"Фантастика 2025-84". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 489

— Эй! — Бродяга в изумлении смотрел вслед бегущему. — Смотри, не запнись ненароком!

Северин несся со всех ног, огибая редкие валуны и частые заросли колючего кустарника. Он видел окраину Арбела — дома из дерева и красного кирпича, склады, мастерские, здания лабораторий. Потом остановился, решив использовать уником. Нейтральный женский голос (не Нины, а горничной) в ответ прошелестел по-каленусийски.

— Мне консула или его дочь.

— Как вас зовут?

— Мик Северин.

— Его превосходительство находится в другом месте.

— Где?

— На ваш вопрос мы не можем ответить.

Северин едва не бросил свой гаджет под ноги. «Мне мешают их правила безопасности».

— Нина!

Он надеялся, что она сверхчувствительностью сенса поймет его предупреждение.

Окраина осталась позади. Центр города с новыми зданиями обступил чужака со всех сторон. Мик пробежал еще немного и перешел на шаг. Порыв угасал от безысходности. Мик поднял лицо к небу — молодое весеннее солнце стояло в самом зените. «Это или уже случилось или не случится никогда».

Северин остановился, рассматривая полупустую, мощеную брусчаткой площадь. Незнакомая очень коротко стриженая девушка в белом пальто устроилась на скамейке, она вытащила пудреницу и пыталась замазать на носу веснушки. Лица он не разглядел. Девушка убрала пудреницу в сумку, вытащила детскую игрушку — калейдоскоп, прижала к глазнице и навела на свет.

«Некоторые ведьмы так стимулируют свою сверхчувствительность. Говорят, это чистейший предрассудок».

Северин отвернулся.

«Бегаю по городу как дурак».

Он снова посмотрел в сторону площади и понял ошибку. Нина, неузнаваемая, коротко остриженная, снова подняла калейдоскоп к глазнице. «Что она видела там — образы будущего или абстрактную пляску частиц?»

— Нина!

Казалось, он долго сокращал расстояние, хотя на самом деле все произошло очень быстро.

Мик очутился рядом, схватил ее сильное, хотя и узкое запястье и отвел в сторону. Калейдоскоп щелкнул в его руке, и острый предмет проткнул ладонь. Северин с удивлением смотрел на свою кровь, пулька, прошла насквозь и, уже потеряв силу, нашла настоящую в жертву — на чистом лбу псионички алела ссадина.

«Недаром Келлер так настойчиво просил бросить калейдоскоп в утилизатор. Выстрел в глаз убил бы ее. Это смертельный подарок ордена. Оружие с секретом, которое не могло поразить никого, кроме Нины. След пули, пятнышко крови на лбу. Что ж, предсказание исполнилось».

Он сел на скамью, зажимая истекающую кровью пробитую руку. Было мокро, липко и безнадежно. Северин выполнил свое предназначение и теперь не знал, что делать дальше. Вокруг суетились люди. Врач пытался выпрямить чужие стиснутые пальцы.

«Я на собственную беду связался с ведьмой. Но что бы я делал иначе?».

Он выпрямил ладонь и дал себя перевязать. Не возражал, когда его заставили лечь на носилки. Игла шприца вошла в левое плечо, и Северин погрузился в пустое оцепенение.

Они встретились еще пару раз.

— Ты сломал ход вещей, — сказала Нина. — Я не умерла три дня назад, значит, уже не умру. После случившегося все очень сильно изменилось, словно я прошла вторую мутацию. Отец недаром советовал тебе уехать. Он не хочет, чтобы ты узнал правду про меня и огорчился — эта правда слишком неприятная.

— Почему?

— Многое из прежнего меня больше не интересует. Я забросила даже пророчества. В сущности, между прошлым и будущим нет никакой разницы. И то и другое было и будет продолжаться всегда.

— Я счастлива и несчастлива одновременно, — добавила она. — Я вижу кролика и чувствую себя зверьком. Я вижу жаворонка и становлюсь птицей. Я пыль, уносимая ветром и этот ветер одновременно, лебедь в пруду и волк, который всю ночь ходит по городской окраине возле свалок. Я все это вместе, и вместе с тем гораздо большее. Живу сотнями жизней, и, как мне кажется, никогда не умру.

— Тебе больно?

— О, нет! Совсем не больно. Тот, кто понял это, не променяет это состояние ни на какое другое.

— А что говорит твой отец?

— Он прагматик. Он жалеет меня. Он сильно ругается в душе. Его мысли не видит никто, но беззвучные слова иногда читаются по мимике. Но он никогда не осуждает меня вслух. Когда-то он заявил, что нельзя отобрать человека у вечности, а если все же пытаешься это сделать, потом с лихвой возвращаешь долги. Он добился своего как политик и добьется еще большего. Но он считает, что потерял меня безвозвратно.

— Как и я.

— Иногда теряют и более стоящие предметы. Если я чем и недовольна, так только тем, что случайно испортила тебе жизнь. Но я не хотела…

Ее лицо совсем не изменилось, не изменился голос, даже стиль рассуждений остался прежним, но Северин не сомневался, что с ним говорит не человек.

Он ушел, не попрощавшись, не потому, что хотел обидеть девушку, просто она больше не нуждалась в словах. Северин знал, что будет жить еще долго, но когда-нибудь он исчезнет, как исчезает трава, птица, волк или человек. Рельеф холмов сгладится со временем, и Арбел, новый город, превратится в груды камня под слоем земли, сквозь почву прорастет молодой шиповник, чтобы тоже стать со временем прахом. И только непостижимая и неизменная сущность Нины будет существовать всегда.

Ему стало жалко ее. Но нуждалась ли она в жалости?

Северин сидел на траве, в холмах, почти на том же самом месте, где три дня назад разговаривал с бродягой. Весенняя растительность буйно поднялась и скрыла прямоугольники могил, мелкие цветы-дикари, которым все равно где проклюнуться — на костях мертвых или на ухоженном газоне, волной спускались по склону.

Мик не сдался, он готов был бороться, но не знал — с кем и ради чего. Сейчас он испытывал сильное горе, но понимал, что и оно конечно — сначала поблекнет, потом истончится, и, наконец, исчезнет навсегда.

«Мой разум будет меняться, мы станем совсем, полностью чужими через каких-нибудь пару лет, потом все забудется. Легенды обманывают, нельзя любить непостижимое существо».

Он прикинул, чем займется в ближние месяцы. Оставалось выбрать, возвращаться ли в Порт-Иллири или ослушаться Дезета и попытаться найти работу в Арбеле.

В Иллире Мика не ждал никто, не считая, быть может, Прокла Риордана. Северин ничуть не сомневался, что при изменившихся обстоятельствах, вздумай он задержаться в Арбеле, консул не станет чинить препятствий. И, все-таки, несчастная и беспокойная, Иллира манила его возвращением. «Я обычный парень, без пророчеств, без помощи свыше, только за счет человеческого рассудка, понял, что происходит. Нет… я не единственный. Еще одним оказался Келлер».

Экс-адепт исчез, на время скользнул в безвестность, люди Оркуса, побежденные и рассеявшиеся, возможно, не смирились, и все-таки мир сделался лучше, хотя это изменение оставалось крошечным, как мелкий камешек на бесконечном речном берегу. Мик не спасал Вселенную, но спас свою сестру, и, как человек, сделал то, чего не сумели пророки. «Сколько дряни и боли я видел за этот безумный год, а все же это не поражение. А если не поражение, значит, победа».

Отчаяние нехотя отпустило его. Победа пришла, и это было прекрасное, хотя недолговечное состояние…

Эпилог

Шла середина лета. Его превосходительство, консул республики Арбел, закончил намеченные на этот день официальные дела, вернулся домой и отпустил охрану. Затем он взял на конюшне каурого жеребца и один уехал в холмы, серьезно нарушив этим правила безопасности.

Он спешился на поляне близ покосившегося менгира, привязал коня к засохшему тополю и присел на широкий обломок камня. Второй человек появился так внезапно, словно материализовался из воздуха, хотя Стриж краем глаза уловил смазанное движение.

— Здравствуй, Вэл, — сначала сказал он, а потом обернулся.

— Я больше не Вэл, а только Август, — ответил гость в коричневом балахоне, сжимая руку Стрижа, которую тот протянул мутанту безо всякой опаски.