100 легенд Токийского кафе призраков - Седжвик Джулиан - Страница 5

Хозяйка кафе попросила меня проследить, чтобы те двое проводили Акиру домой. Очень уж она любит человеческих детишек. Я, если честно, давненько не покидала город. Самое время отправиться на север, погулять по деревням, подышать свежим воздухом и…

Ну, увидишь.

Йоросику онэгай симасу. Будьте ко мне добры, и я отвечу тем же.

2

Встреча на холме

История эта произошла в 2020 году теплой майской ночью к северу от реки Канда в Токио – во времена, когда улицы были намного менее людными, чем обычно. Из-за пандемии коронавируса в стране объявлено чрезвычайное положение, Олимпийские игры перенесены, парки закрыты и даже всегда оживленные Синдзюку и Сибуя пустеют с наступлением вечера.

А все, кто остается на улице, обязательно носят медицинские маски.

Большинство людей, конечно, просто сидят дома: смотрят что-то онлайн, играют в игры, читают или предаются праздным мечтаниям. И чем меньше общения с другими людьми, тем дольше длятся эти приятные грезы.

Этот участок реки обычно спокоен, но сегодня рядом и вовсе ни души – только несколько упитанных во́ронов прыгают по тропинкам в небольшом парке на северном берегу. Прекрасный погожий день перетекает в вечер, и тени на лесистом склоне реки, над которым простирается кладбище Дзёсигая, становятся длиннее и темнее. В дальнем углу ближайшего храма, поблескивая в сумерках, таится огромная скульптура головы тэнгу. Эти могучие ду́хи, хоть и не считаются ни злыми, ни добрыми, – известные похитители детей. Некоторые тэнгу принимают обличье человека с чертами хищной птицы, а другие, как эта скульптура, которую выносят во время праздничных шествий, отличаются красным лицом с огромным носом. За громадной головой в ожидании ежегодного парада выстроилось с десяток фигур поменьше – карасу-тэнгу, их называют во́ронами.

Но в этом году даже праздники отменили.

Ветер скользит сквозь кедры и деревья гинкго, а по зигзагообразным спускам и лестничным пролетам резво бежит вниз девушка со скейтом.

Ее мы назовем Кей-тян. Ей девятнадцать, и из одежды на ней толстовка, мешковатые шорты и грязные кеды. Ну и конечно же, медицинская маска, а еще – кепка с надписью «КАППА», под которую Кей-тян спрятала недавно обесцвеченные волосы. В небольшом рюкзачке у нее лежат мини-штатив, смартфон и бутылка воды.

Скейт, который девушка держит под мышкой, вполне неплох, с крутыми колесиками (хоть сейчас отправляйся кататься!). Двигается его хозяйка так целеустремленно, что во́роны вокруг затихают и устраиваются на веточках поудобнее, – город продолжает проваливаться в коронавирусную дрему.

Но Кей-тян и так уже слишком долго бесцельно мечтала, поэтому ей не терпится проснуться и двигаться, как раньше, и никакая пандемия ее не остановит. Девушка поднимает голову, будто вглядываясь в далекую гору, которую хочет покорить, и продолжает свой путь, проходя мимо храма, увешанного узелками трепещущих на ветру бумажных талисманов. Кей-тян взбирается выше, и теперь справа от нее – сад старой гостиницы, а слева – музыкальная школа. Жизнь девушки превратилась в узел, который не распутать, но недавно Кей-тян снова встала на скейт, и ей стало чуть легче. Сейчас девушке хочется почувствовать волнительную вибрацию и скрип доски под любимыми старыми кедами.

Внезапно откуда-то сверху раздается характе́рный стук другого скейта.

Кей-тян чуть медлит, а затем смотрит в направлении звука. Днем в этом месте полно скейтеров, ведь тут есть все, чтобы классно покататься: склон, ступеньки и поручни, но после объявления локдауна вечером здесь мало кто бывает. Кей-тян хорошо стоит на доске, пусть до уровня олимпийской спортсменки и недотягивает, и умеет делать разные крутые трюки. Когда они получались, то неизменно вызывали восхищение у жителей ее родного города. Вот только после того, как девушка бросила университет, а потом приключилась та странная история с квартирой, со скейтом ладиться перестало. Теперь Кей-тян катается в одиночестве, чтобы никто не видел, как она сдирает ладони во время неудачных флипов[7] или не успевает запрыгнуть на перила. Куда лучше спокойно встать, проверить, все ли цело, а потом попробовать снова. И еще раз, и другой. Для этого Кей-тян и берет с собой штатив и смартфон. Не для того, чтобы постить в Интернете (ведь «Тикток» она удалила давным-давно), а потому, что ей хочется заснять процесс, исправить ошибки, попытаться еще раз.

Пожилой мужчина в надвинутой на глаза кепке шаркает мимо по сумеречной улице. Поравнявшись с Кей-тян, он кивает, что-то бормочет, а та, не расслышав, быстро кивает в ответ.

Что-то этим вечером на склоне не так… Будто Кей-тян находится в оживленном скейт-парке и все на нее пялятся. Когда-то давно, в детстве, она боялась темноты и безлюдных мест. Все потому, что отец подарил ей свою любимую мангу, нарисованную Дзиро Харой, – мрачную историю о ноппэрабо, призраках без лица, которые таятся в темных уединенных уголках, похожих на этот. Такое маленькой Кей-тян читать было рано, так что следующие несколько недель она хватала маму за руку, если путь домой пролегал через сумеречный парк. Девочка все ждала, что посмотрит на кого-то из прохожих, увидит гладкое, как яичная скорлупка, лицо без глаз, носа и рта, кинется прочь и угодит в лапы другому ноппэрабо, а потом – третьему и четвертому.

Глупышка.

Показалось или вокруг действительно многовато во́ронов? И чувство такое, будто кто-то (или что-то) наблюдает за девушкой. После того, что произошло в прошлом году у Кей-тян в квартире, она бы ничему не удивилась.

Но вокруг никого: только какой-то скейтер скрипит доской выше по склону. Кей-тян останавливается и прислушивается. Шуршание колес, тишина после прыжка, а потом – стук приземления. По звукам понятно, что незнакомец хорош. Очень хорош.

Может, уйти домой?

Но что там делать? Смотреть «Нетфликс»? Читать встревоженные сообщения от мамы в «Лайне»?[8]

– Возьми себя в руки, – бормочет Кей-тян себе под нос, глубоко вдыхает и идет к привычному месту тренировок.

Она тщательно разминается, помогая телу ожить после отупляющей восьмичасовой смены на кассе супермаркета. Когда все носят маски, а девушку от покупателей отделяет прозрачный экран, кажется, будто каждый находится в своем собственном коконе. Но сейчас, в движении, Кей-тян ощущает контакт с доской, асфальтом, воздухом и даже земным притяжением. Девушка ставит телефон на низенький штатив, наводит камеру на перила и убеждается, что старик отошел на безопасное расстояние и других прохожих рядом нет. Все это происходит под аккомпанемент звуков откуда-то сверху: поскрипывание колес, мгновение тишины, затем снова – СТУК! – скейтер приземлился, и колеса опять шуршат по асфальту.

Ого, в этот раз высоченный получился прыжок!

«Ладно, просто делай все в своем темпе, – подумала Кей-тян. – Не сравнивай себя с другими, дурочка».

Она идет к своему «старту», опускает скейт, отталкивается раз, второй, приседает, упирается большим пальцем толчковой ноги и… подпрыгивает вместе с доской, поворачиваясь, – подвески колес[9] идеально сцепляются с перилами, и скейт скользит по металлу. Лицо обдает знакомым пьянящим порывом ветра, кепку срывает, волосы развеваются, а потом – бац! – приземление. Вот только Кей-тян не совсем правильно распределяет вес, заваливается назад, запоздало взмахивает рукой, чтобы восстановить равновесие, но все равно растягивается на гладкой твердой плитке.