочкой.

Мик побегал по кругу, пытаясь размяться, потом пристроился на корпусе мертвого рабочего кибера и стиснул зубами сигарету. Спичка зажглась только с третьего раза.

— Могли бы прикурить от моего огонька, — недовольно заметил доктор. — Вы тупы и высокомерны, вот мой диагноз.

— Спасибо за диагноз. Что нового в лагере?

— Уникомы ни у кого не работают, но это вовсе не новость. Со вчерашнего вечера два новых случая инфекционной диареи, Варул сердит и закрылся с кибером наедине. Йена все третируют, но пока не трогают, у девки заместителя истерика. Воды нет, техническая вода тоже на исходе — вроде бы, цистерну испортили звери. Я пеку свою последнюю картошку, могу и вам уделить немного. Что еще? Черныш отравился.

— Чего-чего?!

— Выпил средство от москитов.

— Он жив?

— Моими стараниями. Не ходите к нему, не поможет. Парень плачет и кается в грехах, а когда дело касается Черныша, то неизвестно, что хуже выглядит — его грехи или его покаяние.

— Машина из Ахаратауна приезжала?

— Не приезжала.

Шарбин выкатил палочкой картошину и разломил — снаружи черная и непривлекательная, внутри она казалась розовой. У Северина от голода подвело живот.

— Присоединяйтесь, — предложил добрый доктор.

Мик пошарил под ногами палочку, потом обыскал карманы штанов.

— Занятная вещица, — задумчиво протянул врач.

— Которая?

— Вот эта, которая у вас в кармане.

— Нашел вчера у Менгира.

Толстые губы Шарбина широко разошлись, и Мик впервые за недели, проведенные в экспедиции, увидел зубы врача. Он оказались ровными и белыми — на загляденье.

— То, что вы подцепили где-то вчера — лучевой резец.

— Оружие?

— О, нет, только камнерезный инструмент. Это интересно, учитывая, что последние камнерезы в радиусе тысячи ярдов сдохли полтысячи лет назад, после того, как их предки оставили нам вон тот символ, уставленный в небо.

Шарбин ткнул в сторону Менгира.

— Я нашел резец именно там, у подножия.

— Кто-то еще видел?

— Не знаю.

— В котором часу вы его нашли?

— Сегодня утром, когда рассматривал надписи. Ночью, до меня, на то же самое место приходил Келлер.

Шарбин доел картофелину и забросил корку в траву.

— Келлер — отдельная история. История непутевая.

— Юлий — мой знакомый. Почти что друг нашей семьи.

— Конечно! Он всегда присматривался к людям при деньгах. Вы обращались к нему… как к профессионалу?

— Нет, — солгал Северин.

— Врете, как и все другие. Не хочу очернять вашего приятеля, но мастер такого класса и человек такого характера рано или поздно влетает в историю. Говорите, нашли резец на месте вашей встречи с ним?

— Нашел. Но это ничего не доказывает. Если Юлий осмысленно поправил надпись на Менгире, то придется признать, что как ученый он стоит Варула и Йена вместе взятых.

— Возможно, дело обстоит именно так. Зачем ему пугать экспедицию, не знаю, но находку не вредно показать боссу. А еще лучше — бросьте-ка резец в выгребную яму и предоставьте развязку судьбе.

— Почему?

— Наши психопаты, устроившие вчера показательное выступление, другого обращения и не стоят. Тайна раскрыта. Проклятие не действует. Возьмите джип и отправляйтесь в Ахаратаун к своей сестре. Не сомневаюсь, она там соскучилась до невозможности.

…Мик отложил отъезд всего-то на четверть часа, решив поговорить с Варулом. Профессор встретил его сердито, выглядел невыспавшимся, и выслушал гостя, нервно постукивая по стойке с кибером.