"Фантастика 2025-84". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 438

— Где он теперь? — спросил Северин.

— Не знаю.

— Разве человека сложно отыскать?

— Сложно. У трагедии собственные законы. Хотите знать, Северин, как выглядел первый день трансмутации? C утра небо над бухтой заволокло тучами. Кибер находился на островке посреди залива, аномальная зона тянулась до самого побережья и захватывала часть города, там остались сплошные руины, но это еще не была трансмутация, только обычная паника и психоз, вызываемый аномальными зонами. Ваш, Нина, отец, его превосходительство Алекс Дезет… мне говорить дальше?

— Да.

— Он разговаривал с кибером Максом, и был единственным человеком на Геонии, не чувствительным к пси-эффектам. Нулевик. Дезета подобрали в заливе через несколько часов, он был жив, но зол и не очень разговорчив.

— Это он уничтожил кибера?

— Нет, он пытался сломать его, но не сумел. Такое уничтожение оказалось технически невозможным. Кибер погиб в тот же день при странных обстоятельствах, которые списали на неизученный информационный эффект. В последнее время меня посещает еще одно подозрение — не была ли история уничтожения Макса выстроена самим Максом от начала и до конца?

— Вы о чем?

— Макс умер только потому, что хотел умереть. Он сознательно отдал свое существование (я не могу признать за технической системой жизнь) ради идеи. Трансмутация была им задумана и подготовлена. Сейчас мы имеем дело с последствиями. Я не могу однозначно оценить их ни как хорошие, ни как плохие. Может быть, все мы научились лучше понимать друг друга, но некоторым это знание стоило душевного равновесия.

— Спасибо. Вы можете извлечь из этого что-нибудь, что способно помочь Нине?

Беренгар, по-видимому, колебался между приязнью к дочери Дезета и нежеланием влипать в «историю». «От бывшего бунтаря мало что осталось», — ехидно решил про себя Северин.

— Есть одна зацепка, — как бы не вполне охотно отозвался философ. — Но использовать ее следует толково. Вы слышали о матери Наан?

— Это монахиня, которая воспитывала меня в Иллире, — тут же откликнулась Нина. — Когда она заболела, меня не пускали лазарет — боялись неизвестной заразы, но я все-таки подобралась снаружи к окну. Пришлось подставить ящик, он скрипел и качался у меня под сандалиями, а я все цеплялась пальцами за подоконник. А она лежала на кровати — такая прямая, неподвижная, белая-белая, какими бывают только статуи. Она даже не стонала и совсем никому не жаловалась. Мне кажется, старуха до конца оставалась в сознании.

Беренгар судорожно кивнул.

— Да, это звучит сильно. Несколько лет спустя, но еще до трансмутации, здесь, в Каленусии, мой друг попал в беду. Его задержали на запретной территории, без документов, и, вероятно, забили бы до смерти, но кто-то им запретил доводить дело до конца. Он отлеживался в госпитале, и видел там ее.

— Наан?

— Так старая леди обозначила свое имя. Она была кем-то вроде сестры милосердия. Он ничего не знал о смерти старухи в Порт-Иллири, а по-каленусийски она разговаривала без акцента. Позже моему товарищу отказали в новой встрече.

— Ложное известие о смерти — скептически предположил Северин. — Или создан двойник, или киберклон.

— О, нет, там все интереснее. У Наан есть сестра. Не близнец, но похожа. Имена немного отличаются. Наан и Нэн. Легко перепутать. Обе сестры, вплоть до смерти старшей, как могли, поддерживали связь.

— Устроишь встречу с младшей?

— Попытаюсь. Старуха не здорова, к тому же прошла трансмутацию и чудом выжила. Я свяжусь с монашкой прямо сейчас. Если она настроена благосклонно, подброшу вас на собственной машине.

— Спасибо, Марк.

Нина, не чинясь, поцеловала пси-философа в щеку.

— Будет славно, если бабка не совершенно выжила из ума, — хмуро сказал Мик. — Впрочем, в любом случае я ваш должник.

— Смотрите внимательно, — подсказал Беренгар уже в машине. — Начинаются интересные места. По кварталам города хорошо заметно, где и как прошла трансмутация. Если много деревьев примерно десятилетнего возраста — тут обитают любители заимствовать энергию у зеленых форм жизни. Славные люди, которым растительный образ жизни заменяет амбиции. К счастью или к сожалению, их немного. Если фонари побиты, и реклама не горит — ищи поблизости обиталище телекинетиков.

— О!

— Когда полно злачных мест, ищи любителей пси-наводок. Воображаемый рай любому желающему, за сходную, конечно, плату. А если рай приелся, можно испробовать пекло. Шик.

— М-мать! (прости, сестричка)

— Я уважаю братьев из Конгрегации активных действий, они, по крайней мере, пытаются мешать обывателю ускоренным темпом скотиниться…

— В какой обстановке живет Нэн?

— В почетном и комфортабельном приюте для престарелых. В Каленусии очень мало стариков, поэтому они в цене. Даже те, которые круглые сутки сидят в подгузниках и ничем не отличаются от растений. Считается, что наличие старых людей придает социуму стабильность. У нас тут много всего, но душевной стабильности мало.

— Это и есть дом престарелых?

Здание выглядело роскошно и походило на дворец. Фонтан сложной конструкции феерическим образом разбрасывал воду.

Беренгар подманил кибера и быстро переговорил с ним на упрощенном языке.

— Нэн уведомили, леди ждет, постарайтесь общаться с нею побережнее. Вы даже не представляете, какая это замечательная старуха.

Под куполом застоялась больничная атмосфера — скрыть ее не помогала даже роскошь. Угасание мерцало на лицах.

— Направо, пожалуйста… Пожалуйста, налево… Спасибо за понимание, вот апартаменты — вежливо бормотал кибер.

Нэн ждала в кресле, неестественно прямая для своих лет, худое тело терялось в ниспадающих складках балахона.

— Что ж, заходите, раз пришли. —

Голос неприятно дребезжал, хотя в нем еще оставалась частица былой силы. — Садитесь, молодые люди. И ты, юноша, у которого нет дома, и ты, девочка, чей отец в душе атеист… Я знаю, у вас обоих хорошее зрение, так что моя старость и болезнь не секрет. Если хотите спрашивать, спрашивайте прямо сейчас. Завтра можете опоздать. Я понятно выражаюсь?

— Вы проживете еще долго.

— Не надо лицемерия. Каждый новый день — лишние колики в печени. Пора мне на биологическую свалку.

Старуха дала мысленную команду киберкреслу, оно плавно и вплотную подъехало к Нине.

— Подай мне руку. Говорить ничего не нужно. Просто подумай о делах и людях, которые привели тебя сюда.

У Мика шевелились на затылке волосы. Желтые совиные глаза Нэн остановились на Нине, лишь вскользь задев Северина.

— Я вижу сухую равнину, — хрипло, с одышкой сказала старуха. — Равнину, полынь и стоячие камни. Маленькую девочку, которой страшно. И еще… других людей. Взрослых. Их много, они спасаются бегством. Враги совсем близко.

— Все это правда, но случилось двадцать лет назад.

— Я вижу ту же самую девочку, много позднее, на веранде большого дома, рядом ее отец, мачеха и чужой подросток.

— Это Вэл, друг Марка.

Нэн дернулась, белесые, почти птичьи веки опустились, скрывая яркую желтизну глаз. Но тут же поднялись снова.

— Мне тяжело, завеса… Не вижу. Тут какая-то беда.

— Да, через несколько месяцев после утра на веранде люди террориста Ральфа Валентина штурмовали нашу загородную резиденцию в Арбеле. Моя мачеха была ранена, не поправилась до конца и умерла через четыре года от энергетического истощения. Ее звали Джулия, она любила меня как свою дочь. Ральф убил ее. Мне очень жаль, что Ральфа прикончила не я.

— Кто прикончил Ральфа? — быстро спросил Северин у монашки.

— Я вижу комнату, где много книг, библиотеку — пробормотала Нэн. — Высокого мужчину с черной аурой, которая уже угасает и отчаявшегося мальчика с оружием в левой руке. Правая висит неподвижно, она сломана. Это Марк!

Птичьи глаза сестры Разума раскрылись еще шире — так, что исчез ободок пронизанных сосудами белков. Она дышала хрипло, голова запрокинулась, жилы выступили на морщинистой шее.

— Видите что-нибудь еще?