"Фантастика 2025-84". Компиляция. Книги 1-10 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 736

м: «Повелитель, что это за вкуснятина?», – маленький дракончик был наглее всех. Ребёнок, что с него взять? Квазар улыбнулся и бросил всё оставшееся мясо ему прямо в полураскрытую пасть. Поймав его на лету, тот проглотил угощение моментально прожевав. Все драконьи взгляды тут же рассредоточились. Казалось, старшим даже было стыдно, что они так потеряли самообладание.

м: «Ничего особенного, просто копчёное мясо. Если хотите, я на учу вас его готовить!», – его последняя фраза воодушевила двух стариков словно обещание вечной молодости.

м: «Да я хот сейчас готов учиться!», – альбинос был более раскован, так как прожил среди людей очень долго и знал, что нужно хвататься за возможность сразу.

м: «Но сперва, расскажи, как мне обрести силу!», – мальчик сидя на драконьей лапе, в предвкушении смотрел на своего первого учителя в новой жизни, в этом волшебном мире.

Глава 4

Пока альбинос рассказывал Квазару о том, как подразделяется сила людей и духовных зверей, кислотный дракон учил своего сына летать. Тот раз за разом взбирался на небольшой обрыв холма и прыгал вниз, размахивая крыльями. Когда альбинос дошёл до разных типов души, новоиспечённый повелитель драконов задумался. Ничего похожего в его статусе не было, а это значило что–либо он пока не имел доступа к этой информации по какой–то причине, либо его душа была вне классификации. И наличие божественных искр заставляло его склоняться ко второму варианту.

Но вдруг Квазар подумал совсем о другом.

м: «Послушай, белый, почему у вас нет имён? Драконы не получают имена при рождении?», – это было довольно странно, ведь звери были очень умны, и культура была своя, судя по всему, раз даже существовали целые кланы.

м: «Ну… тут ведь в чём вопрос. Дракон не может просто так получить имя, его ему дарует бог драконов. Но этот культ умер тысячелетия назад, отчего драконы потеряли львиную долю своей силы. Насколько я знаю из слов моего бывшего хозяина, жрецов драконьего культа истребили люди, дабы ослабить наш род. Люди видели в драконах угрозу, а не только ценный материал для своего прогресса…», – белый вдруг погрустнел, вспоминая долгие годы житья в неволе. Он не мог общаться ментально с мастером зверей, как с Квазаром, но зато научился понимать словесный язык людей. И хоть его хозяин обращался с ним неплохо, всё же воля безумно его манила, словно яд разъедая душу дракона. И когда мастеру зверей осталось жить недолго из–за старости, он забрал умирающего от тоски белого, и выпустил в диких землях. Это случилось больше двух сотен лет назад, как раз, когда он и встретил кислотного дракона, что ещё не был столь огромен.

м: «Хочешь, я дам тебе имя?», – Квазар вдруг подумал, что называть их и дальше «белый» или «кислотный» было дуростью. Раз они могут вести с ним беседу, то достойны на обращение как к личности.

Белый почему–то отпрянул как от огня, но вдруг быстро закивал головой, вернув своё первоначальное положение. Глаза его горели толи мольбой, то ли уважением, но точно были все в предвкушении.

Квазар вдруг серьёзно задумался. Дать имя дракону – это не сало на бутерброд нарезать… Перебрав в голове с полсотни вариантов и просидев так почти полчаса, он всё же пришёл к конечному выводу.

м: «Белый, теперь твоё имя – Бьёнд!», – Квазар торжественно подумал, улыбнувшись дракону лучезарной улыбкой. Неожиданно альбиноса скрутило от боли, а на лбу между рогов запылал золотым светом символ, напоминавший пылающую рогатую голову его формы титана. Удивительно, неужели этот символ перешёл вместе с ним из другого мира?! Но эту мысль Квазар моментально отбросил как несвоевременную, ибо даже кислотник с сыном всполошились и уже стояли рядом. Маленький неумёха тревожно скакал вокруг, непривычно покрикивая, глядя на альбиноса, а вот гигант был поражён до глубины души. О таком ему рассказывал только прадед, что был последним драконом, прошедшим инициацию у жрецов бога драконов.

Когда приступ боли прошёл, белый малый дракон вдруг гордо выпрямился. На его лбу всё так же золотился знак в форме пылающей головы титана, а энергия его души впервые за полсотни лет пробила 4–й уровень «Святой Ступени» (5) и почти мгновенно добралась до 5–го уровня.

м: «Я – Бьёнд!», – мысли малого дракона сейчас пылали гордостью и силой, совершенно ошеломляя двух других драконов. Маленький детёныш и вовсе убежал к отцу, спрятавшись среди его огромных лап. Бьёнд вдруг склонил голову перед квазаром, закрыв свои глаза, – «Я клянусь в верности своему повелителю. Теперь мы истинный клан драконов, словно одна семья!»

Квазар был ошарашен. Что он такого сделал? Всего лишь придумал имя, для своего собственного удобства. А тут, похоже, скрывался очень глубокий смысл!

* * *

«Ха–ха–ха, вот ублюдок! Заставил меня злиться, но спрятал такой подарок внутри этой души! Держи, парень, это моё извинение!», – лазурный сгусток вышел из гигантского тела бога–дракона и устремился со скоростью света к телу Квазара.

Готузилому было запрещено вмешиваться в ход событий мира непосредственно, но Куилуро знал о его печали. Культ бога дракона был связан с тем напрямую, так как бог–дракон обожал этих гордых могучих созданий. Потому Куилуро создал драконьих повелителей, как вариант защитников и повелителей обычных драконов, именно в расчёте на то, что они могли понравиться Готузилому. И вот, его задумка сыграла совершенно по–другому, но тоже очень неплохо!

* * *

Неожиданно в сознание Квазара ворвался глубокий смех, словно сплющивающий и коробящий его душу. И неожиданно его тело отбросило прочь, а земля в том месте, где он только что сидел, взорвалась лазурным пламенем, разойдясь по земле такими–же лазурными трещинами. Как только он треснулся о землю в десятке метров дальше, то вскочил, но не заметил никаких врагов, да и повреждений на нём не было. Не понимая, что происходит, Квазар заглянул в статус. И спустя долгие секунды нервного поиска, заметил отличие только в двух строчках: «Человек (Божественное пламя)» и «Энергия души: 3000». Всё остальное осталось неизменным!

«Что, чёрт возьми, только что произошло!?», – мысли в голове парня путались, но ничего плохого он пока не чувствовал, наоборот, его сила по ощущениям выросла и даже осознание окружающего мира стало более ярким.

Подумав ещё немного об этих событиях, он пришёл к выводу, что вновь боги забавляются с его душой, однако раз сделать он с этим ничего не мог, да и плохого ничего не произошло, Квазар решил отложить обдумывание этого вопроса на потом. Сейчас ситуация с драконом была более насущной.

Переведя задумчивый взгляд на Бьёнда, что сидел на земле с гордой осанкой, Квазар медленно пошёл назад.

м: «Что–то в тебе изменилось… как ощущения?», – вопрос был простым, но Бьёнд воспринял его как что–то от чего зависит его жизнь.

м: «Конечно, повелитель, я сейчас же всё опишу подробно! Знак, что горит на моей голове – Ваш символ, что означает что я официальный Ваш подчинённый и являюсь частью этого клана. Так же имя–наречение от того, кто владеет силой бога драконов, снимает ограничения дракона на духовный рост. Сейчас я единственный из нашего рода, кто вступил на 5–й уровень «Святой Ступени», все драконы в этом мире ограничены 4–м уровнем!», – Бьёнд отчеканил отчёт словно сержант в армии. Квазар был несколько удивлён изменившимся поведением этого старика, но похоже, этот символ имел жизненно важное значения для них всех, ибо даже кислотный дракон переминался с ноги на ногу, ожидая, когда на него обратят внимание.

м: «Что такое, тоже хочешь, чтоб я дал тебе имя?», – Квазар улыбнулся, глядя на своего союзника. Он был рад, что его появление в жизни этого грозного существа развернуло судьбу того в лучшую сторону, ведь череда несчастий, что постигали его близких, слишком затянулась! Он обязан взять под контроль свою жизнь и жизни дорогих ему существ. Так почему–бы не начать с этих троих?!

м: «Только если повелитель сочтёт меня достойным…», – кислотник всё же был гордым драконом, потому он не мог позволить себе унижаться или просить. Если Квазар примет его, он будет бесконечно рад, если же нет, то значит он просто был не достоин такой милости от Драконьего повелителя! Но гигант зря переживал. Квазару он понравился своей любовью к сыну и серьёзному отношению к делу. То, что разъярённый отец согласился подождать, чтоб совершить свою месть в более полном виде, говорило и об интеллекте, и о его мудрости.