"Фантастика 2025-84". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 460

Очень жаль, но кибера пришлось оставить возле кабеля. Садиться на пони верхом Келлер не решился, но шаг коротконогих лошадей позволял человеку не отставать. «Теперь все зависит от того, замаскирует ли их аура мою».

Животные, не торопясь, переходили реку по льду. На фоне белесого неба зимы ясно выступили силуэты вышек, там, в специальных коконах, грезят в полусне чужие пророки…

Над суевериями можно смеяться, но не считаться с ними нельзя. Референт Оттона никогда не сомневался в проницательности священников Разума, да и в беспощадности тоже. Над мохнатыми спинами пони клубился легкий пар. Речной лед кончился, сменился кочкам чужой земли, верхушки вышек скрылись за цепью пологих холмов, и Юлий успокоился — самое опасное место он уже проскочил. Через полчаса (слишком поздно), с конфедерального берега донесся унылый и бесполезный сигнал тревоги.

На отдых Келлер останавливался, где придется, обычно — в маленьких крестьянских хуторах Арбела. Цивилизация мало коснулась этих мест, хозяева избегали прямых вопросов, а заглядывать в чужие мысли запрещает религия луддитов. Выключенный шлем отлеживался на дне рюкзака, под консервными банками и запасной одеждой. Иллирианца мог выдать легкий акцент, но акцент он приспособился маскировать под притворным заиканием.

К концу первой недели напряжение и холодные дневки сделали свое дело — боль в колене беспокоила все сильнее. Прием допинга оборачивался такими видениями, что Юлий подумывал, не выбросить ли в снег две-три оставшиеся дозы. Он все же использовал одну по назначению, и во сне увидел лабиринт. Туда не проникало солнце, но призрачный, невесть откуда взявшийся свет позволял увидеть бетонные плиты стен и угловатые силуэты чужаков. Несмотря на странность, место вовсе не выглядело иллюзорным…

— Ты кричишь во сне не по-нашему, — сердито сказал очнувшемуся гостю хозяин.

— Моя мама была иностранка, — не без тонкой иронии ответил бывший референт императора, и фермер-псионик, способный самоучка, не искушенный в словесной игре, увидел правильность утверждения и сразу успокоился.

Келлер же не стал испытывать судьбу, он ушел рано утром, как только посветлела полоска неба на востоке.

…Маленький хутор поначалу выглядел безопасным. Глухая баба равнодушно ткнула локтем в сторону сарая. Вечером она доила коз — Келлер хорошо слышал посвистывание автоматической доилки. Крестьянка сидела на перевернутой корзине и наблюдала за возней маленького кибера, ее веки совсем не дергались, как будто заодно она грезила наяву. Дочь хозяйки, грудастая деваха с влажным ртом лениво обрывала с низких кустов гроздья почти перезимовавших, в тонкой кожице ягод.

Ужина гостю не предложили, пока он не показал гинею. Монета была каленусийской, но, по счастью, такие деньги ходили и в Арбеле.

Ночью Келлер проснулся, потому что услышал дыхание девушки, ощутил быстрые прикосновения рук. Она вовсю шарила в его карманах. Псионичка почувствовала пробуждение гостя, и круглое лицо сложилось в пренебрежительную гримасу.

— У тебя нет излучателя, — насмешливо сказала она. — Ты ничего мне не сделаешь. Только попробуй, и я испорчу твою голову.

Шлем на дне рюкзака девушка не заметила или не поняла назначения странного предмета.

— Не будем ссориться, — примирительно предложил Келлер. — У меня есть деньги. Если это тебя устроит, можешь забрать их все.

— Я заберу, что понравится, но после того, как мама тебя убьет.

Она не торопилась, наслаждаясь властью. Иллирианец прикинул, сумеет ли женщина прочитать чужие мысли. По поведению получалось, что едва ли.

— Не сердись, пожалуйста. Я выполню все, что ты прикажешь. Если ты не против, подарю тебе еще кое-что и научу этим пользоваться. Эта вещь у вас вне закона. Дорогая электроника, которая доставляет удовольствие. Ты можешь оставить ее себе или, если не боишься, продать любителю в Арбеле…

— Я не боюсь ничего, — довольно наивно ответила крестьянка. — Но мне не нужны эти ваши штучки для грешников.

Помешать девушка, впрочем, не пыталась. Он, не вставая, подтянул к себе рюкзак, на ощупь вдавил в гнездо блок питания, вытащил шлем и, заставляя себя держаться невозмутимо, надел его и застегнул у подбородка.

— Вот, смотри, как это действует…

Грабительница отреагировала быстро, но не моментально, что подтвердило догадку Келлера — девушка никогда не видела запрещенных в Арбеле пси-шлемов.

Бывший референт, не опасаясь ментальных неприятностей, стукнул ее кулаком в висок. Ведьма рухнула без крика, словно узел с тряпками. Ее глухая мать ждала снаружи. Старуха не могла слышать шагов мужчины, но приближение его почувствовала. Из оружия у нее оказались только вилы, Келлер увернулся, острия ткнулись в трухлявые доски сарая, он же, отобрав опасный предмет, треснул противницу рукоятью по темени.

…Обыск дома ничего не дал — только домашняя утварь, поношенные платья, немного техники, ни книг, ни писем, ничего интересного. Крестьянский вид женщин мог оказаться маскировкой. Вероятно было и другое — мать и дочь попросту промышляли разбоем. Все же Келлер не стал жечь ферму в отместку. Он связал бесчувственных пленниц и оставил их в сарае, спешно собрал свои вещи и сбежал окружным путем, долго путая следы и прислушиваясь к нарастающей боли в колене…

…На следующий день поземка усилилась. Холод стоял нешуточный, Келлер поправил рюкзак, натянул на озябшие пальцы рукавицы, хотел было убрать бинокль в рюкзак, но передумал и прицепил на пояс — на каменистых плешах предгорий заросли редели, позволяя следить за оставленной позади равниной. Сейчас равнина была пуста и чиста, никаких признаков погони. Две последние пачки пищевого концентрата искрошились, под тонкой оболочкой шуршало, Келлер из осторожности решил не разводить костер, он, не снимая рукавиц, разорвал упаковку и тщательно разжевал содержимое. Осторожности ради, пустую упаковку не бросил, а оставил в кармане. Недолгий отдых только усиливал усталость — леденящим ветром прохватывало насквозь. Скалы местами выглядели так, как будто их резали гигантским ножом.

— Эй!

Человек в маскировочной куртке появился из ниоткуда. Скорее всего, он давно следил за пришельцем, но держался не угрожающе, даже показал пустые, без оружия руки, хотя характерный блеск глаз выдавал в нем псионика.

— Я проводник, — широко улыбнувшись, сказал парень по-каленусийски и скороговоркой добавил условную фразу.

Не считая измененных мутацией радужек, у проводника была простая и здоровая внешность сельского жителя. Он не принадлежал ордену, а лишь помогал адептам, получая от людей командора умеренную плату. Возможно, он даже не подозревал, что нарушает законы Арбела, хотя сам Келлер в людскую наивность не верил.

Проводник шел бойко, следуя ему лишь понятным приметам. Тропа петляла вокруг утеса, понемногу спускаясь в долину. Тут гремел маленький водопад, прозрачная вода текла в резервуар, скользкий и обледенелый по краям.

Проводник указал на хижину-развалюху. Ее дощатую дверь на пол локтя занесло снегом. Долина сильно походила на место, в котором прошло детство Келлера, но на земле Иллиры климат гораздо мягче, и вместо одинокой хижины там тянулись ряды бараков, а купол храма загораживал виды на ручей…

— Я пошел, — пробормотал парень и вытер рукавицей мокрый лоб. — Мне велено проводить вас только в одну сторону.

На прощание они обменялись рукопожатием, Келлер выждал, пока чужая спина скроется за уступом скал и сапогом отгреб от двери снег. В единственной комнате стояли потемки. Кроме грубого стола на козлах и самодельной табуретки — никакой другой мебели.

Он сел и потрогал распухшее колено.

«Почему сейчас? Что с нами будет?»

Келлер опустил веки, и в тот же миг сработал телепорт. От резкого искажения реальности иллирианца едва не стошнило.

…Когда он открыл глаза, комната исчезла. Исчезло все, что напоминало о затерянном местечке в стране луддитов, кроме старого табурета. Табурет выглядел чужеродным среди блестящего металла и чистого пластика.