Эдуард Лимонов - Балканский Андрей - Страница 34

Сломанные носы и ребра, кровоподтеки, синяки. И нам еще повезло по сравнению с недавно пришедшим в партию Андреем Райковым, которого после отказа сотрудничать (то есть стучать на товарищей) бросили в автобус к собровцам, и там этот псих Олег сломал ему руку о колено.

Андрей Райков был поэтом и периодически печатал в «Лимонке» такого рода стихи:

Судьба его впоследствии сложилась трагично. Через несколько лет из партии он ушел, затем уехал из Петербурга в Северодвинск, устроился там работать почтальоном, словно стремясь уйти подальше от привычного человеческого общества, где он не находил себя. Пытаясь покончить с собой, он уходил зимой без одежды в лес, надеясь замерзнуть. Не смог, в итоге задушился, надев пакет на голову. Только через несколько дней милиция по зову соседей, вскрыв дверь, нашла тело и початую бутылку водки на столе.

Похожим способом в том же 2013 году покончил с собой еще один публиковавшийся в «Лимонке» поэт — бежавший в Лондон и почувствовавший себя никому не нужным и невостребованным олигарх Борис Березовский. Только он задушился шарфом, привязав его к батарее в ванной комнате. В 2006 году в газете вышло вот такое его стихотворение:

Глава пятая

ВРЕМЯ БОЛЬШИХ КОАЛИЦИЙ

Вскоре после выхода из тюрьмы Лимонов обратился ко мне с просьбой: «Смотрите, Андрей, есть такой политолог Стас Белковский, у нас хорошие рабочие отношения. Он выпустил повесть “Либертриллер” под псевдонимом Андрей Штольц. По легенде, это капитан, ветеран горячих точек, член питерского отделения НБП, прикованный к инвалидной коляске. Сможете помочь ему в раскрутке книги?»

Пообедав втроем с Эдуардом и Стасом, я получил в подарок от последнего его книжку. Это был действительно отменный, хорошо иллюстрированный политический детектив, в котором главный герой убивает, мстя за развал СССР, статусных либералов — Галину Старовойтову, Сергея Юшенкова, Владимира Головлева. По понятным причинам Белковский не хотел публиковать его под своим именем, и вот понадобилось записать от имени автора выступление, которое потом крутили на презентации книги в бункере НБП.

Станислав — полный, невысокого роста и мефистофелевского типа деятель — постоянно генерировал какие-то идеи. Их было столько, что у него имелся даже специальный шнурок, который он постоянно вертел в руках, чтобы сосредоточиться. Согласно придуманной им собственной биографии он:

родился в 1970 году в Венеции в семье итальянского коммуниста. В 1976 году перевезен в Москву, усыновлен генерал-полковником КГБ СССР, имя которого не разглашается;

в 1992 году окончил Гейдельбергский университет. Защитил диплом на тему «Философия чистого листа»;

в 1992–2000 годах работал в органах германской разведки, в том числе на территории России. Обеспечивал контакты спецслужб ФРГ с рядом леворадикальных организаций. В 2000 году сдался российским властям.

На самом деле Белковский, естественно, родился в Москве, окончил факультет экономической кибернетики, а в 1990-е занялся политическим консультированием. (Впрочем, с Италией его связывает наличие квартиры в Венеции.) Известность он приобрел уже в нулевые годы. В частности, в связи с докладом «Государство и олигархия», который был выпущен незадолго до ареста Михаила Ходорковского и сочтен либеральной общественностью идеологическим основанием репрессий против ЮКОСа. К середине десятилетия он уже конкурировал с Глебом Павловским за право называться российским политологом № 1.

Павловский с его Фондом эффективной политики, интернет-проектами и издательством «Европа» напрямую обслуживал администрацию президента. Белковский создал Институт национальной стратегии и стал работать с оппозицией, причем в первую очередь не с либеральной, а с «красно-коричневыми» и националистами. Его тогдашние проекты, вроде «Партии реванша» или «Корпорации православного действия», были связаны именно с этой частью политического спектра. Вокруг ИНС сгруппировалась целая когорта экспертов и мыслителей консервативных взглядов — Михаил Ремизов, Константин Крылов, Павел Святенков, Роман Карев и другие, рупором которых стал сайт АПН — Агентство политических новостей (привет советскому агентству печати «Новости»).

Политолог — крайне сомнительная профессия. Тот же Белковский, уязвленный обвинениями, что его прогнозы не сбываются, регулярно в своих интервью и текстах пытается доказать обратное. Хотя у всех остальных они не сбываются ровно в той же степени.

Зато Стас, в отличие от унылых коллег по цеху, принадлежит, как сказал бы Лимонов, к «шампанским гениям» и склонен к остроумному эпатажу публики. Как это было на презентации прохановского романа «Политолог» (он там послужил прототипом главного героя), где его выносили в гробу и закидывали газетами. Или когда в эфире ток-шоу Владимира Соловьева на НТВ, поняв, что проигрывает дискуссию Павловскому, он встал перед оппонентом на колени и положил на стойку свой перстень.

О Белковском и его связях — от реальных приятельских отношений с Борисом Березовским до неподтвержденных походов в администрацию президента и получения там заданий на развал оппозиционного движения — ходило множество слухов. Но нас это, как и вопрос об источниках его финансирования, волновало в последнюю очередь. Надо сказать, что в тот период Станислав был в весьма близких отношениях с нацболами в целом и лично с Лимоновым. Иногда он давал какие-то суммы на политзэков и другие партийные нужды. Сам Эдуард некоторое время жил в его роскошной квартире в сталинском доме на Космодамианской набережной, а заодно пользовался принадлежавшим ему автомобилем марки «кадиллак».

А мы со Стасом за стаканом виски в кафе «Академия» как-то раз договорились о создании петербургского филиала АПН — сайта «АПН Северо-Запад», который мы с Юрой Нерсесовым делаем и по сей день. И несмотря на то что политически мы теперь по разные стороны баррикад, за это автор ему по-прежнему благодарен.

Белковскому предстояло сыграть немаловажную роль в создании, а потом и в развале оппозиционной коалиции «Другая Россия», с которой были связаны следующие несколько лет политической жизни Лимонова.

Новый курс партии складывался постепенно, на ощупь. После данных Тишиным на следствии показаний Эдуард относился к нему с некоторой неприязнью. И хотя тот тянул на себе руководство партией во время отсидки, стал постепенно отодвигать его с ведущих позиций. Во время одной из партийных конференций, проходивших в здании столичного горкома КПРФ неподалеку от станции метро «Автозаводская» (тогда на некоторое время произошло сближение с коммунистами, которые предоставляли свои помещения для наших мероприятий), Тишина не включили в состав исполкома. Многие возмутились, после чего Эдуард зачитал показания Анатолия на следствии, и в итоге тот сам отказался от любых руководящих постов.

В дальнейшем «любимец партии» некоторое время совместно с Алексеем Волынцом редактировал «Лимонку», а потом отдалился от партийных дел, уйдя в православие. Окончив семинарию, он стал служить в Петербурге у игумена Евстафия (Жакова) — весьма колоритного священника, большого друга нацболов, сталиниста и прекрасного исполнителя романсов Александра Вертинского.